Тени доверия
Прошла неделя. Семь дней напряжённой, изматывающей работы, которая не приносила результатов. Каждая зацепка оборачивалась тупиком. Каждый свидетель исчезал или умолкал навсегда. Доска Тейлза превратилась в лабиринт безумия, опутанный таким количеством красных нитей, что они стали походить на свежие раны.
Тейлз почти не спал. Синие круги под глазами контрастировали с оранжевым мехом. Он существовал на чистом кофеине и одержимости. Его уши, обычно гордо поднятые, сейчас были прижаты к голове от постоянного напряжения, улавливая несуществующие угрозы в скрипе старого здания. Он то и дело машинально гладил свой плоский, подтянутый живот, будто пытаясь унять нервную дрожь внутри.
Соник наблюдал за этим с интересом учёного, ставящего жестокий эксперимент. Он был всегда рядом: с едой, с дурацкими шутками, с поддержкой. Но его шутки стали ещё более заострёнными, а поддержка — двусмысленной.
— Опять ничего, — хрипло прошептал Тейлз, отшвыривая от доски стул. Он провёл руками по ушам, пытаясь стереть навязчивый фантомный звон. — Он читает мои мысли. Он знает каждый мой ход.
— Может, он и правда телепат? — предложил Соник, развалившись на диване и бросая в потолок какой-то винтик. — Или, может, у него есть доступ к твоим отчётам? К твоим мыслям? — Он лениво повернул голову к Тейлзу. — Ты ведь ни с кем, кроме меня, своими догадками не делишься, верно, Майлз?
Тейлз замолчал. Да. Это было правдой. Только Соник был в курсе всех его теорий, всех его озарений и провалов. Только он видел доску во всей её полноте.
— Только с тобой, — тихо подтвердил Тейлз, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность.
Соник улыбнулся, но не встал. Его изумрудные глаза блеснули в полумраке. —Ну, тогда всё в порядке. Значит, он просто очень, ОЧЕНЬ умный. Почти как ты. Вы как бы родственные души, просто по разные стороны баррикады. Романтично, если подумать.
Эти слова попали точно в цель. Тейлз почувствовал холодок вдоль позвоночника. Родственная душа? С этим монстром?
Внезапно зазвонил телефон. Не служебный, а личный, Тейлза. Неизвестный номер. Тейлз,нахмурившись, поднёс трубку к уху. Его чуткий слух уловил лишь ровное, механическое дыхание.
— Агент Прауэр, — прозвучал искажённый голосовой синтезатор. — Вы ищете меня. Вы приближаетесь. Это… смело.
Тейлз замер, сжимая трубку так, что кожа под перчаткой побелела. —Кто это? — его собственный голос прозвучал чужим.
— Я — тишина после выстрела. Я — порядок в хаосе, который вы называете преступностью. Ты играешь в детектива, парень. А я играю в Бога. И твоя и их жизнь — это фишка на моей доске.
— Где ты? — рыкнул Тейлз, забыв обо всём.
— Прямо за тобой, — безжизненно ответил голос.
Тейлз резко обернулся, его сердца бешено заколотилось. В комнате никого не было, кроме спокойно лежащего на диване Соника.
— Что? Испугался? — рассмеялся Соник, видя его паническое выражение лица. — Призраки снова беспокоят?
Тейлз не ответил. Он снова услышал в трубке тот же механический голос: —Он смеётся? Спроси у него, Майлз Прауэр. Спроси у своего верного пса, почему он смеётся, пока я разговариваю с тобой.
Связь прервалась.
Тейлз медленно опустил руку с трубкой. Лёд сковал его изнутри. Он посмотрел на Соника. Тот смотрел на него с лёгким любопытством. —Кто это был?
— Никто, — глухо ответил Тейлз. — Ошиблись номером.
Он солгал. Впервые за всё время он солгал своему напарнику.
Он подошёл к доске и с силой сорвал с неё несколько фотографий. Его движения были резкими, почти истеричными. Он чувствовал, что сходит с ума. Голос в трубке… Он знал, что Соник был в комнате. Он обращался к нему по имени.
Соник молча наблюдал за этой тихой истерикой. Потом подошёл сзади, так близко, что Тейлз почувствовал тепло его тела. —Эй, всё хорошо, — он положил руки ему на плечи. Его бархатный голос прозвучал прямо у самого уха Тейлза, заставляя того вздрогнуть. — Ты вымотан. Ты не спал неделю. Твои знаменитые уши начинают слышать то, чего нет. Призраков.
Его пальцы слегка сжали напряжённые плечи Тейлза, массируя их. Это было знакомо, утешительно. Жест заботы, который он делал сотни раз.
— Он сказал… — Тейлз начал и замолчал, закусив губу.
— Что он сказал? — мягко спросил Соник, его дыхание касалось кончика уха Тейлза.
— Ничего, — Тейлз сдался, закрывая глаза. Это же Соник. Его друг. Это был просто больной розыгрыш. Чья-то жестокая шутка. Он прогнал дьявольскую мысль. — Ты прав. Я параною.
— Конечно, я прав, — Соник легко обнял его за плечи и похлопал по его плечу. — Я всегда прав. А теперь иди прими душ. Ты пахнешь порохом и отчаянием. Я закажу нам пиццу. С тройным сыром. Как ты любишь.
Тейлз кивнул, чувствуя, как иррациональный страх отступает под напором привычной заботы друга. Он потянулся за полотенцем и направился к душевой.
Как только дверь закрылась, улыбка на лице Соника исчезла. Он достал из кармана маленькое, практически невидимое устройство — голосовой модулятор. Он щёлкнул выключателем и убрал его.
Потом его взгляд упал на доску. На фотографии жертв. На свою собственную улыбающуюся фотографию. Он подошёл и медленно, почти с нежностью, провёл пальцем по лицу Тейлза на общей фотографии.
— Почти, Майлз, — прошептал он так тихо, что даже чуткие уши Тейлза за дверью не могли бы это уловить. — Почти допёр. Не останавливайся. Сделай последний шаг. Мне интересно, что ты почувствуешь, когда всё поймёшь.
Он оторвал взгляд от доски, и его лицо снова озарила беззаботная, солнечная улыбка. Он достал телефон, чтобы заказать пиццу, насвистывая ту самую весёлую мелодию. Игра была почти закончена. Оставалось дождаться финальной развязки.