правда
Хана долго молчала.
Кафе жило своей обычной жизнью — звон посуды, приглушённые голоса, шаги.
А у нашего столика время будто остановилось.
Она смотрела в одну точку, пальцы дрожали, сжимая край стола.
— Пожалуйста… — сказала она наконец, почти неслышно.
— Не говори пока моему брату.
Я подняла на неё глаза.
— Он… — она запнулась, сглотнула. — Он ведь страдал всё это время, да?
Я кивнула. — Каждый день.
Её лицо дрогнуло, как будто кто‑то ударил изнутри.
— Если я появлюсь сейчас… — прошептала она, —
если он увидит меня вот так…
без памяти… без ответов…
это может его сломать.
Она медленно покачала головой. — Я не готова.
И он тоже — нет.
Я сжала руки в кулаки под столом. — Но он имеет право знать…
— И узнает, — перебила она мягко, но твёрдо. —
Клянусь.
Просто… не сейчас.
Она подняла на меня глаза — влажные, настоящие. — Дай мне время.
Немного.
Я должна понять, кто сделал это со мной…
и кем я была на самом деле.
Я молчала.
Перед глазами стоял Чжи Хо.
Его браслет.
Его слова.
Его боль.
— Если он узнает от кого‑то другого… — прошептала я.
— Тогда я сама встану перед ним, — сказала Хана. —
И скажу всё.
Но не так. Не случайно. Не через слухи.
Она протянула руку через стол.
Осторожно коснулась моей.
— Ты первая, кто назвал меня по имени, — сказала она тихо. —
Первая, кто сказал, что я была любима.
Пожалуйста…
помоги мне не сделать ему ещё больнее.
Я закрыла глаза.
И поняла —
она не убегает.
Она боится.
Я кивнула. — Хорошо.
Я не скажу. Пока.
Хана выдохнула, будто только сейчас позволила себе дышать. — Спасибо.
Пауза.
— Но, — добавила я тихо, —
если я пойму, что ему угрожает опасность…
я не буду молчать.
Она посмотрела на меня серьёзно. — И правильно.
Мы сидели молча ещё несколько секунд.
Две женщины за столом.
Одна — потерявшая прошлое.
Другая — знающая слишком много.
А где‑то далеко
Чжи Хо всё ещё верил, что его сестра мертва.
И эта ложь
становилась всё тяжелее.
—Хана, но как ты тогда исчезла из заброшки....в ту ночь...
Хана говорила медленно.
Будто сама впервые складывала эту историю в слова.
— Я помню заброшку… — начала она.
— Крики. Удары. Потом… тьма.
Она сжала пальцы. — А потом я проснулась.
Не там.
В другой стране.
Я затаила дыхание.
— В больнице, — продолжила она. — Я не знала языка. Не знала, сколько прошло времени. Я только в больнице проснулась а это в другом стране,
Она горько усмехнулась. — А потом я узнала правду. Частями.
Она подняла на меня глаза. — Меня спасли мать и сестра Шин Хёка.
—кто такой Шин Хёку?—тихо спросила я.
—это один из тех богатых парней, главный. — Они вытащили меня оттуда, — сказала Хана. —
Не потому, что им было меня жаль.
Тишина.
— А потому что если бы я умерла по‑настоящему,
или если бы я заговорила…
Шин Хёк сел бы в тюрьму.
Моё горло пересохло. — Поэтому… телевизор?..
Хана кивнула. — Они всё устроили.
Свидетельство. Новости. Тело, которое не было моим.
Похороны.
Закрытое дело.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Я жила в другой стране, — продолжала она, — под другим именем.
Лечение. Реабилитация.
Мне сказали: прошлое уничтожит тебя.
Я… поверила.
Она опустила взгляд. — Я даже не знала, что здесь меня считают мёртвой.
Я узнала об этом… намного позже.
Случайно.
Я смотрела на неё и не могла понять,
как она вообще сидит передо мной и дышит.
— Они спасли мне жизнь, — тихо сказала Хана. —
Но забрали мою жизнь взамен.
Пауза.
— А теперь, — добавила она, —
если правда выйдет наружу…
сядет не только Шин Хёк.
Она посмотрела прямо на меня. — Его семья разрушится.
И они сделают всё,
чтобы этого не допустить.
Она долго молчала.
Смотрела в чашку, где кофе уже остыл.
— Я… — Хана заговорила первой, тихо. — Я не вернулась тогда.
Я подняла глаза.
— Почему?
Она сжала губы. — Потому что он мне не звонил.
Не искал.
Не ждал, наверное.
Эти слова резанули сильнее, чем пощёчина.
— Хана… — я выдохнула. — Он…
Я запнулась.
И сказала. Слишком резко. Слишком прямо.
— Чжи Хо убил тех парней.
Тишина рухнула между нами.
— …что? — она медленно подняла голову. — Ты… сейчас шутишь?
— Нет.
Она резко покачала головой. — Нет.
Он бы не смог.
Он даже муху не обидит.
Голос дрогнул. Глаза заблестели.
— Ты путаешь. Это не он. Это кто-то другой.
— Хана, — я сжала кулаки. — Он убил их.
Всех, кто тогда был в заброшке.
Она вскочила со стула. — Хватит!
Люди за соседними столиками обернулись.
— Он ребёнок! — почти закричала она, потом осеклась, понизила голос. — Он всегда прятался за моей спиной. Всегда…
Я встала тоже.
— Он перестал быть ребёнком, когда тебя «похоронили».
Она замерла.
— Он пошёл за ними сам, — продолжила я тише. —
Он не планировал. Он просто… сорвался.
Её губы задрожали. — Нет… — прошептала она. — Он бы не стал.
Я сделала шаг ближе.
— Он хотел убить и Шин Хёка.
Но не успел.
Она резко подняла на меня глаза. — Почему?
— Потому что его арестовали.
Секунда.
Две.
Хана медленно опустилась обратно на стул.
— …что потом было?? — еле слышно спросила она.
Я сглотнула. — В тюрьме. Она попал в тюрьму.....
Она закрыла лицо руками.
Плечи задрожали.
— Откуда… — голос срывался. — Откуда ты это знаешь?
Откуда ты вообще знаешь моего брата?
Я колебалась секунду.
— Мой парень — Пи Хан Уль.
Она подняла голову. Имя было ей незнакомо.
— Он тоже попал в тюрьму почти как месяцназад, — продолжила я. — И там… познакомился с Чжи Хо.
Хана побледнела.
— Они там познакомились, — добавила я.
Хана издала звук — между всхлипом и криком.
— Я не вернулась… — прошептала она. — Потому что думала, что он меня бросил.
Она подняла на меня глаза — сломанные.
— А он… — дыхание перехватило. — Он пошёл убивать ради меня?
Я не ответила.
Потому что ответ был очевиден.
Она сжала кулаки так, что побелели костяшки.
— Шин Хёку,— сказала она сквозь слёзы. — Я его не просто посажу.
Она посмотрела на меня. Взгляд стал другим. Твёрдым.
— Я его уничтожу.
Хана вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
Дышала тяжело, будто каждое слово давалось через боль.
— Ты думаешь, я не знаю, кто он на самом деле? — сказала она глухо.
— И кем была его семья?
Я насторожилась. — О чём ты?
Она медленно подняла на меня глаза.
— Я знаю все их грехи.
Все.
Холод пробежал по коже.
— Его мать, — продолжила Хана. — Его сестра.
Они не просто богатые и «неприкасаемые».
Она усмехнулась — без радости.
— Они убийцы.
Я сглотнула. — Хана…
— Когда мы с Чжи Хо были детьми, — её голос стал тише, —
у нас были родители.
Я замерла.
— Обычные. Ничего не знавшие.
Но они видели то, что видеть не должны были.
Пауза.
— Его мать и сестра избавились от проблемы, — сказала Хана прямо. —
Они убили моих родителей.
Мир будто накренился.
— Поэтому… — прошептала я.
Хана кивнула.
— Поэтому Шин Хёк с детства знал, что мы — угроза.
Не потому что мы слабые.
А потому что мы помним.
Она сжала зубы.
— Он хотел добить нас ещё тогда.
Меня — чтобы я замолчала навсегда.
Чжи Хо — чтобы не осталось свидетелей.
— Заброшка… — выдохнула я.
— Это не было случайно, — сказала Хана. —
Это была попытка закончить начатое много лет назад.
Я почувствовала, как по спине стекает холодный пот.
— Они забрали у меня родителей, — продолжила она.
Потом — мою жизнь.
Она посмотрела на меня твёрдо.
Тишина.
— Если правда выйдет наружу, — сказала она медленно, —
сядет не только Шин Хёк.
— Поэтому они его прикрывают… — прошептала я.
— Да, — кивнула Хана. —
Потому что если он упадёт —
вся их семья пойдёт за ним.
Она наклонилась ко мне через стол.
— Вот почему они будут бороться до конца.