Хан Уль
Когда врачи наконец закончили последние швы, обработали раны и начали накладывать повязки, ты уже не кричала — не было сил. Только слёзы тихо стекали по вискам.
Ты дышала прерывисто, как будто каждое дыхание — попытка выжить.
Хан Уль держал твою руку до последнего, пока врач не сказал:
— Всё… конец процедуры. Мы сделали всё возможное.
И в этот момент Хан Уль просто… рухнул в кресло рядом.
Как будто его отключили.
Он накрыл лицо руками, плечи дрожали. Он не мог даже дышать ровно. Всё напряжение, весь ужас — обрушился на него сразу.
Но стоило врачу дотронуться до твоей руки, чтобы поправить катетер…
Всё изменилось.
Вспышка ярости
Хан Уль резко встал.
Лицо злое, глаза красные — он словно зверь, которого сорвали с цепи.
— Ты что с ней делаешь?!
Он хватает врача за ворот халата.
— Пи Хан Уль, успокойтесь! Мы только—
— Вы только что ЗАЖИВО её мучили!
Он рычал.
Этот звук не был похож на человеческий.
Врач пытается объяснить, но Хан Уль не слышит.
Ему достаточно вспомнить, как ты кричала, как твоё тело дёргалось.
— Вы причиняли ей боль! — он толкает врача.
Второй подходит, чтобы остановить его, но Хан Уль ударяет по столу так, что инструменты разлетаются.
— Хан Уль! Успокойтесь! — кричат Сухо и Муён, вбегая в операционную.
Но он не слушает.
Он кидается к врачу снова, и один получает удар в плечо.
Они едва удерживают его.
Он кричит, срывается, дышит тяжело — он в отчаянии, в истерике, в бешенстве.
И вдруг…
— …Хан… Уль…
Твой тихий, еле слышный голос.
Он мгновенно замирает.
Как будто кто-то нажал на паузу.
Он оборачивается.
Ты лежишь, полусонная, бледная, но смотришь на него.
— Хан… Уль… не… не надо…
Это ломает его окончательно.
Он вырывается из рук друзей и бежит к тебе.
Падает на колени возле каталке.
Хватает твою руку, прижимает к лицу, целует пальцы, ладонь, снова и снова.
— Ты живая… ты живая…
Он шепчет, как будто не верит.
Голос дрожит, он весь мокрый от слёз и пота.
— Я… я сойду с ума… если ты… ещё раз… так исчезнешь…
Он не отпускает тебя ни на секунду.
Не даёт врачам даже приблизиться.
Он смотрит только на тебя — как будто весь мир исчез.
Хан Уль шёл по мокрой улице, дождь не чувствовался — в глазах была только цель.
Каждый шаг отдавался гулким эхом, сердце колотилось, кровь кипела от ярости и паники.
Он дошёл до дома Мин Ги.
Не думая, стукнул в дверь так, что она чуть не вылетела из петель.
Мин Ги открыл дверь.
На его лице мгновенный шок.
— Хан Уль… что… что происходит?! — не успел он договорить, как Хан Уль рванул вперёд.
— Говори! Это ты или нет?! — ревел Хан Уль, хватая Мин Ги за плечи.
Мин Ги чуть не упал, потому что нога была ранена.
Он с трудом удержался на ногах, стараясь говорить спокойно:
— Я… я не понимаю, о чём ты… Я ничего не делал!
Хан Уль сжался от ярости, глаза почти вылезли из орбит:
— Не ври! Я знаю всё! Она была… её могли убить! Ты понимаешь, что это было?! Её пытали!!! Это ты?!!!
Мин Ги, дрожа от страха и боли, вдруг вспомнил Джунхо:
— Я думаю… это Джунхо. Когда я зашёл к тебе домой, он вел себя странно… и потом быстро ушёл.
— Он? — Хан Уль хмурится, сжимает кулаки, глаза сверкают молниями. — Ты уверен?!
Мин Ги кивнул, шокированный самим рассказом Хан Уля.
— Да… и видимо он ей напугал. Она… она обняла меня и плакала…и ты вообще когда зашёл думал...блин и ушёл.
Хан Уль замер.
Мир словно остановился.
Он видел Т/и — её слёзы, её страх. Всё это разорвалось внутри него.
— Она моя. Понимаешь? МОЯ. Никто не смеет… никому не позволю её трогать.
Хан Уль сжал кулаки, дыхание рвалось, глаза горели красным пламенем.
Мин Ги шагнул назад, пытаясь успокоить друга:
— Хан Уль… успокойся… мы разберёмся…
Но Хан Уль уже не слушал.
Он повернулся к двери, готовый броситься искать Джунхо прямо сейчас.
Ночь, дождь, тёмные улицы — он видел только цель: найти того, кто напугал меня и никто не ускользнёт.
Ночная улица. Хан Уль идёт искать Джунхо
Дождь хлестал по лицу.
Хан Уль шёл по тёмным переулкам быстрым, тяжёлым шагом, как хищник в поисках добычи.
Он знал: если найдёт Джунхо — тот не уйдёт живым.
— Ты тронул её… ты за это заплатишь… — шептал он себе, сжимая кулаки до крови.
Он уже был недалеко от района, где мог находиться Джунхо…
Как вдруг телефон завибрировал.
Хан Уль раздражённо посмотрел на экран — номер больницы.
— Что?! — рявкнул он, даже не скрывая ярости.
И услышал в трубке:
— Пи Хан Уль … простите, что беспокоим…
— Говорите быстрее.
— Пациентка Т/и… она… плачет. Постоянно. Зовёт вас. Без остановки…
Хан Уль замер.
Оцепенел.
Все его мысли о мести — растворились в одну секунду.
— …что?
— Мы боимся, что её состояние ухудшится. Она в паническом состоянии… зовёт ваше имя…
— …
— Если можете… пожалуйста… придите.
Телефон чуть не выпал из его руки.
Мир сузился до одной мысли:
она зовёт меня. Она боится. Она одна.
Хан Уль резко разворачивается, почти спотыкаясь на мокром асфальте, и начинает бежать.
Бежать так, будто от этого зависит его жизнь.
На самом деле — зависела твоя.
Он несётся по ночному городу, дыхание рвётся, ноги скользят, но он не останавливается.
— Я иду… я уже иду… Т/и…
Больница
Хан Уль ворвался в здание как ураган, промокший до костей.
Медсестра только подняла голову, а он уже спросил:
— Где она?!
— Палата 216… но—
Но он уже мчался по коридору, почти срываясь на бег.
Открыв дверь, он увидел:
ты лежишь, глаза закрыты, всё тело дрожит, слёзы текут, ты всхлипываешь и шепчешь его имя:
— …Хан… Уль…
— …не оставляй… меня…
— …не уходи…
Это убило его.
Сломало окончательно.
Он подошёл к кровати, присел рядом и аккуратно взял твою руку.
Ты вздрогнула, открыла глаза — и увидела его.
— Я здесь… я с тобой… ты в безопасности… слышишь?
Его голос дрожал, но был тёплым, мягким — совсем не тем, что был минуту назад на улице.
Ты тихо всхлипнула:
— …Хан Уль…
Он сел рядом, прижал твою ладонь к своей груди.
— Прости… я не должен был уходить… я больше не оставлю тебя одну… никогда…
Он сидел так с тобой, пока ты не успокоилась.
Его взгляд был серьёзен, полон боли и заботы.
Утро. Тихая палата.
Первый мягкий солнечный свет пробился через жалюзи и упал на твоё лицо.
Ты медленно открыла глаза — тело ещё болело, но комната была спокойной.
И первое, что ты увидела…
Хан Уль.
Он сидел на неудобном стуле, голова наклонена, волосы растрёпаны.
Одежда мокрая от того, что он ночью не переодевался.
Рука — твоя рука — была крепко зажата в его ладони, как будто он держал её всю ночь… чтобы убедиться, что ты никуда не исчезнешь.
Ты слегка пошевелилась, и этого было достаточно.
Он проснулся сразу — как будто не спал вовсе, а только ждал твоего движения.
Он поднял голову…
Его глаза были красными, уставшими, опухшими от слёз, но в них было только одно:
облегчение. И любовь.
— Ты… проснулась… — прошептал он, голос хриплый.
Он не выдержал.
Он резко встал, наклонился над тобой и крепко обнял, аккуратно, чтобы не задеть повязки, но так страстно, как будто боялся, что тебя снова отнимут.
Ты почувствовала, как его грудь дрожит.
Он прижал тебя ближе, уткнулся носом в твоё плечо.
И он… заплакал.
Настоящие, тихие, сдерживаемые слёзы, которые он больше не мог держать.
— Ты жива… ты жива… — его голос сорвался. — Я думал… я думал, что потерял тебя…
Он отстранился на секунду, чтобы посмотреть тебе в глаза.
И без слова наклонился и поцеловал тебя в лоб.
Это был не просто поцелуй.
Это было:
«Не уходи.»
«Я спас тебя.»
«Я чуть не сошёл с ума.»
«Ты мне нужна.»
Он гладил твою щёку дрожащей рукой.
— Не смей больше пугать меня так… никогда…
Он снова попытался улыбнуться, но слёзы скатились по его щекам.
Он быстро вытер их, но они всё равно появлялись.
— Я всю ночь держал твою руку… боялся отпустить, понимаешь? Если бы я отпустил — ты могла бы исчезнуть…
Он притянул твою руку к своей груди, туда, где бешено билось его сердце.
— Ты слышишь? Оно билось всю ночь только ради тебя.