Глава 123. Мгновенная слава
У Синьцзин присутствовал на абсолютно бесполезном парламентском заседании, пропустить которое он не мог. Всё должно было ограничиться формальностью и быстро закончиться, однако, едва собравшиеся узнали, что будущая королева, возможно, ждёт наследника, собрание мгновенно превратилось в настоящее поле битвы. Все три противоборствующие фракции состояли из представителей элиты, получивших прекрасное образование, поэтому, даже испытывая гнев, они не теряли достоинства. Все молчаливо с поразительным единодушием обрушили всю мощь гнева на систему голосования. В результате несколько туров голосования с выражением воли присутствующих закончились нулевым результатом. Нынешний король, которому предстояло отречься от престола в конце года, посерел от ярости. К тому времени, когда вся эта неразбериха, наконец, утихла, было уже около восьми часов вечера.
Выходя из зала заседаний, У Синьцзину всё ещё слышался безжизненный голос официального лица, объявляющего: «Ноль голосов». Он потёр виски, вспомнив, что сегодня день, когда Ую должен был приехать в страну Х. Он уже собирался позвонить домой и узнать, встретили ли его, когда вдруг почувствовал, что кто-то приблизился сзади. Чья-то рука легонько хлопнула его по плечу:
— Привет, Цзин.
Этот голос... В глазах У Синьцзина мелькнула холодная сталь, но, обернувшись, он придал лицу мягкое выражение. Шагнув навстречу белокурому голубоглазому мужчине, он обменялся с ним лёгким поцелуем в щёку, принятым в этих краях, а затем равнодушно, как ни в чём не бывало, отступил на шаг, увеличивая дистанцию между ними:
— Джон.
Джон слегка нахмурился и недовольно спросил:
— Цзин, разве между нами не должно быть более близкого приветствия?
У Синьцзин смотрел на него с наигранным недоумением:
— Разве поцелуй в щёку не кажется тебе достаточно близким? Может, тогда нам стоит заменить её восточной церемонией рукопожатия?
Джон с лёгкой досадой улыбнулся, поднял руки в знак капитуляции и сказал в качестве компромисса:
— Дорогой мой, поцелуй в щёку всё же кажется чуть более интимным.
— Ну и отлично.
У мужчины по имени Джон были мягкие слегка вьющиеся светлые волосы, которые в солнечных лучах отливали золотом, а его голубовато-зелёные глаза были столь же чисты и прекрасны, как морские глубины. Но самой выдающейся чертой его лица — это ярко-алые губы. Они были полными, со слегка загнутыми вверх уголками, словно от природы складываясь в лёгкую улыбку. И казались очень мягкими, будто созданными для поцелуев. Сейчас эти алые губы открывались и закрывались:
— Недавно я заходил к тебе.
С этими словами Джон сделал несколько шагов вперёд, явно намереваясь продолжить разговор на ходу. У Синьцзин усмехнулся в глубине души, но на лице его не дрогнул ни один мускул.
— Я ненадолго уезжал в Китай.
Джон с интересом посмотрел на него:
— В страну твоей матери?
Говоря это, он нахмурился, и на лице его появилось мечтательное выражение:
— Я тоже очень хочу туда поехать. Должно быть, это прекрасное место, раз оно породило такую красоту, как ты.
У Синьцзин ответил с дежурной учтивостью:
— Если представится возможность...
Джон с радостным видом перебил его:
— Ты возьмёшь меня с собой, когда появится возможность?
У Синьцзин тихо рассмеялся и замер на месте. В стране Х, где следующий король избирался по кровному родству, каждый кандидат в правители обладал привилегиями, недоступными простолюдинам. Доказательством тому являются три элитных частных автомобиля у здания парламента. У Синьцзин уже стоял возле своей машины. Джон смотрела на него, словно ожидая приглашения. Он моргнул, и во взгляде его мелькнули радость и наивность, словно у маленького зверька. Однако У Синьцзин лишь потянул за ручку, открыл дверь и сел внутрь. Окно, до этого плотно закрытое, скупо опустилось наполовину, и из салона автомобиля наружу выплыл ласковый голос:
— Если появится возможность... ты сможешь съездить туда сам.
Едва он договорил, стекло поднялось быстрее, чем опускалось. Машина тронулась с места, не дожидаясь, пока окно полностью закроется, и безжалостно умчалась прочь от здания парламента.
Провожая взглядом удаляющийся автомобиль, Джон озадаченно вздохнул. Почему же этот прекрасный китаец не хочет быть с ним? Неужели он, Джон, недостаточно хорош собой? Он достал из кармана зеркальце, полюбовался своим безупречным, практически идеальным, лицом и серьёзно пробормотал:
— Я ведь редкая красота, не так ли?
****
Лишь оказавшись в машине, У Синьцзин, наконец, получил возможность взглянуть на телефон. На экране красовалось восемнадцать пропущенных вызовов. Все — от дворецкого.
Если даже дворецкий, вечно кичащийся своей элегантной невозмутимостью, поступил столь опрометчиво — яростно осаждая телефон хозяина, — значит, дома что-то случилось. Едва он подумал об этом, как вновь поступил звонок от дворецкого. У Синьцзин едва успел нажать кнопку ответа, как в трубке раздался взволнованный, почти сорвавшийся голос дворецкого:
— Хозяин! Маленький хозяин избил молодого господина семьи Гран!
У Синьцзин нахмурился:
— Ую кого-то побил? Он не пострадал?
Дворецкий, похоже, не ожидал, что хозяин первым делом поинтересуется, не ранен ли маленький хозяин. В конце концов, в семье Гран вот-вот появится королева, а молодой господин, которого так жестоко отдубасил маленький хозяин, был младшим братом той самой будущей королевы. Дворецкий с трудом выдавил:
— Маленький хозяин... он весьма искусен в бою. Его китайское кунг-фу... впечатляет.
У Синьцзин тихо рассмеялся, на этот раз от всего сердца. Он был подобен родителю, который безоговорочно доверял своему ребёнку. Закончив смеяться, он наконец спросил о причине избиения:
— И за что Ую избил этого типа?
Дворецкий уже полностью уловил, что хозяин явно благоволит маленькому хозяину. Его голос снова стал ровным и спокойным:
— Молодой господин семьи Гран пригласил маленького хозяина в гости. Вскоре после этого пришло известие, что маленький хозяин избил молодого господина. Будущая королева разгневана и уже велела подать машину, чтобы испросить справедливости у короля.
— Да? — Казалось, настроение У Синьцзина поднялось: — Избитый молодой господин и будущая королева — родные брат и сестра?
— Так точно, хозяин.
У Синьцзин прищурился и скомандовал водителю:
— В дом семьи Гран.
Водитель ответил:
— Слушаюсь, хозяин.
****
В это время Чжан Ую стоял рядом с Ян Цином, держа в руках чашку. Мужчина, лишь только закончив учинять расправу, почувствовал приступ гипогликемии. Теперь после произошедшего, лишённый боеспособности, он сидел, откинувшись на спинку единственного в комнате кресла, и отдыхал с закрытыми глазами. Чжан Ую велел приготовить чашку горячего шоколада, и, видя, что губы Ян Цина всё ещё бледны, поднёс её к его рту, уговаривая:
— Выпей ещё немного.
Аромат горячего шоколада распространился от чашки к носу, и Ян Цин покорно сделал небольшой глоток. Богатый, мягкий и сладкий вкус властно заполнил рот. Он не очень любил этот напиток, и пара глотков были для него пределом, поэтому покачал головой, показывая, что этого достаточно. Чжан Ую с сожалением отставил чашку в сторону и повернул голову, чтобы посмотреть на человека, который осмелился озвучить дикое заявление о желании содержать их обоих.
Перед Бергом уже выстроилась целая шеренга его слуг. Сам он, трусливо стоя позади них, не зная за что схватиться первым, что потереть вторым. Помассировав живот, он не мог не потереть побаливающую спину и тут же прижал руку к опухающему глазу. Заметив, что китаец смотрит в его сторону, он в страхе отступил на шаг, но тут же, решив, что это выглядит слишком малодушно, крикнул:
— Ты! Д-думаешь, ты крут?! Посмей только не остаться!
Эта реплика, похожая на кричалку школьников «Только посмей сбежать после уроков!», вызвала у Чжан Ую лёгкую усмешку. Подобный насмешливый смех мог бы заставить любого мужчину с горячей кровью ринуться в драку, но Берга уже и так изрядно потрепали... Более того, голос Чжан Ую был чистым и мелодичным, и даже этот издевательский звук, вырвавшийся из его горла, заставил сердце Берга ёкнуть. Чёрт, какой же он хардкорный! Как же я хочу трахнуть его! Думая об этом, его взгляд невольно переместился на второго китайца, что, казалось, был не в лучшей форме. Тот тоже был хорош собой, и в драке проявлял недюжинную силу — его тоже хотелось. Было бы забавно устроить тройничок...
Чем больше он думал об этом, тем больше возбуждался. Он то украдкой поглядывал на Чжан Ую, то бросал тайные взгляды на Ян Цина, и всё не переставал выкрикивать в душе: «Подожди, подожди меня! Подожди, пока моя сестра наябедничает королю, и тогда вы сами попросите трахнуть вас!»
— Какое оживлённое место! — Раздался из-за двери ласковый голос.
У Синьцзин, окружённый, словно луна звёздами, свитой, стоял в дверях и с лёгким удивлением оглядывал комнату.
Чжан Ую, выглянув из-за спин слуг, почтительно позвал:
— Дядя.
— Ую, — отозвался У Синьцзин после чего повернулся к седовласому, тщедушному старику рядом с ним и без тени изменения в тоне спросил: — Моего ребёнка в первый же день приезда пригласили в дом Гран, и теперь это...?
Он намеренно не договорил, давая старику возможность вставить свою реплику. Старик тоже прекрасно понимал ситуацию. В конце концов, одна лишь будущая королева, чей статус ещё не утверждён, не могла тягаться с кандидатом на роль следующего короля. Он слегка приподнял свою трость и стукнул ею о пол. Раздался чистый, чёткий звук.
Берг, который всё ещё прятался за слугами, с недовольным видом вышел вперёд и почтительно, тонким голосом пропищал:
— Дедушка.
Старику, опирающемуся на трость, на вид было лет за восемьдесят, кожа его была очень дряблой, словно у наполовину оплавленной статуи из воска. Даже веки обвисли, прикрывая половину глаз. В этот момент, когда он смотрел на внука, были видны лишь половины зрачков.
Несмотря на столь комичный облик, Берг съёжился. Казалось, он очень боялся деда.
— Что происходит? — Голос старика звучал медленно, но уверено и сильно.
Берг не смел признаться, что возжелав красоты этих двух человек, решил заманить их для кое-каких пошлых и постыдных делишек, но не ожидал, что едва открыв рот, ему устроят взбучку. Поэтому он тихо пробормотал:
— Мы просто... померились силами.
— Померились силами? — Переспросил старик, глядя на своего младшего внука, словно на какую-то никчёмную вещь.
Берг, под под пристальным и тяжёлым взглядом деда, продолжал сочинять на ходу:
— Китайское кунг-фу... я всегда им восхищался.
У Синьцзин нежно и мягко вставил:
— Ую с детства обучался боевыми искусствами, но обычно он не решается применять их, опасаясь случайно забрать чью-то жизнь. То, что сегодня он согласился померяться силами с тобой, дорогой Берг, говорит о том, что ты ему очень понравился.
Лицо Берга дёрнулось и застыло. Он вспомнил тот пинок, приземлившийся ему на поясницу, от которого, казалось, заболели все внутренние органы.
[Автору есть что сказать]: В первый же день приезда в страну X Сяо Ую прославился в бою (*?︶?*)