Глава 122. В поле зрения маньяка
Чжан Цзиньжу был слишком занят и едва справлялся с собственными проблемами, и совершенно забыл о существовании такого сына, как Чжан Цзунъянь. Но Чжан Ую помнил о нём.
Перед отъездом в страну Х он специально выбрал подходящий день и «упаковав» эту парочку — мать и сына — сдал их в «санаторий». Этот «санаторий» был наследием прошлого века, пережившим войны и встретившим мирные времена. Позднее он был перестроен в частный выставочный павильон одним уважаемым деревенским старейшиной, у которого не было детей. В итоге, после смерти старейшины и ряда перипетий, павильон был куплен за огромные деньги отцом Ян Цина. В своей прошлой жизни Чжан Ую тоже здесь бывал. Вся территория этого выставочного комплекса занимала площадь около 5 акров, причём передняя часть, собственно выставочные залы, занимали около четвертой части, а позади располагались личные апартаменты. Несколько внутренних двориков, соединённых переходами, как раз подходили, чтобы запереть там эту парочку.
Чжан Ую также обеспечил матери и сыну персональное обслуживание. Жуан Байчунь должна была проходить «электротерапию» один раз в день, а Чжан Цзунъянь мог выбрать либо «услугу замены электротерапии» либо «услугу временной приостановки». Как ясно из названия, Чжан Цзунъянь являлся добровольным «пациентом», и мог принять «электротерапию» вместо Жуан Байчунь, без ограничения количества раз. Если он не сможет выдержать, даже посреди процедуры, у него было право немедленно всё прекратить. Но если он, взявшись заменить Жуан Байчунь, затем отказывался от «лечения», в качестве наказания за нарушение замены время процедуры для самой Жуан Байчунь удваивалось.
****
— Это Чжан Цзунъянь? — С сомнением тихо произнёс Ян Цин.
Он сопровождал Чжан Ую. Через окно было видно, как Чжан Цзунъянь медленно, еле передвигаясь, садится на электрический стул. Он явно уже давно не следил за собой: его волосы, жирные и лоснящиеся, прилипли к коже головы, а изящная некогда переносица, неизвестно куда и когда врезавшись, заметно перекосилась набок. Возможно, из-за нескольких дней голода его лицо стало уже, кожа пожелтела и обвисла.
Ян Цин отвёл взгляд. Нынешний вид Чжан Цзунъяня сильно отличался от того, каким он был в доме белобрысого.
— До слёз трогательная сыновняя любовь, — улыбаясь, сказал Чжан Ую, наблюдая, как Чжан Цзунъянь сидит на электрическом стуле.
Изначально довольно решительное выражение лица Чжан Цзунъяня, при соприкосновении тела с холодным креслом на мгновение сменилось паникой. Но, увидев человека, сидевшего напротив него, он невольно попытался изобразить нечто болезненно-заискивающее. Для того, чтобы предотвратить попытки пациента вырваться, на электрическом стуле было установлено несколько фиксирующих ремней.
Чжан Цзунъянь только начал привыкать к прохладе электрического стула, как сотрудник принялся пристёгивать его ремнями. Выражение лица молодого человека менялось от испуга и сомнения к страху.
Ян Цин наклонился ближе к Чжан Ую, прикусил его за ухо и прошептал:
— А если Чжан Цзунъянь каждый день будет использовать «услугу замены» для Жуан Байчунь, ты отпустишь его?
Стекло было отличным звукоизолятором, и им вовсе не обязательно было шептаться.
— О чём ты? — Чжан Ую едва заметно скривил уголки губ: — Чжан Цзунъянь, конечно, жаждет материнской любви, но вырос-то он избалованным в роскоши, как настоящий молодой господин. Как ты думаешь, много ли лишений он сможет вынести?
Он с нетерпением ждал, когда жаждущий проявить свою сыновнюю любовь Чжан Цзунъянь, доведённый электрошоком до истошных рыданий, в конце концов, откажется от этих попыток и побежит искать утешения у матери. А что до Жуан Байчунь... Он уже распорядился сообщить ей, что будет означать для неё отказ Чжан Цзунъяня от «процедуры». Но она всегда будет надеяться на авось: вдруг он выдержит?
Взгляд Чжан Ую упал на Жуан Байчунь. Та смотрела на Чжан Цзунъяня напротив её с выражением бесконечной нежности и боли. Чжан Цзунъянь наконец-то получил запоздалую «материнскую любовь». Он изо всех сил попытался улыбнуться, но холодное сиденье стула под ним и туго стягивающие его ремни пугали его, а голос дрожал:
— Мама.
— Хороший мальчик, — мягко сказала Жуан Байчунь. — Не бойся, мама с тобой.
Сотрудник подёргал за ремни, проводя окончательную проверку.
— Проверка завершена, всё в норме. Подать ток!
Едва только прозвучали эти слова, в сухом воздухе замерцали электрические разряды. Ток, силы которого было достаточно, чтобы лишить человека контроля, мгновенно прошёл через всё тело и онемение и боль одновременно пронзили Чжан Цзунъяня. Его зрачки резко сузились, рот сначала судорожно широко распахнулся, словно для крика, после чего зубы с резким щелчком сомкнулись, накрепко запирая рот, и через которые он больше не мог выдавить ни звука, застрявшие где-то в животе. Всё тело выгнулось в крайне напряжённой и неестественной позе, и отчаянно рванулось вперёд, словно пытаясь бежать.
Сотрудник на мгновение остановил процедуру и очень заботливо спросил:
— Выдерживаешь? Ты же знаешь, у тебя есть право остановить это.
При этих словах он взглянул на Жуан Байчунь, которая изо всех сил старалась сохранить мягкую улыбку:
— Хороший мальчик, мама знает, что ты самый сильный. Докажи это маме, хорошо?
Чжан Цзунъянь застыл в оцепенении. В его ушах стоял оглушительный звон. В ту секунду, когда ток отключился, он уже безвольно обвис на стуле, его спина промокла насквозь. Ужас, вызванный электрошоком, заставлял его мелко подрагивать, слёзы, сопли и слюни текли неудержимо сами по себе. Он чувствовал, будто его душа отделилась от тела, а все чувства и ощущения будто ушли из дома под названием «тело».
— Я... я передумал, — прошептал он, дрожа и захлёбываясь от слёз. — Выпустите, выпустите меня! Отпустите!
— Не смей уходить! — Жуан Байчунь бросилась к нему, зажала ему рот рукой и полушёпотом, полуугрожающе, полуподбадривая, сказала: — Держись! Разве ты не хотел проявить себя перед мамой? Не хотел доказать маме, чего ты стоишь? Держись!
Чжан Цзунъянь завыл:
— Я... я не могу больше! Не могу!
Он взялся заменить её, но не довёл до конца! Вспомнив о двойном времени своей «процедуры», лицо Жуан Байчунь потемнело. Она яростно, со всей силы отвесила Чжан Цзунъяню пощёчину и с яростью выкрикнула:
— Ничтожество!
...
Чжан Ую тихо усмехнулся, взял Ян Цина под руку и сказал:
— Пойдём, здесь больше не на что смотреть.
****
Два дня спустя, страна Х.
Частное поместье семьи Чжан, наконец, встретило серебристый частный вертолёт. Мощный поток воздуха от винта взметнул над только что подстриженным газоном мелко порубленные травинки. Воздух был просто наполнен свежим ароматом зелени и земли. Дверь вертолёта с шипением открылась, и в проёме перед всеми появилась статная фигура. Стройная, высокая, величественная. Длинная, идеально прямая нога ступила на трап. Заходящее солнце оказалось как раз за вертолётом, и его ослепительные лучи окутали фигуру, словно царственной мантией, сотканной из золотого света. Человек стоял на высоте, подобно небожителю. Через мгновение этот сияющий в закатных лучах мужчина обернулся и протянул руку назад. В неё тут же легла ладонь чуть меньшего размера. Мужчина крепко сжал её, и его до этого напряжённые губы словно растаяли, слегка приподнявшись в лёгкой улыбке.
Они сошли по трапу плечом к плечу. Прислуга поспешила им навстречу, украдкой окидывая их внимательным взглядом. Господин, вышедший первым, обладал чертами лица необычайно утончёнными и мужественными, исполненными агрессивной красоты. Но в его манерах и осанке сквозила благородная величавость, не позволяющая относиться к нему пренебрежительно. Тот, кого он держал за руку, тоже был поразительно красив, но в отличие от опасной внешности своего спутника, его красота была вполне располагающей. Пара улыбающихся мягких глаз создавали впечатление, что перед вами приятный и лёгкий в общении человек. Что ещё важнее, этот человек был поразительно похож на старшую госпожу. Особенно глаза.
Когда прислуга уже собиралась проводить их в усадьбу, круглый солнечный зайчик, как-будто от зеркальца, скользнул по лицам обоих. Продержавшись менее чем секунду на мужчине, он задержался на лице красивого восточного юноши чуть дольше, но даже этого мимолётного внимания хватило, чтобы его улыбающееся лицо помрачнело. Вся его приветливость мгновенно испарилась, сменяясь бурно растущей свирепостью, окутывающей его подобно туману. Взгляд мальчика метнулся и безошибочно определил источник этого блика — кто-то следил за ними издалека!
****
— Чёрт, это и есть ребёнок из семьи Чжан? — Ахнул молодой мужчина, находившийся почти за километр от них. В руках он всё ещё держал телескоп. Сразу после своих слов он глубоко вдохнул воздух, словно вдыхая некий аромат. — Какие же они красивые китайские мальчики.
Изначально он приметил Ян Цина, но когда тот улыбающийся, мягкий с виду юноша внезапно нахмурился, и в его взгляде вспыхнула резкость, этот контраст так вскружил голову мужчине, что заставило его голову онеметь. Он медленно провёл языком по губам и объявил стоявшему рядом охраннику:
— Я хочу этих двоих.