Глава 121. Сведение счётов
Ян Цин проспал целых двадцать шесть часов, прежде чем очнулся от хаотичных снов. В полудрёме он услышал у себя в ушах ясный и знакомый голос, хозяин которого, казалось, разговаривал по телефону, но из-за расстояния и нежелания шуметь, голос звучал приглушённо и неразборчиво. Ян Цин проспал слишком долго, и его сознание было ещё затуманенным. Он только собирался прислушаться к тому, о чём говорил этот голос, как его охватила слабость из-за низкого давления, руки и ноги обмякли, а сердце принялось капризничать. Казалось, что всего за несколько секунд оно увеличилось в несколько раз, а уши наполнились оглушительный звуком «бум-бум, бум-бум», из-за которого тот ясный чистый, но отдалённый голос становился всё более искажённым.
Чжан Ую ещё не заметил, что человек в комнате проснулся, он только что принял звонок У Синьцзина.
— Как Ую? — Сразу после соединения, спросил У Синьцзин, голос его звучал устало.
Чжан Ую держал в руках мобильный телефон Ян Цина, поэтому ответил:
— Дядя, это я.
— Ую, ты очнулся? — У Синьцзин был вне себя от радости, а затем глубоко с облегчением вздохнул. — Прекрасно. Я всё это время скрывал от твоей мамы, что ты заболел, боялся её беспокоить. Но из-за того, что с тобой долго не могли связаться, она уже начала что-то подозревать. В последнее время её состояние нестабильно.
Чжан Ую тоже соскучился по У Цзыцзюнь. При мысли, что мама снова переживает из-за него, его сердце сжалось от боли.
— Мама сейчас рядом? Я хочу сказать ей несколько слов.
— Хороший мальчик, — мягко сказал У Синьцзин. — Она сейчас в музыкальной комнате играет на пианино. Я пойду, позову её.
Пока У Синьцзин ходил за человеком, Чжан Ую не сидел без дела, продолжая разговор:
— После того, как я очнулся, Ян Цин рассказал мне о вашем с ним сотрудничестве.
Шаги У Синьцзина на мгновение замедлились. Чжан Ую подождал три секунды, но так и не дождался ответа от дяди, поэтому коротко рассмеялся:
— Это действительно не имеет большого значения, но почему дядя вместе с Ян Цином скрывали это от меня? Для мужчины нормально быть немного амбициозным в карьере, я это понимаю. У меня самого есть кое-какие мысли насчёт семьи Гран, я хочу с ними как следует поговорить.
Слово «поговорить» он произнёс с особым нажимом, явно намекая на последующее сведение счётов.
На самом деле, когда Чжан Ую произнёс первую фразу, У Синьцзин почувствовал, что этот маленький пройдоха пытается обмануть его, но последующие слова развеяли часть его сомнений. Чжан Ую не стал скрывать своих намерений, смешивая правду и ложь, продолжал:
— Что касается трона, то у меня нет особых амбиций. Однако, если у дяди и Ян Цина высокие запросы, и вы хотите вместе вершить великие дела, я, конечно, не буду мешать. Но просто скрывать это от меня — это уже перебор.
Поганый дядя! Прячется от собственного племянника и таскает моего супруга на дела с высоким риском!
У Синьцзин тихо рассмеялся, неопределённо ответив:
— Этот вопрос ещё требует обсуждения.
Чжан Ую закатил глаза к небу. Неудивительно, что мама говорила мне не доверять дяде. Этот человек, имея амбиции, ещё и чрезвычайно осторожен. Сейчас, перешагнув через него, он сотрудничает с Ян Цином, и все его слова так отточены, что не подкопаешься. Чжан Ую с притворной искренностью сказал:
— На этот раз семья Гран слишком далеко зашла. — Когда эти слова прозвучали, гнев в его сердце стал настоящим. Изначально изогнутые губы медленно выпрямились, уголки глаз слегка опустились, и на лице появилась пугающая свирепость. — У меня скверный характер, и я очень привередлив. Терпеть не могу, когда мной помыкают.
У Синьцзин уже собрал информацию о своём племяннике, и понимал, через что тому пришлось пройти за эти годы. С виду нежный и мягкий, но если содрать с него кожу, он окажется жестоким и безжалостным персонажем. Сам У Синьцзин действительно хотел завладеть троном, но больше всего ему нравился сам процесс завоевания. Сейчас слушая слова Ую, он на мгновение задумался и почувствовал, что этот мальчишка как раз тот, кто сможет удержать трон. У Синьцзин, почувствовав нетерпение, сразу перешёл к действию.
— Если хочешь преподать кому-то урок, тебе нужно приехать в страну X. — Голос У Синьцзина был мягким, как у старшего, приглашающего младшего погостить и выбирающего план поездки, прежде чем озвучил его: — Когда ты собираешься приехать? Я пришлю кого-нибудь, чтобы встретить.
В душе Чжан Ую рассмеялся, но голос его вновь стал неторопливым:
— Это зависит от Ян Цина.
У Синьцзин уже подошёл к двери музыкальной комнаты и, услышав эти слова, сказал:
— В последние дни он очень устал, ухаживая за тобой, поэтому ему следует хорошенько отдохнуть. Так уж случилось, что недавно я нанял нескольких новых специалистов по восстановлению, самое время приехать и остаться немного пожить здесь.
Чжан Ую подумал: Вот и вылез лисий хвост! Так быстро захотел заманить Ян Цина к себе. А вслух покорно сказал:
— Тогда я побеспокою дядю.
У Синьцзин ответил:
— Если вы сможете приехать сюда, Сяо Цзюнь будет рада. Кстати, о семье Гран...
Словно переходя на сплетню, он вставил отступление:
— Похоже, ребёнок в их семье беременна.
Чжан Ую поднял брови, уловив слова:
— Похоже?
— Не удаётся проверить правду. — У Синьцзин тихо рассмеялся, с лёгкой насмешкой в голосе. — В конце концов, королю уже за восемьдесят.
Чжан Ую с наполовину притворной, наполовину искренней похвалой сказал:
— Король и впрямь стар, но ещё полон сил.
— Ую научился шутить. Я сейчас передам телефон Сяо Цзюнь.
— Хорошо, спасибо, дядя.
Чжан Ую довольно долго болтал с У Цзыцзюнь. Когда он вернулся в комнату, губы Ян Цина уже побелели. Чжан Ую заранее приготовил шоколад и молочные ириски на прикроватной тумбочке, как раз опасаясь, что проснувшись, этот человек будет страдать от гипогликемии, но по его болезненному виду было понятно, что тот не заметил приготовленные вещи.
Быстро подойдя к тумбочке, Чжан Ую развернул фантик и запихнул конфету в рот Ян Цину:
— Ешь.
Круглая конфетка покатилась по губам и языку, сладкий вкус в одно мгновение разлилась по всему рту, а затем вместе со слюной распространилась по телу. Бешено бьющееся сердце, охваченное этой сладостью, постепенно успокоилось. Ян Цин слегка поджал тонкие губы, а потом слабым голосом, с глазами, в которых, казалось, ещё мерцала лёгкая влага, прошептал:
— Уже лучше.
Такой болезненно-прекрасный образ Ян Цина был редким зрелищем. В обеих жизнях этот человек всегда оставался отчуждённым, высокомерным и надменным. Теперь же контраст был настолько велик, что у Чжан Ую защемило сердце. Он сел на край кровати, сохраняя невозмутимое выражение лица, и принялся сводить счёты:
— Дело о великих свершениях, которые владыка Ян и владыка У замышляли вместе, скрывалось очень тщательно.
После развода дяди, естественно, он должен был приняться и за Ян Цина, который сейчас чувствовал себя виноватым и пребывал в состоянии раскаяния, и его психическое состояние явно не было таким устойчивым, как у дяди. Мужчина тут же сдал У Синьцзина:
— Прости, я знаю, что был неправ, не сердись.
С этими словами он протянул руку и нежно коснулся мизинцем руки Чжан Ую, лежавшей на краю кровати. Этот маленький льстивый жест заставил сердце Чжан Ую трепетать. На мгновение ему даже показалось, что он и Ян Цин поменялись ролями. Когда он соблазнял Ян Цина, испытывал ли тот подобное головокружительное чувство? Но на его лице по-прежнему сохранялось невозмутимое, бесстрастное выражение, и в ответ спросил:
— Что это делает господин Ян?
Ян Цин провёл в страхе и тревоге полмесяца, и теперь действительно не смел снова «строить козни»:
— Прости, я не должен был скрывать это от тебя. Я был неправ, если ты злишься, ударь меня.
Как Чжан Ую мог его ударить? Когда он переживал повторное травматическое расстройство, он действительно чувствовал, что снова провёл десять лет в одиночестве. Проснувшись и снова увидев Ян Цина, в его сердце не осталось ничего, кроме радости. Но он также понял одну истину: мужчину нельзя баловать, чем больше его балуешь, тем хуже! Только взгляните на этого негодника, не прошло и нескольких дней хорошей жизни, как он уже решил последовать за дядей и вместе с ним замышлял захват трона! Если он не проучит его как следует, эти двое, закончив с троном, скорее всего, вознамерятся построить космический корабль, чтобы завоевать вселенную!
Чжан Ую с ясным и холодным взглядом смотрел на него и серьёзно и строго сказал:
— В нашей семье нет правила домашнего насилия. Я вижу, твоё здоровье несколько ослабло и пока ты не восстановишься, некоторые вещи придётся запретить.
«Некоторые вещи», естественно, было тем, что могут делать только два человека за закрытыми дверями. Ян Цин молчал. Он взглянул на своё тело, явно похудевшее, и понял, что чтобы вернуться к прежней форме, потребуется как минимум несколько месяцев. Это было гораздо более жестоко, чем избить его. Но, глядя на бесстрастное лицо Чжан Ую, он не смел возражать, а мог лишь смириться и подавленно согласиться.
Чжан Ую смотрел на его жалкий вид и думал: «Сам виноват!», а вслух, сохраняя серьёзный вид, сказал:
— Я уже договорился с дядей, на следующей неделе едем в страну Х.
Ян Цин подумал, что Чжан Ую всё ещё злится, и поспешно заверил:
— Я уже решил, что не буду вмешиваться в дела дяди...
— Что за спешка? — Чжан Ую прервал его, бросив на него взгляд: — Я еду в страну X ради семьи Гран. Думаешь, теперь я так просто их отпущу?!
При упоминании о произошедшем Ян Цин сразу становился всего лишь младшим братцем, не имеющим права голоса. Он послушно закрыл рот, сидя в изголовье кровати, не издавая ни звука, и был похож на пай-мальчика.
— На этой неделе давай покончим с делами здесь. Как там поживает семья Чжан?
Лицо Ян Цина застыло:
— ...Э-э-э... — Он провёл с Чжан Ую полмесяца и совсем не заботился о делах семьи Чжан. Теперь, когда Чжан Ую спросил его, он почувствовал себя в полной темноте. Единственное, что осталось в памяти, — это контракт, заключённый с Чжан Цзиньжу полмесяца назад, чтобы подставить того.
****
Объема производства компании семьи Чжан было совершенно недостаточно, чтобы выполнить заказ в оговорённые сроки. Чжан Цзиньжу и не планировал справляться с этим в одиночку, он изначально рассчитывал на субподряд. Каково же было его удивление, когда несколько регулярно сотрудничавших с ним субподрядных компаний отказались работать с ним. Одна или две — Чжан Цзиньжу ещё мог допустить, что это случайность, но после третьего, четвёртого отказа, когда его отвергали снова и снова, он почуял запах заговора. Этот заказ, который мог бы спасти семью Чжан, в мгновение ока стал той самой соломинкой, в одно мгновение сломавшей спину верблюда*.
* Восточная пословица: «Соломинка сломала спину верблюду». Притча о человеке, нагрузившем верблюда сверх меры. Верблюд не мог сдвинуться с места из-за тяжести и люди советовали хозяину уменьшить груз. Однако хозяин решил доказать, что верблюд сможет нести ещё и добавил пучок сена, который казался лёгким. Верблюд упал, как подкошенный и люди сказали, что соломинка сломала спину верблюда. Мораль: даже одна лишняя соломинка может оказаться непосильной ношей. Не пренебрегайте мелкими делами, чтобы избежать больших проблем.
Он не мог смириться! Впервые в жизни он отбросил гордыню, унижался и умолял, бегая по всей столице провинции, но везде ему отказывали. Он даже подумал о субподряде с заводами в других городах, но предлагаемое ими качество было далеко от стандартов. По мере приближения сроков по контракту Чжан Цзиньжу уже пал духом. С семьёй Чжан было покончено.
И по сей день он таки не вспомнил о Чжан Цзунъяне, которого он послал привезти Чжан Ую на пресс-конференцию и который так и не вернулся.