Глава 4
Переводчик: Ryjik144
Редактор: MuMoPro
Pov. Миллер
Облегчение, которое я испытал, когда Уинстон почувствовал, что этот омега – наш, так же сильно, как и я, не поддавалось объяснению. Те две минуты с того момента, как моё тело впервые полностью узнало его, и до того, как Уинстон признал то же самое, были мучительными. Уинстон был моим. Это не подлежало обсуждению: и в моем сердце, и в моём разуме... Но, затем вошёл Клаус, этот таинственный мужчина-неудачник сексуального характера, и всё, что я мог сделать, это удерживать себя от того, чтобы не потянуться к нему и не взять его за руку.
Вот тогда-то и навалилось чувство вины. У меня был партнер. Удивительный партнер! Но, меня влекло к другому! Причём не меня одного, а нас обоих! Новый омега должен был быть нашим! Я чувствовал это в глубине души! Мы оба чувствовали...
Но, это не означало, что он проявит к нам хоть малейший интерес, за исключением возможности найти место для ночлега, пока застрял в городе.
«Тебе это не показалось странным?» — спросил я Уинстона, накладывая на тарелку щедрую порцию лазаньи, пока он готовил салат.
«Что странного? Отмена брони как раз тогда, когда она нам была нужна?» - ответил он, глядя на меня с недоумением, что, честно говоря, имело смысл, поскольку я пропустил большую часть нужной информации.
«Этот Джоэл привёз его сюда, зная, что у него нет денег».
Или, по крайней мере, я предположил, что он знал, что у бедняги нет денег. Он был очень честен в этом.
«Немного, да. Обычно он просто давал человеку комнату над гаражом или приводил его домой. Он такая наседка, одетая в смазку».
Джоэл был тем парнем в городе, который заботился обо всех нуждающихся, даже если делал вид, что это не так. Наверное, поэтому люди пытались заставить его баллотироваться на пост мэра каждый год. Он так и не сделал этого. Он любил работать руками, делать невозможный ремонт возможным, а затем возвращаться домой и быть папой года.
Потому что, серьёзно, ничто не вызывало у меня такой детской лихорадки, как вид Джоэла, играющего со своим милым ребёнком – тоска, которую я пытался подавить. Уинстон был моим навсегда, даже если мать-природа решила, что это не означает никаких детей для нас. Только теперь, возможно, я увидел проблеск того, насколько ошибочным может быть этот ход мыслей.
«О чём ты думаешь, весь такой мечтательный и улыбчивый?» - Уинстон подошёл ко мне сзади, вдавливая свой член в мою задницу, обтянутую джинсами.
«Не то, о чём ты думаешь», - я запрокинул голову назад для быстрого поцелуя. «Просто думаю о Джоэле и его семье». Я накрыл лазанью и поставил её в микроволновку.
«Ты думал о детях, дорогой», — прошептал он мне на ухо, прежде чем укусить его.
Я перекатился в его объятиях к нему лицом: «Это безумие. Мы даже не знаем этого парня – не знаем, заинтересован ли он, а мы тут все такие хищные и готовы заявить о своих правах».
«Это просто биологическая реакция на его запах», - возразил он, и он был прав.
Запах был мгновенным притяжением партнера, и всё! Это было то же самое, что видеть горячего парня топлес или слушать сексуального парня, продающего одеколон по радио. Наши тела реагировали. Вот и всё. Конечно, притяжение было сильнее, но это всё равно означало не более, чем влечение.
(«Или так я пытался убедить себя. Моя чертова эрекция болезненно упиралась в молнию с тех пор, как я учуял его запах»)
«Ты имеешь ввиду Рождество?» - я игриво постучал по носу свой пары.
«Да, он пахнет Рождеством» - он прижал меня к стойке, прокладывая дорожку из поцелуев вверх по моей шее, пока его губы не достигли моих ушей.
Он совсем не помогал мне с эрекцией...
«Но, нам не о чем беспокоиться. Если он не заинтересован, мы просто пойдём дальше».
«Готово!» - согласился я, прежде чем украсть поцелуй, как раз когда микроволновка начала пикать.
В зависимости от того, сколько времени потребуется нашему гостю, ему, возможно, понадобится второй раунд разогрева, но на тот момент это было хорошо.
«А теперь давай сделаем немного имбирных пряников».
«Мне нравится, как это звучит», — тихо прорычал он.
Сексуальный, сексуальный альфа!
«Пряники...», - я обнял своего внутреннего котёнка, любящего секс. «Пряники...».
«Я больше думал о том, чтобы мы вместе испекли печенье для омеги, как ты обычно делаешь для меня», - он облизнул губы. «Но теперь, когда ты это сказал, я понял, что «пряники» действительно звучат сексуально».
Он наклонился, и на этот раз наш поцелуй был каким угодно, но только не кратким или целомудренным. Он завладел моим ртом, а я – его, наши тела прижались друг к другу, мои руки легли на его задницу. Страсть, которую мы чувствовали друг к другу, никогда не менялась за все те годы, что мы были вместе, и прямо там, на кухне, даже с омегой, которого мы оба жаждали в другой комнате, это бы не изменилось.
Он углубил поцелуй, теперь уже зубы, губы, языки, как раз... когда дверь открылась.
Я услышал это, и легкое колебание Уинстона подсказало мне, что он тоже это услышал, но мы позволили нашему поцелую достичь естественного конца, повернувшись, чтобы обнаружить Клауса там. Его челюсть отвисла, глаза были широко раскрыты, и член совсем не стеснялся дать знать о своём присутствии, когда мы наконец повернулись в его сторону.
«Идеальный момент», - сказал Уинстон, подмигивая.
«Твоя еда вкусная и горячая!» - добавил я, и чёрт возьми, это было далеко не единственное!
Клаус переоделся в старомодную красную пижаму, как в классических рождественских фильмах, и она ему очень шла.
«Э-э, спасибо. Извините за мою неформальность. Это всё, что у меня было чистого, кроме одежды, которая мне понадобится на завтра» - он опустил глаза, румянец не сходил с его лица. «Надеюсь, к тому времени мои колеса будут готовы».
И вот тогда мой волшебный пузырь лопнул... Он уходил... Утром... Маленькое счастливое рождественское шоу для телевидения, которое я создал для нас в своем воображении, не должно было случиться.
Большой палец Уинстона погладил мою скулу. Он так хорошо меня знал, что точно просчитал – мне понадобится это утешение...
«У нас есть стиральная машина и сушилка, которыми вы можете воспользоваться утром, если хотите. Присаживайтесь. У нас есть много чего на ужин».
Он сел, бормоча слова благодарности за стиральную машину. Казалось, он не привык к человеческой доброте, или, может быть, просто переживал тяжелый период. В любом случае, я планировал дать ему лучшее пребывание за то короткое время, что он у нас будет находиться.
«После ужина мы будем печь имбирные пряники. Хочешь присоединиться к нам?» Уинстон поставил салат перед нашим гостем, пока я ждал ответа мужчины. Мне нужно было, чтобы ответ был «да», каким бы запутанным он ни был. Мне нужно было время с ним и моим альфой. Это уже перешло точку простого желания и страсти.
Это не могло закончиться добром!