ⲅⲗⲁⲃⲁ 10.
«Или вы полагали, что войдете в Рай, не испытав того, что постигло ваших предшественников? Их поражали нищета и болезни. Они переживали такие потрясения, что Посланник и уверовавшие вместе с ним говорили: «Когда же придёт помощь Аллаха?» Воистину, помощь Аллаха близка» (Сура «Аль‑Бакара», 2:214)
После сегодняшнего дня я никак не могла прийти в себя. Казалось, что внутри меня что-то изменилось.
В комнате стояла такая тишина, что я слышала, как тикают часы на кухне. И с каждым их тиком в голове у меня раздавался тот самый звук — удар шайбы о борт. Именно он, как мне кажется, перевернул всё с ног на голову.
Телефон на столе беспрестанно мигал от сообщений. Это Вивьен писала без остановки:
Вивьен: Я всё узнала. Просто огонь! Как тебе удалось утереть нос Тому?
Я не смогла сдержать улыбку. Примостившись на кровати и положив голову на подушку, я быстро набрала ответ: «Сама в шоке.»
Вивьен: Ну да, значит, просто удача.
Слово «удача» показалось мне каким-то пустым и совсем не подходящим для такой ситуации. Я закрыла глаза и вспомнила, как перед матчем тихо прошептала «Бисмиллях». Не для того, чтобы привлечь победу. Просто это помогло мне успокоиться и напомнить себе, что всё в руках Всевышнего.
Я не верю в случайности. Нет такого, что какая-то там удача решает всё за тебя. Есть только твои старания, упорство — и благодарность Господу за всё то, что происходит.
Написала об этом Вивьен. Она ответила эмодзи-улыбкой и написала:
Вивьен: Ладно, если ты так говоришь.
Так как я задержалась в клубе на целый час, домой пришла поздно. Дома царила тишина — все уже спали. Только тихое дыхание мамы и брата, да слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы.
Будить их не хотелось. Не потому, что мне было плевать, а потому, что знала: начнутся вопросы, почему я так поздно. А я просто не была готова обо всём рассказывать.
Быстро поставила телефон на зарядку, умылась и плюхнулась в кровать. Но уснуть не получалось — в голове всё ещё появлялся образ Тома, особенно его сверкающие от злости синие глаза.
***
Проснулась ни свет ни заря, когда в доме ещё было тихо-тихо. Утром город какой-то особенный — будто затаил дыхание перед новым днём.
Я тихонько бродила по квартире, стараясь никого не разбудить. На мне был любимый уютный халат, а светло-русые волосы собраны в небрежный пучок. И тут меня накрыло лёгкой тревогой — сегодня снова идти в детский клуб.
Знаете, для меня одежда — это не просто тряпки. Каждый наряд, каждый платок — это как способ рассказать о себе без слов. В них вся я, каждая складочка имеет значение.
Я долго копалась в шкафу, выбирая, что надеть. Нужно было найти баланс между мусульманским видом и соблюдением дресс-кода клуба.
Фиолетовая кофта уже висела на вешалке, но обычная юбка точно не подойдёт — мне итак сделали достаточно замечаний из-за нее. Хотя с другой стороны, юбка и вправду будет мешать. Потому что на работе то и дело приходилось бегать, наклоняться, собирать разбросанные игрушки.
И тут я нашла идеальный вариант — широкие штаны-юбку. Они выглядели стильно и аккуратно, при этом не стесняли движений. Скромно, но удобно — то что надо.
К фиолетовой кофте я подобрала лёгкий кремовый платок. Он был тонким и невесомым — не слишком выделяющимся, но и не теряющимся в общей атмосфере клуба. Главное — не привлекать лишнего внимания.
Мама заглянула в комнату, когда я завязывала платок перед зеркалом.
— Как прошёл вчерашний день? — спросила она.
— Да нормально, немного задержалась, — ответила я как можно спокойнее.
Она кивнула и зашагала на кухню. Не стала расспрашивать меня дальше — мы давно привыкли не болтать лишнего.
Я не люблю грузить её своими проблемами. Вижу же, как она устаёт. Не хочу, чтобы она ещё и за меня переживала.
Так что про всё остальное я промолчала: и про администраторшу, и про аэрохоккей, и про то пари, и про это странное чувство победы, от которого до сих пор как-то не по себе.
***
В автобусе, на котором ехала в детский клуб, я случайно увидела Тома. Он сидел у окна, в наушниках, залипая в телефон. Казалось, для него весь мир сейчас — это только лента новостей на экране.
У меня внутри всё сжалось, когда я вспомнила вчерашний момент победы. И теперь, по условиям нашего пари, Том должен стать моим помощником. Как абсурдно звучит. А ещё такое ощущение, что я слишком большое значение придаю этому, хотя на самом деле мне должно быть всё равно. Но мне почему-то не всё равно...
Я попыталась поймать взгляд Тома, но он был слишком увлечён телефоном. Я сидела через кресло от него, стараясь выглядеть спокойной, хотя в голове крутилась одна мысль: как теперь он будет ко мне относиться? Правда что ли из задиры превратится в моего помощника? Интересно, что он сам об этом думает?
Автобус медленно полз по утренним улицам, а я всё думала о предстоящем совместном дне в клубе. Что, если Том будет продолжать задирать меня? Или, ещё хуже, станет делать вид, что ничего не произошло? А вдруг он вообще откажется помогать, и начнет только сильнее давить?
Внезапно Том пошевелился и чуть повернулся в мою сторону. Наши глаза встретились всего на секунду, но мне показалось, что он как будто прочитал все мои мысли. Он слегка приподнял бровь, будто спрашивая: «Ты здесь что делаешь?»
Я быстро отвернулась к окну, чувствуя, как горят щёки. Нет, я не позволю ему вывести меня из равновесия. Пусть только попробует начать свои обычные подколы — я готова.
До остановки оставалось совсем немного. Пора было готовиться к новой роли — роли «начальницы» Тома. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся?
***
Клуб встретил меня уже знакомым запахом: клей, пластилин и чуть-чуть фруктов.
Коллеги встретили меня с любопытством. Кто-то улыбался от души, кто-то сдержанно, но я-то уже научилась замечать этот особый тон в их лицах — они явно чувствовали, что что-то изменилось.
Я направилась в раздевалку, чтобы оставить вещи. К моему удивлению, Том пошёл следом. Его присутствие напрягало, и я поспешила поскорее выбраться оттуда. Не хотелось оставаться с ним наедине и давать ему возможность начать разговор.
Выскочив из раздевалки, я сразу направилась за пылесосом. Лучше начать уборку первой, пока он не успел ничего сказать. Пусть думает, что я просто хочу работать, а не избегаю его.
Но тут началось самое неприятное. Нейтан шёл по коридору с подносом, на котором стояли стаканы с ярко-жёлтым лимонадом. Лёд в них таял с противным бульканьем, создавая ощущение, будто снежинки тают прямо в стакане.
Я не заметила, как он свернул в мою сторону. Стакан в его руках задребезжал, и в следующую секунду холодная струя лимонада окатила меня с головы до ног. Жидкость залила платок, потекла по плечам, ударила в грудь и пропитала кофту.
Теперь я вся была в сладкой лимонной жиже, а на кремовой ткани расплылись противные жёлтые пятна. Фу, какая гадость.
— Ой, не специально! — воскликнул Нейтан, но в его голосе не было ни капли искренности. Он лишь отмахнулся, будто ничего серьёзного не произошло. — Ты так встала, что мешала пройти.
В его словах не было ни капли сожаления — только раздражение и какое-то глупое наслаждение.
Я почувствовала, как щёки заливает румянец — и не от холодного напитка, а от обиды. Как так можно? Теперь меня ещё и виноватой сделают, за то что униформа испачкалась!
Нейтан подскочил к столику, схватил салфетку и, сделав вид, что извиняется, протянул её мне.
Я шагнула к нему — понимала, что другие смотрят и ждут продолжения. Когда я потянулась за салфеткой, он резко сжал её в кулак, смял и, посмеиваясь, швырнул прямо мне в лицо. Бумажный комок ударил по щеке, оставив после себя запах лимона и мелкие крошки.
Это было не просто унижение — это было настоящее издевательство. Будто он хотел показать всем, что может делать со мной всё, что захочет. Что моя скромность и достоинство для него — просто игрушка.
Том стоял у двери и наблюдал за всем этим. Его обычная ухмылка теперь превратилась в какой-то особенный прищур, будто он заранее знал, что так всё и будет.
А я только недавно радовалась своей победе в аэрохоккее. Думала, что теперь всё изменится — появится уважение, отношения станут другими. Но его ухмылка и то, что он даже не попытался вмешаться...
Теперь всё стало ясно: его слова ничего не стоят. Не будет никакого уважения, останется та же агрессия, только теперь она станет ещё более изощрённой.
Я могла бы взорваться от злости. Могла бы наорать на всех, устроить скандал. Но сдержалась — новых разборок не хотелось, учитывая, что я могу быть на волоске от увольнения.
Сделав глубокий вдох, я почувствовала, как внутри меня словно промелькнула тихая молитва. И тогда я произнесла спокойно, но достаточно громко, чтобы и Том услышал:
— Я думала, что пришла в детский клуб, а тут оказывается цирк с клоуном.
В моём голосе не было слез, была только злость, которую я пыталась унять, шепнув про себя успокающую молитву: «О Аллах, я ищу убежища у Тебя от гнева и злобы. Прошу Тебя, очисть моё сердце от негативных чувств, наполни его спокойствием и милосердием. Ты — Единственный, Кто может даровать мне это умиротворение.»
Некоторые коллеги как будто застыли на секунду, а потом начали реагировать по-разному. Кто-то просто сделал вид, что ничего не заметил — типа «ой, не увидели, как это случилось». Другие подошли и предложили помощь: одна уборщица протянула сухую тряпку, чтобы я могла промокнуть пятно, другая — влажные салфетки.
Но были и те, кто просто отвернулся и продолжил заниматься своими делами, будто ничего не произошло. Будто я не стою их внимания.
Вивьен всё ещё где-то пропадала, как и Кассандра. Хотя, если честно, я уже и не жду от них поддержки. Даже если бы они были — всё равно бы промолчали. Тут меня, похоже, никто особо не жалует.
Да, как бы пессимистично не звучало, но это так. Кассандра встала на сторону Тома, не желая мне верить, а Вивьен вообще пропадает именно в те моменты, когда мне нужна помощь.
Ну да, знаю, звучит как нытьё. Но что поделать? Все эти люди вокруг будто сговорились — делают вид, что меня не существует. И ладно бы просто игнорировали — так нет, постоянно находят повод унизить меня.
Может, я сама во всём виновата? Но я ведь просто пытаюсь быть собой... Почему это так сложно принять?
А этот Том... Ну просто король драмы. Сидит себе, уткнувшись в телефон, как будто ничего не произошло. Держит свою дурацкую чашку кофе и делает вид, что это самое важное дело на свете. Типа он такой крутой, что ему вообще плевать на всё.
Его мимолётный взгляд на меня был как на пустое место — ни капли сочувствия, только эта его фирменная ледяная улыбочка. Прямо как учёный, который наблюдает за каким-то подопытным жучком под микроскопом. Будто я не человек, а просто объект для развлечений.
И знаете что? Это бесит больше всего. Как будто я не заслуживаю нормального отношения, будто мои чувства ничего не стоят.
Сбежала бы отсюда прямо сейчас, подальше от всех этих токсичных личностей. Но есть одна проблема — деньги. Точнее, их нехватка. Всё, что меня тут держит — это зарплата. Она нужна для лечения папы, и пока я не накоплю нужную сумму, придётся терпеть весь этот цирк.
Да, наверно, звучит жалко, но я не готова менять работу, на которую меня вообще могут не принять. Может, здесь хоть чему-то научусь — например, терпению. Хотя иногда кажется, что оно на пределе.
Осталось совсем немного подождать, и всё это закончится. Но сколько ещё я смогу выносить все эти подколы и косые взгляды? Каждый день будет как испытание на прочность. И каждый день придется говорить себе: «Ещё чуть-чуть, и всё это останется в прошлом».