ⲅⲗⲁⲃⲁ 6.
«Тот, кто сделал добро весом в мельчайшую частицу, увидит его» (Сура «Аз‑Залзала», 99:7)
Я открыла дверь дома и замерла. Казалось, весь дом спал так же, как и я - уставший, напряжённый и немного злой. Брелок от сумки тихонько позвякивал, когда я сняла ее с плеча.
Автоматически, не думая, стянула куртку - руки вверх, молния, плечи освободились. В прихожей было темно. Только тусклый серый свет от уличного фонаря просачивался через дверь, словно кто-то невидимый наблюдал за мной.
В доме пахло вечерним уютом: мамин чай, который она заварила перед сном, смешивался с запахом влажных полотенец и лекарств.
Я тихо сняла ботинки, но каблуки всё равно громко цокнули по плитке. Только повесив куртку, я услышала тихий всхлип. Он словно прорезал спокойную тишину дома.
Всхлип был тихим, будто боялся потревожить чью-то печаль. Я замерла на месте, чувствуя, как внутри всё сжалось - то ли от усталости, то ли от неожиданности.
Внезапно я стала слышать каждый звук в доме: тихое гудение холодильника, отдалённый шум телевизора из соседнего дома, мяуканье кота под окном. Но этот звук... Я его узнала. Это была не реакция брата. Это плакала мама.
Я на цыпочках подкралась к двери родительской спальни. Она была приоткрыта - так всегда в нашей семье, чтобы воздух мог свободно циркулировать даже ночью.
Прислонившись к косяку, я увидела маму. Свет из прихожей падал на пол, освещая её силуэт. Она лежала на боку, прижавшись к подушке и отвернувшись к стене. Её волосы были растрёпаны, и часть волос закрывала лицо, будто она пыталась спрятать слезы, плача про себя.
Но я сразу осознала - она плачет. Тихо-тихо, почти незаметно.
Я прикусила губу, чтобы самой не расплакаться. Внутри разливалось странное чувство - будто утро без кофе или когда никак не можешь найти ключи в сумке.
Что делать в такой момент? Одно слово - «мам», но ничего не изменится. Может, она повернётся, слёзы сменятся улыбкой, но потом появятся вопросы, а я не знала, что отвечать.
Как рассказать про первый рабочий день, когда вроде бы всё получилось, но внутри до сих пор пустота? Как говорить о деньгах, которые сами себя не соберут?
Я стояла, словно статуя, и боялась сделать шаг - казалось, любое моё движение может потревожить маму.
Я понимала: если зайду в комнату и сяду рядом, мама сразу обернётся. В её глазах появится то, что она всегда прячет за фразой «всё в порядке». Она сразу заметит мою усталость и обиду. По моей осанке она поймёт, что я взвалила на себя слишком много забот.
Но не сейчас. Не ночью.
Тихо закрыв дверь, я прижалась лбом к прохладному дереву. Прижала ладони к глазам и вытерла слёзы, которых, наверное, и не было. Может, это просто иллюзия взрослой тишины, но она такая же настоящая, как и всё остальное.
Я пробормотала прошение в пустоту: «Извини, мам», и не знала, кому говорю - ей или себе. Потом лёгкий вдох, я выравняла плечи и пошла проверять Аюба.
Путь до детской комнаты казался бесконечным, хотя на самом деле был совсем коротким. Дверь в комнату брата тоже была приоткрыта.
Лунный свет, который пробирался сквозь шторы, падал на его кровать. Я увидела, как его маленькая грудь спокойно поднимается и опускается - ровно, без тех остановок, которые были в первое время после новости об отце.
Несколько дней в больничных коридорах оставили след на брате. Он молчал, а в его взгляде читалась такая взрослость... Взрослость, не свойственная для четырнадцатилетнего мальчишки.
Но сейчас он спал, и спал крепко - даже храпнул один раз, приглушённо, как будто в знак того, что всё в порядке. Я подошла, посмотрела на его замороженное лицо, где детские веснушки казались ещё более милыми. Я улыбнулась, не в силах сделать ничего большего, и ушла в свою комнату.
Моя комната словно жила отдельной жизнью. Вещи были разбросаны повсюду: на кресле висела домашняя блузка, на столе валялись смятые брошюры и листок с маршрутом до клиники, куда отвезли папу после аварии.
Я устало стянула носки, натянула пижаму и погладила мягкое одеяло, будто оно могло забрать мою усталость. Закутавшись в него, я легла на живот и взяла телефон - уже по привычке, в ожидании чего-то.
Экран смартфона засветился - пришли уведомления в мессенджер. Меня добавили в группу детского клуба. Я невольно улыбнулась. Как будто сейчас самое время думать о детях и играх, когда счета растут с каждым днём, словно снежный ком.
Но тут я заметила ещё одно сообщение. От него внутри всё сжалось, будто кто-то сдавил рёбра.
На экране высветилось уведомление с незнакомого номера. Я сразу нахмурилась.
Незнакомый: Не забудь, завтра в десять утра.
По тону сообщения я сразу догадалась, кто это. Том.
На секунду я замерла. Что ответить? Остроумную реплику? Строгий отказ? Или просто проигнорировать, показав, что мне всё равно?
В итоге написала простое «ок».
Повернувшись на правый бок, я хотела отложить телефон, но вдруг почувствовала, как сердце ёкнуло. «Не надо было отвечать», - промелькнула мысль, но я тут же её отбросила.
Может, и правда стоило промолчать? Он не достоин того, чтобы я отвечала ему в личных сообщениях. Но «ок» казалось самым лучшим ответом - не грубо, не мило, а нейтрально.
Я долго не могла уснуть. В голове крутились образы: папа с трубкой в носу; мама - с утра от неё пахло антисептиком и лекарствами, а в глазах такая усталость...
А Аюб спал крепким сном, просто веря, что всё будет хорошо. Я так хотела стать той, кто всё исправит, кто найдёт способ уменьшить долги и подарить нам надежду.
Глубоко внутри, где стыд переплетался с решимостью, я понимала: если нужно, я готова терпеть всё.
***
Утро казалось таким долгим. Дом всё ещё дремал, но солнечные лучи уже рисовали полоски на кухне через шторы.
На столе стояла простая еда: суп, хлеб, чёрный чай. Мама почти машинально разливала чай мне и Аюбу, её движения были такими привычными и аккуратными, будто она и вовсе вчера ночью не проливала слёз.
Я села за стол и вдруг подумала о том, сколько всего в нашем доме делается без слов. Вот она, привычная утренняя рутина: мама встряхивает скатерть, убирая крошки, ложка мерно мешается в чае...
- Как прошёл вчерашний день? - спросила мама сонным, но тёплым голосом. В её словах слышалось лёгкое смущение - она извинилась, что не дождалась меня вечером.
- Извини, мы так устали вчера...
Её извинения тронули до глубины души. Будто они думали, что их усталость может меня расстроить. Я понимала, что это глупо - в их усталости нет вины за то, как сложилась наша жизнь.
Я махнула рукой, словно отгоняя её беспокойство.
- Всё нормально, - ответила я, стараясь говорить легко. - Я просто была на собеседовании. Они рассказывали про работу, ничего особенного.
Постаралась не вдаваться в детали, чтобы не волновать маму ещё больше.
Ну а если серьёзно, первое впечатление о работе было нормальным. Коллектив, задачи, окружение - всё это казалось вполне управляемым. Но про Тома я решила не рассказывать.
Я говорила только о инструкциях и делах. Если бы мама узнала о его надменном поведении и о том, как он постоянно проверял, сколько я готова терпеть, она бы сразу сказала: «Увольняйся, найдём что-то другое».
Но у меня не было времени искать другую работу. Нужно было как можно скорее начать лечение папы. Эти мысли стояли передо мной как непреодолимая стена.
Сегодня ночью, а точнее, в четыре часа утра, после совершения утреннего намаза, я сидела и считала, сколько смен мне нужно отработать, чтобы накопить нужную сумму. Это было похоже на путь в неизвестную страну: ты знаешь только расстояние, но не знаешь, где окажешься в конце, и остаётся только идти вперёд.
Мама посмотрела на меня и наклонилась, словно хотела погладить по голове, но сдержалась. Она знала: стоит ей проявить слабость, и я тут же скажу: «Не переживай, у меня все в порядке».
Она кашлянула и достала из кармана салфетку, всё ещё держа чашку. Её пальцы чуть дрожали. Я наблюдала за ней, как за чем-то необычным - таким родным и в то же время чужим.
В её глазах читались доброта и страх, который она так старательно скрывала. В такие моменты я понимала: её сила не в том, что она может всё вынести, а в том, что она продолжает улыбаться, даже когда внутри всё рушится.
- А как там папа? - тихо спросила я, глядя на маму.
- Врачи говорят, что всё будет ясно после новых обследований, - ответила она, стараясь говорить уверенно. Ведь если показать сомнения, мы тоже начнём переживать.
Я глубоко вздохнула. Этот вздох словно очистил всё внутри - короткий, но такой нужный.
О Томе я все же решила ничего не говорить. Не хотелось добавлять лишних проблем. Пусть он останется просто тенью где-то на заднем плане - тенью, которую можно будет легко стереть, если всё пойдёт как надо.
Сейчас нельзя было терять ни минуты. Деньги, дни, очереди за талонами, разговоры с врачами - всё это стало нашей новой реальностью.
- Аюб, пора собираться, - неожиданно сказала мама, услышав, как брат возится за столом и стучит ложкой по тарелке. - Ты уже два дня пропускаешь школу.
Аюб, всё ещё уставший после вчерашнего дня, посмотрел на нас и молча кивнул. Он ел с таким аппетитом, будто каждая ложка давала ему силы - силы снова бегать во дворе и забыть про больницу.
Я взглянула на брата, и он улыбнулся так искренне, будто верил каждому моему слову. Он верил, что я всё улажу. Наверное, считал меня единственной, которая сможет вылечить папу.
«Ин ша Аллах», - мысленно произнесла я. Это слово звучало в голове как обещание самой себе. Не молитва, а твёрдое решение: я сделаю всё возможное с помощью Всевышнего.
Если нужно терпеть ради отца, ради спокойствия семьи, ради денег - я буду терпеть. Если придётся притворяться более хорошей, чем есть на самом деле, - я сыграю эту роль.
Главное - не останавливаться. Делать маленькие шаги, одерживать маленькие победы, и они обязательно сложатся в большую.
Аюб быстро закончил завтрак, чмокнул маму в щёку и убежал в свою комнату. Его шаги эхом разносились по дому, знаменуя начало нового дня.
Я всё ещё сидела за столом, медленно попивая слишком сладкий чай. Мама отложила ложку и посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде читалось то, что в нашей семье часто заменяло слова - молчаливое признание, что мы всё ещё вместе, и этого достаточно, чтобы двигаться дальше. Она едва заметно улыбнулась.
- Баракатного дня тебе, - сказала мама. Я молча кивнула, пряча свои сомнения глубоко внутри.
Мы проводили Аюба в школу. За дверью его комнаты раздавались лёгкие, быстрые шаги. Закрыв дверь в свою комнату, я в последний раз посмотрела на телефон. Мое последнее сообщение Тому было прочитано несколько часов назад. Ради собственного спокойствия я решила удалить чат с ним.
Глубоко вздохнув, я начала собираться в детский клуб. За окном бурлила жизнь, а я смотрела через него и думала о сегодняшнем дне.
Очень надеюсь, что всё пройдёт хорошо. Я хочу доказать, что я отличный работник и заслуживаю быть здесь. И меня примут.
Ин ша Аллах.