ⲅⲗⲁⲃⲁ 3.
«Тот, кто уповает на Аллаха, Его достаточно. Поистине, Аллах доводит Свое дело до конца. Аллах установил меру для каждой вещи» (Сура «Ат‑Таляк», 65:3)
Я словно блуждала в собственном сне, обходя клуб. Руки были прижаты к телу, а сердце билось чаще обычного. Казалось, вот-вот кто-нибудь включит свет, и всё вокруг разделится на две части: там, где я пока просто гость, и там, где смогу остаться навсегда.
В воздухе витал уютный аромат - странная смесь пластика, детского крема, чая с кухни и свежей краски, которой, похоже, недавно подновили горку. Мягкий свет без резких бликов создавал особую атмосферу.
Разноцветные дорожки и коврики под ногами оставляли следы от моих шагов, будто я подписывалась на них своим именем.
Я наконец разобралась, где что находится. Санузел отыскала по милой табличке с улыбающимся утёнком рядом с невысокой дверью. Кухня пряталась за полупрозрачной дверью-гармошкой - оттуда доносился звон посуды и приглушённые голоса.
А вот и раздевалка для сотрудников - узкий коридор с полками, уставленными пиджаками и фартуками. Рядом примостилась камера хранения и свободный личный шкафчик с замком, который, наверно, будет моим.
Каждая новая находка дарила мне чувство уюта и спокойствия. Постепенно это место переставало быть чужим, и я начинала чувствовать себя здесь своей.
Мысль о намазе пришла сама собой, как что-то привычное. Я машинально начала прикидывать, где можно уединиться. Первое, что пришло в голову - раздевалка. Там можно закрыться, постелить платок и спокойно помолиться между перерывами.
Правда, внутри всегда немного тревожно, когда дело касается молитвы в новом месте. А вдруг кто-то застанет? А вдруг посчитают странным, помешают, перебьют? Но мысль о том, что здесь точно найдётся укромный уголок для намаза, грела душу.
Я как раз собиралась ещё раз осмотреться, чтобы запомнить все маршруты, когда кто-то неожиданно схватил меня за локоть.
Этот резкий жест заставил меня вздрогнуть - я инстинктивно вырвалась и развернулась, прежде чем успела что-либо сообразить. Сердце забилось как сумасшедшее, будто выскочило из груди и запрыгало в руках.
- Эй! - выдохнула я, чувствуя, как внутри смешались испуг и смущение.
Оказалось, это Том меня схватил. На мгновение я увидела его лицо вблизи: правильные черты, немного небритый подбородок и эти синие глаза - холодные и пронзительные, словно рентгеновские лучи. В руках у него была аккуратно сложенная фиолетовая кофта.
- Сейчас сам всё тебе покажу, но сначала переоденься, - произнёс Том без лишних улыбок, как человек, который говорит только по делу. Он протянул мне кофту.
Фиолетовый цвет выглядел необычно в этом ярком детском пространстве. Хотя, если сравнивать с черной футболкой парня, то моя кофта ещё подходила под атмосферу клуба.
Я взяла кофту и разгладила её ладонями. Ткань приятно шуршала и скользила между пальцами.
На спине были вышиты инициалы L.K.C. и аккуратными буквами под ними - «Little Kids City». В этот момент я почувствовала что-то странное: будто мне дали не просто одежду, а пригласили в новый мир, сделали «своей».
- И штаны бы подошли больше, - заметил Том, мельком глянув на мои ноги, скрытые под платьем. Его голос звучал совершенно нейтрально, чисто по делу.
Я хотела было объяснить, что у меня есть длинная юбка, которая мне кажется удобнее и уместнее, но просто сказала:
- У меня нет штанов.
Том вздохнул так, будто уже не раз сталкивался с подобным:
- Тогда приходи завтра в штанах. Поняла?
Я прикусила губу и молча кивнула. Почему-то сейчас важнее было сохранить спокойствие и уверенность, чем что-то объяснять. Лёгкий холодок тревоги пробежал по коже.
- Хорошо, - ответила я. В душе затеплилась надежда: может, завтра, в правильной униформе, я наконец стану здесь своей?
Том повернулся, и тут я заметила на его спине те же самые инициалы - L.K.C., вышитые на черной футболке. Внутри шевельнулось удивление, почти облегчение. Значит, это не просто украшение, а знак принадлежности к их команде. Такое ощущение, будто между нами уже начала выстраиваться какая-то невидимая связь - через эти кофты и вышитые буквы.
- Кофту оставь себе, - бросил он, махнув рукой так, будто это не обсуждалось. Его голос звучал ровно - без угрозы, но и без особого тепла, просто констатация факта.
Я держала кофту в руках, вдыхая запах стирального порошка и едва уловимый аромат свежести.
Может, это и глупо - всего лишь кофточка, простая вещь. Но для меня она значила гораздо больше. Она как будто связывала меня с этим детским клубом, делала чуть ближе к новому месту.
Я молча пошла за Томом, прижимая кофту к груди, и стараясь не замечать любопытных взглядов окружающих.
Мы прошли по залу, а Том объяснял правила:
- Все упавшие игрушки и шарики надо собирать и ставить на место. Если шарики закатились под горку - достаём их. Если дети кидаются игрушками друг в друга - разнимаем. И главное - следим, чтобы никто не упал, не поранился и не бегал с едой.
Его голос звучал спокойно и профессионально, будто он читал инструкцию. Говорил не спеша, и в каждом слове чувствовалось, что он повторяет это уже в сотый раз. Словно он твердил такие слова изо дня в день, а не только сегодня.
Я кивала, хотя внутри не была уверена, что готова ко всему этому. Когда киваешь, вроде как соглашаешься и берёшь на себя ответственность, даже если на самом деле ещё не решила наверняка.
Я старалась держаться за спиной Тома, чтобы не смотреть ему в лицо. Было проще следить за ним сзади, за тем, как он жестами показывает, где что находится, поворачивает голову из стороны в сторону.
Я наблюдала, как он уверенно управляет пространством - всего пара движений, и все понятно, где что находится.
Всё это казалось таким новым и удивительным. Собирать шарики, расставлять игрушки по местам - словно выполнять какой-то особенный ритуал. А самое главное - получать за это деньги.
Мне понравилась мысль, что если я буду делать эти простые, но важные дела, то и в моей жизни постепенно наведётся порядок. Я смогу оплатить лечение отца, он снова вернётся к привычной жизни, вернётся к нам.
Я попыталась улыбнуться, заметив мальчика у стеллажа с машинками. Он уставился на меня с таким удивлением, будто увидел редкую птицу. Его глаза были огромными от любопытства.
Я ответила ему слабой улыбкой, стараясь быть дружелюбной. На секунду решила, что сейчас он что-то спросит - но в следующий миг он развернулся и убежал, будто испугался собственного порыва.
Том тихо усмехнулся - в этой усмешке читались и насмешка, и понимание.
- Всё ясно? - спросил он.
- Да, - ответила я, но тут же задала вопрос, который не давал мне покоя: - А где здесь можно совершать молитву?
Он слегка пожал плечами - этот жест выражал и равнодушие, и осторожность.
- Не моя забота, - коротко бросил он. В его голосе не было злости, только обычная дистанция - он просто ничего не понимал. Не понимал, что для меня намаз важная вещь, которую я не могу и не хочу пропускать, пусть даже из-за работы.
В этот момент раздался пронзительный детский плач - такой резкий, что он мгновенно прорезал воздух и отозвался болью в моём сердце.
Том словно растворился в воздухе: пара быстрых шагов - и он уже там, где ребёнок нуждался в помощи. На ходу он бросил мне через плечо:
- Ты свободна. Можешь идти домой. Завтра в десять утра.
И тут же исчез, оставив меня одну в этом огромном пространстве.
Слово «свобода» эхом отдавалось в моей голове. Наконец-то я смогла вздохнуть полной грудью.
Я была готова остаться и учиться, но отсутствие обязательств давало мне право отступить, собраться с мыслями и всё обдумать.
Я вздохнула и пошла за своей сумкой. Сердце всё ещё билось, но уже спокойнее. Сунула руку внутрь и аккуратно убрала туда кофту, которую всё это время держала.
Вдруг мои пальцы наткнулись на коробку профитролей, которые я прихватила для детей. Даже не помню, когда их туда положила - они словно ждали своего часа, как приятный сюрприз для маленьких ручек.
Я улыбнулась. В этой простой вещи было всё: моё желание понравиться, стремление сделать что-то хорошее и обычная человеческая забота, которую так легко выразить через угощение.
Я решила оставить профитроли за кассой, рядом с маленьким столиком, где лежали ручки и наклейки. Пусть Том или кто-нибудь другой раздаст их детям.
Мне хотелось, чтобы после меня осталось не только формальное присутствие, но и что-то тёплое, приятное. Такой маленький знак внимания, который никому не будет в тягость. Я оставила эти эклеры как знак доброй воли, не навязываясь, а просто делая мир чуточку лучше.
Я уже стояла у выхода, готовая уйти. Пальцы крепко сжимали дверную ручку, а в голове крутились мысли о том, что, возможно, зря я так резко реагирую. Но что-то внутри меня словно остановило, заставило замереть на мгновение.
Внезапно я поняла, что не могу просто так уйти, не увидев всё своими глазами. Не смогу принять решения, основываясь только на словах и представлениях. Мне нужно самой убедиться, как всё происходит, как Том работает с детьми, какой у него подход.
Медленно развернувшись, я сделала шаг назад, вглубь помещения. Тихие голоса детей и приглушённый смех доносились из зала. Сердце забилось чаще - я словно совершала какой-то важный поступок, принимая решение остаться.
Ладно. Посмотрю, как он работает, и тогда уже буду решать, остаться или поискать работу получше.