лев
У Фаделя коленки трясутся. Он залетает в свою комнату и радуется, что не натыкается на соседа, падает на кровать, хватает какую-то книгу и старается вникнуть в суть какого-то романа. За ним не приходят час, два... А почему должны прийти? Сказал же Лев, что завтра... Фадель уже расслабляется, сосредоточенно читая, доходит до середины книги и хихикает над шутками героя.
Следующий день проходит как обычно. С утра они едут на базу, проверяют привезенный товар, перевозят его на другой склад. Потом Фаделя берут на важные переговоры с правой рукой льва. Чжухо, кажется так его зовут, держится очень уверенно, будто бы это он глава. Однако мужчина все равно кажется очень приятным, но, по каким-то своим мотивам он служит тому, кто идет против всех кланов. Вечером Фадель до отвала тренируется в зале и, выдыхая, вытирает мокрый торс полотенцем.
— Фадель, — зовёт знакомый голос и показывается мужчина. Он сканирует помещение и заходит, прикрывая за собой дверь. Чжухо разглядывает обнаженный торс и накаченные руки, отчего Фаделю хочется закрыться, — Лев ждёт тебя.
— Есть задание? — Фадель натягивает кофту и проверяет время, которое близится к полуночи. Переборщил с тренировкой – лишь бы побыстрее уснуть и дождаться мгновения, чтобы выяснить какую-то информацию.
— Присядь, — произносит Чжухо и закусывает губу. Ему будто бы неловко разговаривать, Фадель напрягается и садится рядом с вышестоящим, — Каждый раз тяжело об этом говорить, но у льва... Очень специфические предпочтения. Будь просто готов ко всему и не спорь с ним, если хочешь жить.
Фадель ничего не понял, но кивнул. Ему дали всего пятнадцать минут на душ, чтобы привел себя в порядок. Альфа как обычно надевает свою форму, состоящую из строгих брюк, жилета, рубашки и галстука. Удостоверившись, что выглядит достойно, Фадель подходит к Чжухо и коротко кланяется.
Чжухо приказывает следовать за ним. Мужчина идет быстрым шагом, перебирая что-то в руках. Фадель едва за ним поспевает, но заминается, заметив, что в этом месте ещё не был. Боясь остать, альфа ступает следом, а в голове самые разные мысли: либо его как-то вычислили и сейчас убьют, либо его подняли в приближенный круг.
Чжухо останавливается в двух метрах от крайней двери и оборачивается. Фадель чуть ли не влетает ему в спину, но быстро приходит в себя и кланяется в извинение.
— Прости меня, юный птенчик, — тихо произносит мужчина и по-отечески поглаживает младшего по голове, — Будь осторожен.
Фадель снова ничего не понимает, но его уже буквально вталкивают в комнату, заставляя зайти. Альфа оглядывается и быстро понимает, что он не в каком-то кабинете, не на стрельбище, а в обычной комнате. Судя по наличию кровати, эта комната считается спальней. Все в очень темных тонах, кроме кровати в комнате большой стол с компьютером, шкаф и пару картин на стене. На прикроватных тумбах стоят какие-то фотографии, но Фадель не рискует подойти и разглядеть их, ждёт указаний.
— Подойди, — раздается тихий голос, и Фадель замечает в другом конце комнаты небольшой диван. Из-за темноты, он не может разглядеть мужчину, но послушно подходит, — На колени.
Приглушенный свет одной лампы позволяет рязглядеть только обнаженный торс льва с тонкими линиями, что тянутся паралельно друг другу. Самая последняя ещё кровит, будто не нанесли пару минут назад. Фадель останавливает ладонь в желании коснуться и присаживается на колени, не подозревая, для чего он здесь.
— Мой лев, — без разрешения произносит Фадель и сразу склоняет голову.
— Тебе не объяснили, зачем ты здесь, — утверждает. Мужчина берет младшего за подбородок и поднимает на себя. Фадель смотрит не так, как полагается, фиксирует каждую деталь лица льва, чтобы передать информацию своему главе, но не может вспомнить, где же его видел. А лев воспринимает это за глупую смелость и усмехается, — Ты здесь для того, чтобы доставить мне удовольствие.
Фадель едва сдерживает судорожный вздох, чтобы не выдать своего страха. Он не глупый, сразу понимает, что конкретно от него хотят, но мысли в голове не укладываются. Фадель пытается привести себя в норму, не смотря на то, что придется отстать от своей альфьи сущности и лечь под главу. «Специфические предпочтения», вот о чем говорил Чжухо. Фадель приподнимается и сам расстёгивает ремень на брюках главы, давя в себе ком страха, боли и обиды.
— Я сделаю все, что вы пожелаете, мой лев.
~~~
— Терпи, — тихо, но столь властно, произносит Чонгук.
Юнги скулит, хнычет надрывно, а ноги дрожат. Волна жара накрывает тело с головой, оргазм уже близко, но Чонгук не разрешает. Юнги знает, что именно такой Альфа ему нужен, властный и сильный, который будет мучать его в сладкой истоме, заставляя умирать, а потом, одним словом, воскрешать. Чонгук размашисто вылизывает своего любимого омегу, а ладонью переживает основание члена, не позволяя достичь пика. Омега вскидывает бедра насаживается на язык и громче хнычет, уже умоляя. Его всего ломает, но Чонгук не уступает. Юнги впутывает пальцы в мягкие чонгуковы волосы, сжимает из на затылке и прижимает ближе к чувствительному месту. Омега дрожит, трясется, хочет уже получить свое долгожданное удовольствие, но Чонгук не даёт. И Юнги не понимает почему, но слушается.
— Терпи, я сказал, — повторяет он вновь и поглядывает на свою пантеру, что уже плачет от предоргазменных мук. Юнги до невозможного ненасытный и с того самого дня не было ни одной ночи, что они бы провели порознь. Чонгук был уверен, что это самый ненасытный омега, которого он встречал. Шадоу отпускает член омеги, но с силой сжимает его ягодицы, а потом добавляет пальцы, начиная мучать Юнги уже ими, — Можно.
Юнги изливается с громким криком, умирая от долгожданного облегчения, хватается за крепкие руки Чонгука, а он, опустошив любимого, мягко касается губами слова «тень» под сердцем. Чонгук выцеловывает его тело ещё пару минут, прежде, чем Мин придет в себя и потом поднимается.
— Выйдешь за меня? — произносит Чонгук прямо в губы.
— Я настолько хорошо себя вел? — отшучивается Юнги, только восстановивший дыхание. Чонгук целует его мокро, сплетая их языки, словно души, и улыбается в поцелуй.
— Выйдешь за меня замуж? — повторяет свой вопрос Альфа.
— Чонгук... — Юнги приподнимается на локтях.
Слова не клеятся. Юнги даже не понимает, что должен сказать. Весь кислород выходит из груди, и омега не понимает причину собственного беспокойства.
— Прости, — Чонгук поглаживает бедра омеги, — Я должен был сделать это иначе, с кольцом, все дела. Просто не могу больше ждать, — Чонгук поднимается и судорожно ищет свой пиджак на полу, который чуть ли не разорвали в порыве страсти, хлопает по карманам, находит бархатную коробочку и прыгает на постель, словно самый счастливый человек, — Вот, я даже кольцо купил!
— Чонгук, тише, — Юнги подбирает слова и слегка улыбается взволнованному альфе. Мин даже не знает, как ответить на это, — Я обязательно за тебя выйду. Но когда все наладится.
— Но, моя пантера... Уже три месяца прошло с того дня, когда ты позволил мне снова быть рядом. И эта тварь так и не проявилась.
— Любимый, — Юнги поглаживает Чонгука по щеке и улыбается, — Я хочу, чтобы наша семья, наши дети жили в мирное время. Я приму твое кольцо, но свадьбу мы отложим, — Чонгук вскидывает брови и мягко касается живота омеги, не понимая, как спросить такой важный вопрос, — Пока нет. Но у нас же будут дети.
Чонгук дрожащими пальцами открывает бархатную коробочку с кольцом из белого золота с крупным бриллиантом. Юнги сразу понимает, что это кольцо определено заметят, пойдут слухи, но Мину, впервые за долгое время, плевать. Он хочет носить кольцо от Чонгука также, как носит подаренный им кулон, не снимая. Шадоу надевает кольцо на безымянный пальчик омеги и нежно целует всю ручку. Альфа приподнимает подбородок любимого и затягивает его в сладкий поцелуй.
Юнги с Чонгуком хорошо. Весь мир с ним замолкает, становится легче дышать, жить. Юнги последнее время часто думает о их семье, о их детях. Какие они будут, когда станут старше, какими будут их малыши, на кого больше похожи. А может у них будет только один малыш. В любом случае, Юнги мечтает о их счастливой семье с маленьким сокровищем, но главное, чтобы это произошло в мирное время.
Юнги часто думает о семье лучшего друга. Хосок светится от счастья, возится со своим омегой и терпеливо ждёт дня родов. Чимин, находящийся на восьмом месяце беременности, из дома почти не выходит, беспокоится, что может произойти что-то плохое. А Хосок все свободное время рядом с ним. И Юнги самому не терпится увидеть плод их любви, увидеть Тэхёна и взять его на руки.
~~~
Намджун перебирает бумаги в кабинете, поглядывая на часы, будто от этого время пойдет быстрее. Рядом стоит фотография в рамочке, где изображен любимый супруг с детьми. Намджун хочет домой, хочет задышать смесью любимых ароматов, но у него ещё так много работы.
— Меня беспокоит, что Фадель не выходит на связь, — произносит Юнги и пересматривает последнее сообщение от альфы, — Уже два месяца тишина с тех пор, как он нам сообщил, что спит с главой. Господи, это я виноват, обрек его на такие муки, — у Юнги сердце сжимается, он нервничает и поглядывает на вечно спокойного Маккою.
— Не вини себя. Фадель знал, на что шел, он так даже больше узнает, — Намджун подбирает слова, но ни на секунду не открывается от своих документов, стараясь сделать два дела одновременно, — Альфы после секса болтливы...
Омега мнется, осматривая документы перед собой и злится, что не может это обсудить с Чонгуком. О том, что Фадель внедрен в клан льва, знали трое: Юнги, Маккоя и Хосок. И Юнги начал бояться, что его информатора просто-напросто убили. Маккоя же настаивает, что у него просто нет возможности достать телефон или убежать. А Юнги все равно страшно. И чего он боится, что главой окажется Чонгук или что им окажется кто-то другой?
~~~
Фадель устало падает на кровать и смотрит за главой. Лев приподнимается и хватает лезвие с тумбы. Фадель подставляет свободное от линий плечо и молча терпит, когда разрезают его кожу. Лев собирает его кровь пальцами и облизывает их, а потом, опустившись, целует младшего. Их тела потные от жаркого секса, дыхание еще не восстановилось, но это кажется настолько привычным, что Фадель не замечает. Он давно привык к распирающей, неправильной боли там, внизу, привык к боли от постоянных лезвий, которыми лев метил его после каждого соития, привык к резкой боли от ударов, когда лев из-за неудач выходил из себя. Лев поднимается и, выбрав новое место на своем торсе, собирается нанести тонкую линию.
— Не делайте, мой лев. Лучше режьте меня, — Фадель сам противится от своих слов, но завоёвывать доверие нужно.
Лев его по-своему, но полюбил. Фадель был терпеливым, податливым и мягким, разрешал делать с собой и своим телом все, что угодно. Он слушал рассуждения льва, не вылазил из его постели без разрешения и был столь исполнителен как в работе, так и в сексе. Лев не встретил в нем тот страх, что видел в других альфах и это забавляло. Фадель мог сам прийти, сам приставать, абсолютно не боясь, что за такую вольность его убьют. Даже Чжухо подметил, что Лев стал спокойнее за эти три месяца.
Лев наносил себе шрамы за каждый неверный шаг. Он рассказал Фаделю почти про каждый. А тот впитывал информацию, как губка.
— Только ты думаешь о моих чувствах, — Лев улыбается и смотрит в свой телефон, — Мой господин ждёт, мне нужно уехать.
— Мой лев. Вы делаете это все ради него? Это он Вам приказывает? — аккуратно спрашивает Фадель, переворачиваясь на живот.
— Он об этом знать не знает, — Лев натягивает штаны и отдоходит к столику с бутылкой, наливая себе немного коньяка и осушая одним глотком, — Но да, это ради него. Ради его счастливого будущего.
— Мой лев...
— Минхо, — перебивает Фаделя альфа, — зови меня Минхо.