Опиум |18+|

Чимин шумно сглатывает и в очередной раз пытается разгладить собственную одежду. Все должно быть просто идеально. Чимин проверяет укладку, рассматривает легкий макияж на лице, который плохо скрывает тревогу. Непонятные мысли лезут в голову, но Чон сам себя успокаивает, ведь сегодня они с Хосоком станут семьей. Через какое-то время у них появятся дети, и счастью не будет предела.

Омега хочет увидеть Хосока как можно скорее, сказать ему заветное «да» и скрепить любовь поцелуем. Легкий мандраж продолжает напрягать, ощущение, что что-то должно пойти не так. Чимин хватает футболку альфы, оставленную на кровати и аккуратно вдыхает аромат. Внутри теплится нежность и любовь, Чимин слегка успокаивается, но внезапно чувствует любимый аромат ярче.

— Ты опять пришел смотреть на меня до свадьбы? — улыбаясь, произносит Чимин.

— Все еще не верю в приметы, — Хосок подходит ближе и обнимает будущего мужа со спины, — Уже соскучился. Уверен, что хочешь расписаться только вдвоем?

— Уверен, — поворачивается к альфе Чим и целует его в скулу, приподнявшись на носочки, — Я считаю, что этой оравы нам хватит в ресторане, раз Чонгук не угомонился. Хоть часть свадьбы проведём наедине.

— Детка, — Хосок мягко целует будущего мужа в губы, — Всю брачную ночь будем наедине.

Чимин улыбается и позволяет потратить на теплые объятия еще пару минут. После хватает свою накидку и выходит с почти мужем на улицу.

~~~

Юнги поправляет подаренный Чонгуком кулон, который идеально лежит на груди. Ярко-красная блуза с глубоким вырезом явно будет привлекать к себе внимание, но Мин не хочет ее менять. Юнги собирает свои въющиеся волосы в незамысловатый пучок на макушке, но прядки все равно выбиваются одна за другой. Чонгук, наблюдавший за сборами омеги, подходит тихо, пальцами зарывается в миновы волосы, что мягкие, словно лучший шелк, и аккуратно собирает темные пряди в хвостик. Шадоу выводит две прядки вперёд, чтобы придать небольшую небрежность идеальному образу, а Юнги молчит, но его глаза мечутся, следя за каждым движением. Чонгук целует своего омегу в затылок, втягивая носом самый любимый аромат.

— Они сильно отросли, но тебе идет, — тихо произносит Чонгук, а Юнги оборачивается в его руках и прижимается ближе.

Чонгук рассматривает любимое лицо и касается правой щеки, оглаживая ее большим пальцем. Юнги слегка вздрагивает, но удерживает себя на месте. Привычка не искореняется, хотя Чонгук часто касается его лица. Давно затянувшийся шрам, конечно же, не болит, но фантомные боли откликаются в душе. Юнги привык об этом молчать, не напоминать, не спорить. Чонгук же, каждый раз смотря на тонкую полосу, не мог слова подобрать. Он неосознанно опускает глаза на вырез, на кулон и целует омегу в лоб.

— Красный тебе к лицу, — произносит Чонгук и почти сразу хочет ударить себя с размаху, улавливая лёгкое смятение и испуг в глазах Юнги.

Юнги почти сразу шумно сглатывает. Он прикрывает глаза на минуту и сразу вспоминает холодное лезвие, которое рассекало его нежную кожу, вид нависшего над ним альфы, острую нехватку кислорода, цепкую руку Шадоу на своей шее. Весь спектр эмоций в тот момент был сильнее, чем все чувства за недолгую жизнь. Юнги пытается прийти в себя, не желая показывать, что до сих пор больно, до сих пор обидно и неприятно, даже если учесть, что Шадоу был в неадекватном наркотическом состоянии. В голове совсем не вяжется нежный и любимый Чонгук, что тратит время на приллюдии больше, чем сам омега, что охраняет сон, помогает мыться и без остановки повторяет комплименты и чёрствый, грубый, жестокий Шадоу, оскорбляющий Юнги на каждом шагу, издевающийся, душащий с лезвием в руке. Казалось бы, пора отпустить, но у Мина не получается. Он злится на себя, что вечно в голове мусолит эту тему, не может простить. Чимин бы простил. Сокджин бы убил. А Юнги?

Чонгук, поддавшись импульсу, касается тонкой полоски на лбу. Юнги отступает на шаг назад, но Шадоу удерживает на месте, обвивая свободной рукой талию. Юнги сильно хмурится, будто ждет боли, а Чон мягко ведет двумя пальцами по шраму от его начала до конца.

— Что ты делаешь? — набравшись сил, спрашивает омега слегка хриплым голосом. Хочется разрыдаться, но Юнги глубоко дышит, не желая поддаваться.

— Я... — Чонгук мнется, не может подобрать слов, — Так и не вымолил прощение.

— Ни к чему, — произносит омега и резко пытается вырваться, но Чон слишком крепко держит его в своих руках.

— Я же вижу, — тихо произносит Чонгук и, сглотнув, приближается. Он губами касается тонкой красной полосы и нежно целует, а Юнги хочет его ударить, — Может обратимся к врачу?

— Нет, — всё-таки вырывается из цепких рук омега и отходит на безопасное расстояние, — Пусть остается. Хочу помнить, на что ты способен.

Юнги сбегает из комнаты, чтобы выдохнуть, а Чонгук опускается на кровать и понимает, что будет корить себя до конца жизни.

~~~

Сокджин качает Амина на руках и поглядывает на Аарона, что заинтересовано глядит по сторонам. Джэхён, бета, которого взяли в качестве няни для малышей, приходит с двумя бутылочками, вежливо улыбается старшему омеге и начинает кормить маленького альфочку. Сокджин же кормит омежку на своих руках. Малышам три недели, родительское счастье в семье Ким процветает. Сокджин лишний раз детей не оставляет, очень редко может выйти из дома без них. Надоедливые папарации до сих пор периодически толпятся за воротами их дома, поэтому все прогулки с крошками проходят лишь по дворику. Малыши такие одинаковые, но такие разные. Амин слишком нежный: с рук почти не слезает, хватается за пальцы вместо игрушек и ест почти в два раза меньше брата. Аарон вечно голодный, но спокойный малыш. Может лежать в колыбельке с одной игрушкой час и даже не напомнит о себе.

Намджун спускается со второго этажа, надевая запонки. Он улыбается, глянув на детей и благодарит вселенную за то, что позволила увидеть эти мгновения. Сокджин заметно притих, что для него несвойственно, но Намджун не пытает, позволяет привыкнуть к роли папы. Он уверен, что еще немного, и Сокджин снова будет показывать свой характер. А Намджун любит его любым.

— Давай я покачаю, а ты иди одевайся, опоздаем же, — говорит Намджун, протягивая руки.

Сокджин нехотя отдает малыша, но расслабляется, видя, что Амин сразу хватает отца за палец и открывает в подобии улыбки беззубый рот. Аарон слегка кряхтит в кроватке, и Намджун протягивает ему игрушку, поглаживает по голове. Сокджин быстро переодевается, пока муж возится с детьми, но чувствует себя неспокойно. Их не будет около трех часов, а Джин малышей надолго не оставляет. Он даже ночью встает сам, не может довериться Джэ, хоть тот и хорошо заботится о крохах. Сокджин долго не соглашается ехать, все любуется детьми и повторяет одну и ту же информацию. Джэхён кивает с лёгкой улыбкой, успокаивая немного Джина. Намджун выводит его чуть ли не силой.

~~~

Чимин с улыбкой встречает гостей и ни на минуту не отпускает ладонь своего мужа. Хосок украдкой целует его в висок и кивает знакомым лицам. Чимин в момент росписи чуть дух не испустил от мандража. В итоге все прошло идеально. Чимин просто счастлив.

Юнги заходит с улыбкой на лице. Он обнимает Чимина и Хосока по очереди, поздравляет с счастливым днем и почти отшатывается, когда следом заходит Чонгук. Юнги спешно теряется в толпе, не готовый говорить с Шадоу вновь. Чонгук терпеливо здоровается с Хосоком, дарит дорогое ожерелье Чимину и крепко его обнимает, сдерживая чувства. Его маленький братик так быстро вырос и стал чересчур самостоятельным. И вот, Шадоу стоит на свадьбе своего брата и понимает, что теперь будет видеть его гораздо реже. Чимин уже собрал все свои вещи и отправил Хосоку в квартиру. Больше он с Чонгуком жить не будет. Кимы приходят одни из последних, свадьба уже в разгаре, на столах стоит горячее. Маккоя с супругом извиняются перед молодоженами и дарят подарки. Они занимают свое место рядом с Юнги, Намджун начинает болтать с кем-то из знакомых.

— Жаль, что малышей «АА» с вами нет, — произносит Юнги, обнимая Сокджина.

— Они совсем маленькие, чтобы быть в подобных местах. Можешь заглянуть к нам на будущей неделе, — улыбается Сокджин и держит Юнги за руку.

— Не беспокойся, все с ними будет хорошо, — произносит Мин и поглаживает старшего по руке.

Сокджин улыбается. Глава вестников подмечает любое изменение, любую тревогу, но как он это делает – до сих пор никто не понял. И самое главное, умеет подбирать слова. Сокджин немного выдыхает, стараясь убедить себя, что ничего точно не произойдет. Свадьба все продолжается, наступает главный танец вечера – танец молодожёнов. Чимин и Хосок кружатся под медленную мелодию вальса, и Юнги почти уверен, что видит в уголках глаз Чонгука слезы. Он быстро промаргивается и натягивает суровую мину. Танец завершается. Чонгук подскакивает и перехватывает брата, кружа в вальсе. Все желающие начинают танцевать, даже Юнги кто-то уводит, а Сокджин кусает губы, отклоняя предложение мужа.

— Любимый, пойдем, пожалуйста, домой, — шепчет Сокджин Намджуну на ушко.

— Надо еще побыть, некультурно, любовь моя, — отвечает Намджун и смотрит на мужа.

Сокджина словно душат. Сердце колотится чересчур быстро, ему неспокойно. Ощущение, будто что-то не так, будто срочно надо домой, тревожность возрастает на максимальный уровень, будто температура в градуснике, и в один  момент лопается. В голове красным светом горит: «надо домой». Сокджин пытается успокоиться, набирает номер Джэхёна, но он не берет трубку. Следующим Джин звонит Марселю, но он тоже не берет трубку. Сокджин подскакивает с места и направляется к выходу, а Намджун, молча, следом.

~~~

Сокджин не может объяснить, что конкретно с ним происходит, молчит всю дорогу, не говорит с мужем. Намджун гонит, что есть силы, ведь супругу так будет легче. Сокджин влетает в дом, громко зовет то Марселя, то Джэхёна, но никто не отзывается.

Сокджин спешно поднимается в детскую и, обнаружив кроватки пустыми, чувствует, что задыхается. Его малышей нет, и Киму кажется, что из тела сердце вырвали. Он быстро спускается и находит Марселя, что лежит без сознания.

Через пару часов в офисе Маккои собрались все главы первых кланов и их помощники. То, что детей похитили – стало понятно почти сразу. Намджун, находясь вне себя от ярости, торопил всех, кого только мог, но результата не было. Он десятки раз пересматривает одну и ту же запись с видео-камер, ждёт, пока отследят машину, постоянно приглядывает за Сокджином. Сокджин в эту минуту – тихий омут. Он молчит, не кричит и не плачет, держит себя в руках, и Джуна это пугает. Омега должен быть в шоке, должен ругаться, рвать и метать, но он просто выполняет свою часть работы и просматривает с Маккоей записи.

На удивление, многие главы пытаются помочь. К третьему часу ночи все собрались в общем зале для обсуждения стратегии. Даже Чонгук приехал помочь, подняв своих теней на уши. Юнги сидит рядом с Сокджином, молча поддерживает, придерживая старшего омегу за руку. Сокджин натянуто улыбается и слушает, что придумали главы.

— Те же, кто устроили резню на приветственном приеме, — подмечает Намджун, сравнивая записи.

— Почему? — Чонгук заглядывает в ноутбук.

— Маски одинаковые, эмблемы на плечах, — показывает Намджун на элементы. Лев в тени выглядит непонятно знакомо, но никто не приходит на ум.

— Господин, прислали одну из записей с расшифровкой звука, —произносит Тэсок и включает на планшете запись с последнего места, где их видели.

Сокджин смотрит в экран, хотя Намджун пытается его отстранить – не знает, что там будет. Сокджин смеряет его суровым взглядом и толкает в бок. Запись мутноватая, на камере мало что видно. Мужчины в масках выходят из машины и идут к какому-то зданию, дети лежат в люльках. Амин ожидаемо плачет, и сердце у Сокджина кровью обливается. Через пару мгновений выходит мужчина с Аароном в люльке, и он тоже плачет. Сокджин начинает дрожать. Аарон, который не плачет даже когда голоден, сейчас разрывается от слез. Юнги хватает Сокджина за плечо, заметив сигнал приближающейся истерики.

Малыши в видео надрывно плачут, и Сокджин, тяжело вздохнув, опускает голову. Видео выключают, в комнате царит тишина. Лишь всхлипы омеги разбавляют обстановку и привлекают внимание. Намджун сразу приближается к мужу, обнимает его, защищая от взглядов. Сокджин, что держался пять часов, разревелся, услышав плач детей.

— Намджун, они же совсем маленькие, им и месяца нет, — тихо, сквозь плач, произносит Сокджин, — Зачем им наши дети? Что сделают наши крошки? Они же...

Сокджин начинает задыхаться в слезах и жмется к крепкой груди мужа. Намджуново сердце тоже словно вырывали, детей рядом нет, муж уже не может держаться.

— Я найду наших детей. И похороню тех, кто их забрал, — клянётся Маккоя.