колышущийся огонек
Чимин просыпается от первых лучей солнца и улыбается. Первое утро с мужем ощущается так сладко, что не хочется ни о чем думать. Он смотрит на спящего Хосока, проводит пальчиками по его груди, обводя татуировку тигра по контуру. Альфа улыбается и слегка дергается. Он открывает глаза и смотрит на своего замечательного мужа. Утренний, приветственный поцелуй нежный и неторопливый, будто бы ленивый. Хосок перебирает пальцами светлые пряди на макушке мужа и мягко отсраняется, любуясь им.
- Доброе утро, муж, - тихо произносит Хосок, поглаживая омегу по щеке.
- И тебе, муж, - отвечает Чимин и ластится к руке альфы, - Хочу что-то тебе сказать, - начинает омега и следит, чтобы Хосок был готов слушать, - У нас будет ребенок, - едва слышно произносит, следит за реакцией.
- Вроде это так быстро не происходит? - глупо спрашивает Хосок, вспоминая, что этой ночью сделал все, чтобы омега забеременел.
- Уже шесть недель, - говорит Чимин и начинает улыбаться. О своем положении он стал догадываться почти сразу, но точно удостоверился за пару дней до свадьбы, - Не хотел говорить, пока не был уверен.
Хосок чувствует, как в сердце уже появляется место для новой любви. Слегка дрожащей от неожиданности рукой альфа касается до живота мужа и улыбается. Они станут родителями, и их счастье будет столь огромным, что Хосоку никакие преграды ни по чем.
~~~
- Тэсок, - тихо зовет Намджун, измотанный душевной болью, - Зачем кому-то мои дети?
Намджун будто горит. Его сердце вырывают и выкручивают, дают хлесткие пощёчины. Не защитил, не спрятал, не смог. Намджун ощущает такую дикую боль - которую прежде и представить не мог. Он поглядывает на мужа, что спрятался в своем коконе, и не представляет, что чувствует омега. Сокджин носил малышей под сердцем, мучался в родах и проводил с ними все время. Забрать детей у родителей - просто не по-человечески.
Намджун роняет лицо в ладони и ненавидит себя за то, что ещё не нашел своих малышей. Они, наверно, плачут, голодны, скучают по родителям, испуганы. Вдруг с их малышами что-то сделали. Вдруг их убили, а Намджун сидит здесь и ничего не может найти.
- Господин, мы их найдем. Обязательно найдем и воздадим этим ублюдкам по заслугам, - Тэ повторяет это в который раз, но Намджуну не легче.
- Почти двадцать лет... Я во главе этого клана. И никогда не думал даже о том, чтобы нарушить негласное правило, - Джун вспоминает наставления отца и тихо цитирует, - Причинять боль или вред своим соперникам через омег и детей - позорить свою честь.
Тэсок молча кивает, а Намджун ждет хоть какой-то весточки. Должны же они выдвинуть чего хотят. Чимин влетает в офис и сначала сталкивается с братом, но даже не здоровается, сразу меняет курс к Сокджину. У Джина глаза от слез опухли, его взгляд пустой, будто бы в никуда. Он до сих пор думает только о том, как его дети. В ушах стоит их плач.
Чимин, шокированный похищением малышей, пытается поддержать омегу как может. Сокджин на него внимание не обращает, а Юнги прослеживает за Чимином. Тот неосознанно гладит свой живот, и Юнги фиксирует в голове - беременный.
В кабинет залетает один из помощников, запыхавшись, и громко говорит:
- Прислали место встречи и требования, - передает планшет своему главе и отходит.
Сокджин аж на месте подскакивает, подходит к мужу, смотрит на подтверждающее фото детей, которые уже красные от криков и слез, хватается за плечо Намджуна. Джун мужа придерживает, требует позвать врача, омега уже без сил - на грани обморока.
- Выезжаем, - отдает короткий приказ Намджун. Он передает мужа врачу и просит Чимина присмотреть, - Я верну наших малышей очень скоро, - произносит Джун и мягко целует мужа в лоб, смотря как ему ставят успокоительный укол.
~~~
Юнги отходит от Чонгука короткой перебежкой, прячась от него даже в такой момент. Чонгук очень не доволен тем, что омега сейчас с ними, даже если он и глава целого клана, который стреляет лучше всех. Шадоу беспокоится о том, что с любимым может что-то случится, каким бы внимательным он не был.
Намджун глубоко дышит, пытаясь успокоить себя. Нельзя наброситься на этих людей сразу - пока дети не будут в безопасности. Встреча назначена в заброшенном амбаре. Намджун в окружении еще двадцати людей заходит в помещение и принюхивается. Юнги сканирует обстановку, а Чонгук Юнги. Минхо подмечает смятение главы и не представляет, что нужно сделать, чтобы тот пришел в себя. Намджун поглядывает на часы и ждет, пока появится хоть кто-то. Джун напрягается, обхватывает пистолет ладонью, но видит силуэты.
- Невероятный Маккоя, - с легкой забавой в голосе произносит появившийся мужчина. Он облачён в черно-красный костюм и маску, эмблема льва на плече и маске выглядит странно коряво. За мужчиной следом идет с десяток парней, выглядящих точно также. Маккоя судорожно просматривает каждого и, вздохнув, пытается сохранить самообладание, чтобы не перестрелять их нахуй, - Вы согласны на предложение нашего господина?
- Сначала я увижу, что мои дети в порядке, - отвечает Маккоя и сурово шагает вперед. Его останавливают предупреждающим поднятием ружий, и он останавливается.
- Что ж, - мужчина поворачивается к своим людям, и Намджун по голосу слышит, что тот ухмыляется. Юнги же подмечает, что манера общения и у этого человека, и у того, что был на вечере Кимов буквально одинаковая. Показалось, будто бы это один и тот же мужчина, но река крови у горла напоминает, что этого быть не может. Какая у них цель? Почему они появляются только там, где Кимы, но искали Юнги, - Принесите детей.
Намджун сжимает рукоять пистолета. Его мысли обращены то к детям, то к Сокджину. Двое мужчин приносят малышей, Джун ещё не видит, но уже слышит детские крики. Когда малыши появляются в зоне видимости - Маккоя выдыхает. Сыновья громко кричат, Тэсок успокаивающе кладет ладонь на плечо главы и судорожно вздыхает.
- Отдайте мне моих детей, - не просит, а требует Маккоя, - И я хочу говорить с вашим господином.
- Увы, наш господин не может с Вами встретиться, - снова ухмыляется мужчина, а Намджун мечтает в него выпустить весь магазин. Юнги смотрит на местного главаря, который поворачивается на пару градусов к левой половине толпы, где стоит Чонгук, и едва заметно кивает. Юнги сканирует каждого из десяти людей там стоящих и подозревает всех. Вряд ли человек в маске сделал это просто так. Юнги подозревает всех. Включая Чонгука, - Сначала вы подпишите документы, а потом мы отдадим детей. Подтвердите письменно, что отдаете клан в пользу нашего главы.
- Как мне подписать такие документы без указания имени вашего главы? - уже закипает Намджун, мечтая прижать своих сыновей к груди.
- Имя мы впишем самостоятельно, - мужчина подходит и передает документы. Намджун быстро пробегается по строчкам под крики детей и, следуя плану, подписывает документы.
Намджун передает документы, но не отпускает из руки, пока в его ладонь не вкладывают двойную люльку. Намджун передает малышей помощнику и, убедившись, что дети в безопасности, что их вывели в укрытие, подает сигнал. Все люди со стороны Кима прибегают к укрытиям и начинают стрельбу из них.
Все словно в тумане. Выстрелы раздаются один за одним, крики становятся все громче, аура смерти витает в помещении. Юнги сам на себя злится, но все время проверяет в каком положении Чонгук. Омега перезаряжается и замечает, что Чон остается один, рядом ни Минхо, ни кого-то другого, а на него надвигается толпа. Юнги не сомневается в чонгуковых способностях, но он невнимателен. Мин оглядывается и перебегает к Чонгуку, отстреливаясь от мужчин в масках. Юнги не успевает добежать, но уже видит, что в Чонгука целится из укрытия. Чон не видит, смотрит совсем в другую сторону, и Юнги в момент выстрела, перекрывает Чона с другой стороны. Пуля заходит в районе ключицы, и Юнги едва сдерживает крик. Чонгук затаскивает его в свое укрытие, а Юнги понимает, что с таким прицелом, пуля бы прошла над Чонгуком, в другого человека. Чонгука было бы убить легче, но будто бы никто не пытается. Юнги начинает снова его подозревать, но от боли чуть ли не воет. Кряхтит и перезаряжает пистолет, стреляя в людей в масках.
~~~
Сокджин смотрит на часы и проклинает этот мир. Уже одиннадцатый час его малыши черт знает с кем, в какой обстановке. Чимин пытается с ним разговаривать, но Сокджин игнорирует, смотрит на фотографию малышей и почти дрожит.
Сокджин за почти восемь лет жизни с Ким Намджуном и не подозревал о такой любви. Джин был уверен, что так, как он любит Намджуна - он больше не полюбит никого. Но когда родились их крошки, в сердце появилось два одинаковых с намджуновым места. Сокджин восполнился любовью и теперь по умолчанию думает не только о Джуне, но и о малышах Аароне и Амине. Сокджин сжимает чиминову ладонь в своих и тяжело вздыхает.
— Где же мои сыновья? — задает риторический вопрос Сокджин, а его голос звучит чересчур ослабшим.
Чимин не может подобрать ответ. Он, как будущий папа, представляет какую боль испытывает старший омега. Сокджин чересчур бледный, глаза все еще припухли, и он спокоен только из-за убойной дозы успокоительного. На самом деле Джина рубит в сон, но он сопротивляется.
Намджун спешно клацает на кнопки лифта коленом, придерживая детей на руках. Даже Аарон не мог успокоиться, пока отец не взял его на руки, естественно, что Амин кричао, что есть силы. Детские голоса сильно охрипли от постоянных криков, Намджун даже не уверен кормили ли их, поэтому заехал в ближайший магазин и подготовил десткие смеси в экстренном режиме. Малыши все еще хныкают, из-за стресса не могут уснуть, скучают по запаху папы. Тэсок предлагает помочь, но Намджун не хочет выпускать из рук сыновей, и помощник не обижается.
Когда Сокджин видит мужа, он не верит. Не верит собственным глазам, но подскакивает с места, чуть ли не падая от слабости. Чимин подскакивает следом, выдыхает с облегчением, ищет взглядом мужа, друга и брата, но никого не видит. Сокджин дрожащими руками берет детей, прижимает их к груди и по очереди целует в макушки. Малыши притихают на руках папы, и Джин устало садится на диван.
— А где остальные? — слегка испуганно спрашивает Чимин.
— Юнги в больнице, и Чонгук с Хосоком поехали с ним. Не критично, но его надо подлатать, — поясняет Джун и садится рядом с мужем. Чимин оставляет семью наслаждаться воссоединением и отправляется в больницу.
~~~
Юнги ненавидит больницы. Больничный запах, противно белые стены, форма врачей – все это наталкивает на негативные мысли. Медбрат бинтует его грудь и руку в тугую повязку. Мин глубоко дышит, смотрит на капельницу в собственной руке и благодарит чудодейственное обезболивающее за то, что не терзается. Ему жаль, что не смог увидеть воссоединение семьи Ким, но он все равно спокоен. Жаль, что продырявился зря, ведь Чонгуку ничего не угрожало.
— Зачем ты подставился под пули? — тихо спрашивает Чонгук, когда весь медицинский персонал уходит. Хочется коснуться фарфоровой кожи, поцеловать, но Юнги к себе не подпускает.
— Я думал, что ты – цель, — признается Юнги.
— Хотел меня защитить? Моя пантера, это ведь я должен тебя защищать... — Чонгук, не выдержав, подходит и садится на край кровати, — Малыш, ты меня прощаешь?
— Чонгук... — Юнги тихо зовет и смотрит на свои ладони, подбирая слова. То, что он испытал, когда подумал, что альфа в смертельной опасности – словами передать не может, — Я же, блять, люблю тебя. Люблю, не смотря на то, что между нами было. И да, я готов прощать, но мне нужно быть уверенным в тебе, — омега запинается, поднимает взгляд и смотрит на Чонгука, — Пойми, Чонгук. Я готов принять пулю за тебя. Но не от тебя.
— Пантера. Я тоже безумно тебя люблю. Сделаю все, что в моих силах, чтобы не разочаровать тебя.
Чонгук обхватывает юнгиево лицо в свои ладони и притягивает ближе. Поцелуй нежный и почти ленивый. Юнги мягко отвечает, обещая себе стараться как можно больше, чтобы простить выходку со шрамом.