Опиум |18+|

Намджун бежит по больничным коридорам, игнорируя противные и липкие взгляды прохожих и их шепоты за спиной. Тэсок бежит следом, не желая оставлять своего главу в такой важный день. Намджун чуть ли не сносит с ног какого-то медбрата, но бежит сломя голову, пока не натыкается на Марселя, что нервно ходит из стороны в сторону.

— Как мой омега? — испуганно спрашивает Маккоя и чуть ли не ломает собственные пальцы.

— Роды начались час назад, пока все хорошо, ждем, — отчитывается Марсель. Намджун выдыхает и смотрит на горящую красным надпись «не выходить».

— Мне нужно к мужу, — требует Намджун и отчаянно долбит кулаками дверь родзала.

Один из медбратов выходит и не смеет противоречить Маккое, известным своей жестокостью за непослушание. Альфу быстро переодевают в стерильное и проводят в родзал. Намджун испуган до глубины души, он смотрит на уже уставшего мужа. Сокджин не кричит, лишь сильно хмурится и беззвучно плачет, но выполняет каждое требование врачей под их похвалу. Ноги омеги закинуты на специальные подставки, а вокруг него толпятся шесть врачей. Намджун подлетает к мужу и берет его за руку, мягко целует запястье.

— Я здесь, любовь моя, я рядом, надо потерпеть.

— Боюсь, Намджун... — произносит омега, переживая за рождение своего малыша и сильно тужится по сигналу врачей. Он крепко сжимает руку своего альфы и немного успокаивается, вдохнув его аромат, — Еще ведь рано...

Намджун, хмурясь, контролирует каждое движение врачей, видит, насколько его омеге больно и кусает внутреннюю сторону щеки, виня себя в его муках. Сокджин крепко держит мужа за руку, боясь отпустить – вдруг единственное успокоение внезапно растворится. Намджун и мысли не допускает о том, чтобы выйти и оставить своего мальчика. Сокджин часто говорил, как сильно боится рожать один.

Роды затягиваются, омега уже совсем без сил, а с каждой минутой становится все больнее, врачи давят на живот, пытаются вытащить малыша, но тот никак не собирается наружу. Сокджин, зареванный от ужасной боли, продолжает делать все, что говорят врачи, хотя половина их слов идет куда-то мимо. Намджун жалеет, что не может забрать боль мужа на себя, не знает, чем помочь и просто подбадривает любимого своим присутствием. Омега все еще не кричит, лишь плачет и сильно-сильно тужится, чтобы поскорее встретиться со своим малышом. Намджун уверен, что будет он на месте мужа, то вся больница слышала бы его крики. Хочется сказать мужу что-то приятное, но Сокджин затыкает Маккою, не позволяя говорить какие-то дурацкие подбадривающие слова.

Моментное облегчение приходит с первым криком крошки. Сокджин шумно выдыхает и всхлипывает, смотря на маленькое тельце, которое спешно обтирают и кладут на грудь. В обессилившем теле появляются внезапный прилив сил, Джин поднимает ладонь и касается своего малыша, глубоко вдыхая его аромат и сразу пытаясь понять вторичный пол. Врачи возятся с пуповиной, а для Сокджина весь мир замер. Намджун смотрит то на сына, то на мужа и улыбается самой широкой улыбкой. Джин уже почти в трансе любви к своему ребенку, когда врач снова требует тужиться, что омега выполняет беспрекословно. Он уже не чувствует боли, переполненный любовью к столь долгожданному малышу, когда на его грудь кладут еще одного.

Омега шокированно смотрит на своего мужа и детей и улыбается. Намджун целует его в лоб со всей нежностью и не может дождаться момента, когда обнимет своих детей.

~~~

Юнги чувствует лёгкую прохладу, но не хочет просыпаться, нежась на столь приятных шелковых простынях, пропитанных чонгуковым ароматом. Омега ворочается в постели, но кто-то заботливо укрывает теплым одеялом. Юнги снова засыпает, видя во сне отрывки проведенной ночи. Словно дикие звери, они боролись, пытаясь друг друга победить. Два доминанта, спорящие между собой, не могли справиться с собственными чувствами. А Юнги, узнав какого это, предаваться столь сладострастным утехам с альфой, пожалел, что не попробовал раньше. Чонгук едва выжил, разбудив внутреннего зверя омеги. Мин не то, что отдохнуть не дал, он даже перерыв не одобрял, не отпуская альфу до рассвета. А Чонгук, узнав, что секс по любви дарит такой кайф, хочет всю жизнь провести в постели в любимым.

Юнги трет сонные глаза и смотрит вокруг. Он лежит на животе, одеяло прикрывает лишь ступни ног, омега в очередной раз раскрылся. Чонгук, стоя к любимому спиной, подбирает ремень к черным брюкам и вдевает его, застегивая. Юнги, облизывая губы, смотрит на широкую альфью спину, покрытую красными полосами, кое-где с запекшейся кровью. Омеге становится немного стыдно, он усаживается на постели и прикрывает ноги одеялом. Чонгук расправляет плечи и шикает от лёгкой боли, касается спины через плечо и улыбается тихому голосу позади:

— Сильно болит? — спрашивает Юнги, прекрасно понимая, что этими следами наградил Чонгука сам.

— Нет, — с самодовольной улыбкой произносит Шадоу и поворачивается лицом. Юнги заметно краснеет, но смотрит на альфу влюблёнными глазами. Чонгук подходит к постели и садится на ее край, гладит омегу по щеке, — Пантера должна была выпустить коготки. И лучше так, нежели, ты вопьёшься ими в мою глотку. Ты еще себя не видел.

Чонгук рассматривает миново тело и ухмыляется, скользя по оставленным отметинам, что стали свидетелями столь жаркой ночи. Юнги неловко улыбается и машинально льнет щекой к теплой ладони. Разомлевший омега ластится, словно котенок, а Шадоу, влюблённый по уши, продолжает глазеть.

— Лучше скажи: как ты? — Чон запинается, подбирая подходящие слова, но ничего не приходит в голову, — Твой первый раз... Обычно это достаточно болезненно.

— Эм.... — Юнги краснеет и кусает нижнюю губу, ерзая на месте — Я в порядке.

— Пантера, — томно вздыхает альфа и затягивает омегу в поцелуй, привычной хваткой сжимая его бедро. Юнги упирается коленками в кровать и приподнимается для удобства, опирается на плечи любимого и углубляет поцелуй. Шёлк спадает с нежной кожи, оголяя все тело, и Чонгук с силой сжимает упругие ягодицы, — Тише, мой мальчик, ты меня так съешь,  — произносит альфа, отстраняясь от Юнги. Омега тушуется, усаживается на кровати и смущенно отводит взгляд.

— Как ты понял?

— Что я твой первый и, надеюсь, последний альфа? — Юнги кивает, а Чонгук не может скрыть свое счастье, — Это неважно, милый. Главное, что теперь я твой альфа, а ты мой омега.

Юнги снова тянется за поцелуем и наседает на альфу. Омега прячет свое смущение, углубляет поцелуй, заставляя Шадоу забыть о том, куда он собирался.  Чонгук настолько проникается этим моментом, что не замечает, как оказывается прижатым к кровати, а на его бедрах сидит самый лучший мальчик. Юнги чересчур активно зацеловывает чонгукову грудь и шею, постоянно возвращается к губам и почти не отстраняется.

— Моя ненасытная пантера, — Чонгук переворачивает омегу и чувствует, как в глазах огоньки пляшут, — Ты же знаешь, что я не могу сдерживаться, когда ты ведёшь себя так.

— Никто не просит тебя сдерживаться, — произносит Юнги, но альфа больше не дает сказать ни слова. Стягивает с себя брюки и, разведя омежьи ноги, целует их и заполняет любимого собой, желая слышать лишь его стоны.

~~~

Юнги нежится в самых любимых объятиях, не хочет открывать глаза. Теплая вода в ванной хорошо согревает и без того разгоряченные тела, а пена забавно цепляется за волосы и тело. Чонгук перешел на режим нежности: он мягко выцеловывает крепкие на вид плечи, раскаченные постоянными тренировками и представить не может, насколько тяжела ноша, которую тащит на них омега.

— Не хочу от тебя отрываться ни на секунду, — шепотом говорит Шадоу, — Но мне пора уезжать. Хочу успеть выбрать кортеж на свадьбу Чимина перед работой.

— Они хотели скромную свадьбу в кругу семьи, Чонгук, — тихо напоминает омега, позволяя себе продолжать нежиться в объятиях альфы.

— Нет уж, мой брат должен выйти замуж с размахом. Даже если и за этого Хосока, — Чонгук кривится, а Юнги спиной чувствует, какая на лице любимого застыла гримаса.

— Хосок очень хороший и достойный альфа. Ты должен быть рад, что твой брат нашел хорошего человека, — пытается вразумить Юнги, но Чонгук продолжает возмущаться, — Хосок тоже против того, что происходит между нами, но желает, чтобы я был счастлив, даже если с тобой.

— Что происходит между нами... — Чонгук заглядывает любимому в лицо и улыбается, — Давай называть вещи своими именами. Мы в отношениях, мы любим друг друга.

Юнги коротко кивает, но Чонгук привык. Мину тяжело дается часто повторять столь заветные слова, но ему нужно время. То, что омега открылся для него полностью – уже знак большой и чистой любви.

~~~

Сокджин смотрит на малышей, и глаз оторвать не может. Ему немного тяжело стоять до сих пор, но он продолжает упрямиться, лишь бы быть к детям поближе. Сокджин чувствует себя самым счастливым. Он молился за одного малыша, а смог стать папой двоих. Сначала он злился, что врач ему это не сказал, а потом благодарил. Сам ведь просил лишнего не рассказывать, а доктор понял его слишком буквально.

Намджун заходит тихо, боясь нарваться на недовольство мужа, если закроет дверь слишком громко, пока малыши будут спать. Две крохи выматывают своего папу слишком сильно, но это для Сокджина такая радость, что ему никакая усталость настроение не портит. Намджун подходит, целует мужа и смотрит на спящих ангелочков в одинаковых костюмчиков и все еще учится их различать. Сокджин же, сразу понимает, где кто.

— Любовь моя. Пора ехать домой, — тихо говорит Намджун. Сокджин улыбается, жмется спиной к альфьей груди, позволяя себе немного нежности. Намджун целует его в шею, шепча приятности, — Знаешь, малышам пора дать имена.

— Пора... — также тихо отвечает Сокджин и обдумывает имена, которые были в голове всю беременность.  Ни одно не кажется таким подходящим, как нужно, — Может ты назовешь?

Сокджин обвивает торс мужа, прячась в его объятиях от всего мира. Намджун целует любимого в макушку и молчит, обдумывая. Тоже не может подобрать имя, все хорошие будто вылетели из головы.

— Давай я назову омегу, а ты альфу? — предлагает Маккоя, смотря на своих малышей, — Назови первое имя, что придёт в голову.

— Аарон проснулся, — произносит Сокджин и улыбается, следя за малышом. Омега поднимает его на руки, придерживая аккуратно, и целует в маленький носик. Джин смотрит на мужа, что одобрительно улыбается и кивает.

— А Амин еще спит, — тихо отвечает Намджун, аккуратно накрывая сына одеялом.

Аарон и Амин родились с разницей в шесть минут. Омега стал первенцем, которому так сильно радовались, но через пару мгновений альфочка удвоил родительское счастье. Намджун первые пять дней отойти боялся, непонятная мания преследования засела в голове. Ему казалось, что стоит оставить мужа и детей без своего присмотра – и их кто-то обязательно украдёт. Намджун, если честно, до безумия боится. Боится стать плохим отцом и мужем, боится не оправдать ожиданий, не суметь защитить. Меры защиты усилились втрое, но альфа не выдохнул, и только скоджиново : «все будет хорошо» немного успокоило. Сокджин, растивший младших братиков, сыновей на руки взял спокойно и сразу знал, что делать и как решать проблемы. Намджун же, прокручивая в голове все прочитанные книги про детей и отцовство, ничего не мог понять. Что делать, если Джина не будет рядом, а малыши будут плакать? А как их успокоить, если плакать они будут одновременно? А как кормить?

— Любимый, дай Амина, Аарона я уже одел, — произносит Сокджин, целуя младшего сына в лобик и умиляясь его наряду.

Главный намджунов страх. Намджун держал сыновей дважды, но не помнит эти мгновения. Они тогда только родились, и отец семейства просто под эффектом счастья поддержал обоих на своих руках. Сейчас же это дается с трудом. Намджун всегда был крупнее своих сверстников ещё с молоду. Намного выше среднестатистических корейцев, раскаченный от постоянных тренировок он был будто горой, за который Сокджин всегда чувствовал защиту. Намджун боится, что не рассчитает силу и сломает что-то сыновьям. А вдруг уронит?

— Намджун, — привлекает внимание Сокджин. Омега после родов еще не восстановился полностью, но сейчас Намджун , глядя на мужа с малышом, считает его самым красивым, — Ты ничего ему не сделаешь. Все будет хорошо.

Намджун тяжело вздыхает и аккуратно просовывает свои огромные руки под маленькое тельце. Малыш ворочается, но альфа аккуратно придерживает за шею и попу, приподнимая. Намджун со страху прижимает малыша к себе, и Сокджин мечтает сохранить этот момент в памяти. Столь смущенный своими же действиями грозный Маккоя с такой трепетностью прижимает первенца к себе.

Альфа любовью переполнен. Он отдал приказ найти лучшего воспитателя, чтобы Джин не переутомлялся с двумя крохами, приказал срочно привезти домой вторую кроватку и пополнить все запасы. Марселя он замучал сбалансированным питанием, чтобы муж питался только лучшим. Но сейчас, смотря на малыша на своих руках, альфа плакать от счастья хочет.

Выходя с мужем из больницы, Намджун почти звереет. Хочется защитить их от всего мира, но даже перекрытые выходы не позволяют насладиться моментом только с семьёй. Блядские папарации слепят вспышками глаза, Намджун пытается закрыть семью своим телом, но машинально тянется к пистолету, переживая за безопасность своих главных сокровищ. Как только семья усаживается в большую машину, альфа выдыхает, садится рядом, придерживая Амина на своих руках. Аарон сладко спит в своей люльке. Старший сын наоборот, хорошо спит только на руках, поэтому Сокджин его забирает и аккуратно укачивает.

Наступает новая и счастливая глава их жизни. И если кто-то посмеет причинить вред его семье, Маккоя скормит их своим змеям.

~~~

Хосок, припарковав машину, забирает все пакеты из багажника, вешая на руки. Чимин заказал слишком много всего, но альфа готов исполнять любую прихоть. Он забирает коробку с десертами на пробу и идет к дому. Едва открыв дверь, Хосок бросает почти все пакеты у входа. Он ищет Чимина, чтобы позвать пробовать торты, но тот все не отзывается. Хосок заходит в спальню и тормозит. Чимин, стоя в белом костюме, поправляет волосы и рассматривает свое отражение. Хосок от его красоты чуть ли не слепнет, но молчит, напугать боится. Омега любуется собой и, случайно почувствовав аромат жениха, оборачивается и вскрикивает:

— Хосок, уходи!

— Почему? — непонимающе уточняет альфа, подходя ближе, — Тебе очень идет.

— Нельзя видеть жениха в свадебном костюме до свадьбы, — произносит Чимин, хотя сам сдается и обнимает альфу, — Примета плохая.

— Я не верю в приметы, — Хосок нежно целует омегу в губы и улыбается ему, следом чмокая в носик, — До нашей свадьбы всего неделя. Ничего не произойдёт.

Чимин льнет к альфе, стараясь поверить его словам и отбросить предрассудки. Хосок ему улыбается и тянется за очередным поцелуем, на что младший охотно отвечает.