Опиум |18+|

Юнги еще никогда не было так плохо. Так хочется выпить бутыль коньяка, которая может немного приглушить эти чувства, но с таблетками мешать нельзя. Юнги не может избавиться от собственных мыслей. Он неосознанно вспоминает Чонгука, вспоминает их поцелуи, вспоминает крепкие руки альфы, который немного грубо мнут омежью талию и никогда ниже, псевдоджентельмен. Юнги облизывает губы, вспоминая, как Чонгук ласкал поцелуями и языком его шею и мечтает испытать это сейчас. Внизу живота все тугим узлом вяжется, Юнги нежно касается своих бедер и грубо сжимает их ладонями, пытаясь повторить те ощущения, которые были от чонгуковой хватки.

Юнги представляет их с Чонгуком секс. Да, Юнги не ангел, он, конечно же, в свои двадцать шесть лет видел «запрещенные видео» и ласкал себя самостоятельно в дни течки. У Юнги не было особого желания занимать подобным в другие дни, разве что в подростковые годы, когда гормоны с ним играли злую шутку, но сейчас Мин чуть ли не стонет от одних лишь мыслей.

Юнги уже двадцать шесть лет и, наверно, давно пора узнать какого это: быть с альфой. И, вспоминая ту бурю эмоций, которую испытывает омега при поцелуях с Чонгуком, тяжело представить, что будет, когда они перейдут на следующий этап.

Юнги плохо. Он мечется по кровати, стаскивает с себя мокрые штаны с бельем одним рывком и чуть выдыхает. Обнаженную кожу ласкает легкая прохлада, наступающая из открытого окна. Юнги будто бы ломают кости, выкручивая их. Омега гладит себя по внутренней стороне бедра и зажмуривает глаза до боли. Образ Чонгука всплывает сам, Юнги не сосредотачивается на нем, но видит альфу с дурацкой ухмылкой.

«Омега решил поиграть во взрослые дела?» — эхом раздается в голове омеги.

Их первая официальная встреча. Юнги видел Шадоу не раз, но, стоя позади отца, не привлекал к себе внимание. Главе теней всегда было плевать на тех, кто на «подхвате», и он даже не замечал омегу, который совсем скоро захватит его сердце в свои руки. Юнги помнит с каким пренебрежением Чонгук смотрел на него на первой встрече. Юнги помнит с какими глазами альфа глядел на него сегодня утром. От ненависти до любви?

Юнги не уверен, что Чонгук любит его. Он также не уверен, что сам любит. Ведь любовь такое странное и непонятное чувство. Юнги наблюдал за любящими людьми. За Намджуном, за Хосоком, за своим отцом, который не давал шанса другим за много лет. Любовь альф такая разная и многогранная, по-разному проявляется, а вот у омег будто все одинаково. Чимин и Сокджин, хоть и в корни разные, но на своих любимых смотрят одним взглядом. А Юнги смотрит также или отличается?

Юнги сглатывает вязкую слюну и пальцами касается промежности, подбирая на них смазку. Он одной ладонью прижимает чонгуков пиджак к носу, вдыхая терпкий аромат, а второй проникает в собственное нутро и глушит сладкий стон, кусая свои губы. Пальцы ритмично двигаются, а губы уже кровят от постоянных укусов. Юнги старается быть тише, судорожно дышит с каждым движением, а в голове проносится излюбленным голосом: « моя пантера »

— Чонгук... — омега томно вздыхает имя, с которым ловит яркую волну оргазма. Лёгкое тепло разливается по телу, Юнги слегка вздрагивает и медленно старается отдышаться, метнув взгляд к столику. Омега быстро выпивает таблетки, оставленные домработником, пока новый приступ боли не покорил его.

~~~

Чонгук мчит по трассе и, несмотря на правила, обгоняет ряд машин. Юнги плохо, и альфа ему нужен. Один звонок, и Шадоу, не слушая недовольного Минхо, рванул к своему мальчику. Как назло: машин слишком много, час-пик мешает добраться быстрее. Чонгук косо паркует машину возле юнгиева дома и слишком нервно стучит в дверь, которую не открывают дольше положенного. Шадоу готов выломать эту дверь, он сильно сжимает и разжимает кулаки, уже готовясь выбивать, но домработник омеги слегка натянуто улыбается на пороге.

— Господин Чон... — тихо приветствует Минхёк, не ожидая, что глава теней явится так быстро, — Прошу... — отступает назад, слегка склоняя голову старший омега, но так и не придумав оправдание для Юнги.

— Как Юнги? — сглотнув, спрашивает Чонгук. Он заходит в дом и чуть ли не падает от аромата морозного ментолового нектарина. Чонгук глубоко вдыхает, чувствуя легкий прилив возбуждения, но старается держать себя в руках.

— Пока спит. Угостить Вас чем-нибудь? — смотрит на взволнованного альфу домработник.

Чонгук отмахивается и сразу поднимается в спальню омеги. Шадоу задерживает дыхание, отворяя дверь в комнату своей пантеры. Чересчур сильный аромат омеги едва не обволакивает  всего Чонгука, но он держится, подходя к кровати Юнги. Мин мирно спит, его брови нахмурены, а лоб влажный от пота. В руках у омеги сжата до боли знакомая вещь, и Чонгук улыбается. Улыбается ярко и наклоняется, нежно целуя спящего омегу в скулу.

Пока пантера спит, Шадоу почти бесшумно ходит по уже изученной комнате. Большая мягкая кровать с кучей подушек, рассчитанная на троих или четверых. Чонгук бы с удовольствием прилег рядом, обнимая такого крохотного Юнги, но не хочет его испугать. Шадоу продолжает, рассматривает большой книжный стеллаж во всю стену и присматривается к книгам.  Альфа хватает с полки одну из книг и вчитывается в первые строки.

«Любить – значит быть рядом. Любить – значит улыбаться всякий раз, когда видишь его. Любить – это простить ему то, что не хочется прощать. Ведь любовь единственное, что спасет нас. Любовь к нему – единственное, что помогает дышать в этом захламленном мире»

Чонгук сглатывает ком в горле и просматривает отрывок вновь. Его взгляд мечится от книги к Юнги и наоборот, но он не понимает, что думает. Чонгук откладывает пока книгу и, пообещав себе к ней вернуться, осматривает дальше. Шадоу цепляется взглядом за большой комод и, поддавшись инстинкту, открывает его. Альфа, увидев аккуратно сложенное нижнее белье омеги, отчего-то смущается и слишком громко захлопывает ящик.

Чонгук проверяет спит ли омега и, подхватив книгу, садится на кресло рядом с кроватью, он вновь открывает ее и начинает увлеченно читать, каждые десять минут проверяя состояние младшего.

~~~

Юнги просыпается от неприятной тянущей боли и потирает свои глаза. Он приподнимается в постели и тянется рукой к стакану с водой, осущая его залпом. Юнги глубоко дышит, пытаясь прогнать чонгуков запах, но не выходит. Он хочет встать с постели, но замечает Чонгука, что смотрит на него.

— Не хотел тебя испугать, вот и молчал, — оправдывается Чонгук и откладывает книгу, — Минхёк меня позвал.

— Что... — Юнги слегка откашливается и пьет еще немного воды, смотря на альфу. Неловко закутывается в одеяло, ведь сидит в тонкой пижаме, — Что ты читаешь? «Остался ли я в твоем сердце? », не думал, что тебе нравится такая литература.

— Я по названию схватил, аннотацию не читал, а потом затянулся, — произнес Чонгук и подсел к Юнги на кровать.

Шадоу смотрит на слегка смущенного омегу и нежно касается пальцами его щеки. Фарфоровая кожа непривычно горячая, Чону кажется, что он словно обжигается. Омега податливо ластится к рукам альфы, не в состоянии утихомирить внутреннего зверя. Чонгук не спешит, боится причинить боль, надышаться любимым ароматом не может. Юнги смотрит на него мягко, не скрывая блестящие от радости глаза, всё-таки альфа заставляет улыбаться одним своим присутствием.

Юнги подсаживается ближе, аккуратно касается руки альфы поверх своей щёки и молчит. Не нужно слов, он говорит глазами. Юнги молчит, но смотрит с такой любовью, что смущается уже Чонгук. Он все видит и понимает, а сердце начинает так часто биться, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Юнги облизывает губы, бросает короткий взгляд на чонгуковы и отдается желанию с головой. Разум туманится, омега целует старшего с такой трепетностью, будто вкладывая в этот поцелуй всю душу. Внизу живота приятно тянет, но Юнги не спешит. Он целуется со своим альфой, абсолютно принимая его. Именно в этот момент он прощает Чонгуку все. Юнги прощает его за злые разговоры, за грубость, за оставленный шрам, за ту боль и скомканные чувства, что омега испытывал, пока пытался понять: стоит ли оно того?

Чонгук не пытается перехватить инициативу – отпугнуть боится. Его пантера захватила альфье  сердце в свои лапы и не выпускает. Держит цепко, а если вырвать – то оцарапает так, что смерть наступит мгновенно. Чонгуку хочется прикрыть глаза, чтобы раствориться в ощущениях, но не хочется и на секунду уводить глаз от любимого, который перестал, наконец, скрываться. Юнги, словно распустившийся цветок, который очень долго рос. Его лепестки открывались один за другим и теперь видно столь прекрасный бутон и сердцевину – саму суть омеги.

Юнги залезает на колени Чонгука, продолжая сладкий поцелуй. Альфа обхватывает его талию, улыбаясь тому в губы, слегка сжимает её, медленно скользя руками вниз. Чонгук обхватывает руками такие желанные ягодицы, вспоминая, как часто он представлял этот момент. Юнги всегда обладал хорошими формами, а альфа мечтал его коснуться. Когда-то он не представлял, что Мин ответит на его поцелуй, а сейчас он касается тех мест, о который он и помыслить не мог. Чонгук следит за омежьей реакцией, а он, улыбаясь, словно чеширский кот, ластится к альфе сильнее.

Чонгук уже не может сдерживаться, он укладывает желанного омегу на кровать и нападает на его шею. Омега сдерживается, но Чон выцеловывает фарфоровую кожу словно в последний раз в жизни. Он покрывает шею своей пантеры россыпью отметин, ведь нежная кожа легко краснеет.  Чонгук бархатно смеется, представляя как получит, когда омега поймет состояние своей шеи.

— Почему смеешься? — тихо спрашивает омега, смотря на нависшего над ним Чонгука. Чон стягивает с него верх пижамы и целует омежью грудь, языком проходясь по правому соску, на что Мин до крови кусает свои губы и выгибается, подобно коту, — Я выгляжу глупо, да? — едва слышно говорит Юнги, заметно смущаясь.

— Ты выглядишь, как мечта, — прямо в губы шепчет Чонгук и улыбается, — Ты самый сильный омега из тех, кого я знаю. Самый красивый, невероятный и неповторимый. Где же ты был всю мою жизнь, Юнги? Возможно, встреть я тебя раньше, все бы было совсем иначе, — произносит альфа и опускается к губам омеги. Он целует его мягко, вкладывая все чувства, бушующие внутри, в этот поцелуй. Боится, что Юнги резко передумает, что оттолкнёт, поэтому не может вложить всю ту страсть, что копится в альфе с первой встречи. Чонгук отстраняется и, неловко облизнувшись, смотрит на любимого, — Моя пантера... Ты вызываешь во мне желание жить, дышать. Я не думал, что смогу когда-нибудь полюбить, — Чонгук шумно сглатывает, подбирая слова, но не может прожить так долго без поцелуев омеги, чмокает его пару раз в сладкие губы и смотрит в такие искренние глаза, а Юнги столь внимательно слушает, будто боясь хоть каплю речи пропустить, — Я... Вдруг влюбился. Но в тебя влюбляться было нельзя. Ведь ты слишком хороший для такого, как я. Не то, что влюбляться, я даже смотреть на тебя не должен был, — Чонгук смотрит на омегу, на его внезапно заслезившиеся глаза и, закусив губу, решает признаться, — Юнги, я люблю тебя. Люблю так, что без тебя не хочу существовать.

Юнги смотрит на Чонгука влюблёнными глазами и сам тянется за поцелуем. Он пользуется замешательством альфы и перекидывает его, укладывая спиной на кровать, залезает на бёдра, слегка проехавшись по такому ощутимому альфьему возбуждению. Юнги больше не в состоянии сдерживаться, он судорожно расстегивает пуговицы чонгуковой рубашки и теперь уже сам выцеловывает альфью грудь. Чонгук тяжело дышит, спешить не хочет, но и процессом планирует управлять сам. Будто бы борясь друг с другом, они постоянно меняют положение, пока альфа не блокирует запястья омеги своей рукой.

— Не будешь слушаться – свяжу.

Юнги временно поддается, играя по правилам альфы, но течка так сильно туманит разум, что он планирует сдаться полностью. Юнги умирает от желания, новый прилив заставляет буквально тереться о Чонгука, но Мин даже представить не может, как будет этого стыдиться. Он хочет скулить,  когда Чон стягивает с него брюки и начинает выцеловывать внутреннюю сторону бедра, пока омега весь сжимается от нехватки ощущений. Юнги рвано выдыхает и вспоминает, как совсем недавно представлял это, а Чон, будто бы читая мысли, ухмыляется и сжимает нежную кожу на бёдрах, подобно тому, как это делал сам омега.

— Шадоу... — томно вздыхает омега, когда Чонгук особо долго целовал нежную кожу возле линии белья.

Юнги впервые называет альфу его прозвищем. Омега смотрит на голый торс Чона, рассматривая различные шрамы, а после чересчур сильно хватает своего укротителя за плечи. Забитые татуировками руки напрягаются. Чонгук только хотел снять с омеги белье, но одно движение любимого, и он остановился. Юнги смотрит потерянно, боится, но признаться сам себе не может, не то что альфе сказать. Чонгук молчит, успокаивающе гладит по бедрам, видя легкое недоверие в глазах. Шадоу всем видом показывает, что готов остановится в любую секунду, но Юнги успокаивается сам, мягко кивая и расслабляя цепкую хватку. Мин готов раствориться в этой тени.

Шадоу поднимается обратно, целует самые вкусные губы, заставляя Юнги успокоиться. Альфа вновь целует шею и грудь омеги, чтобы тот сильнее загорелся желанием и больше не пугался. У Чонгука словно кости выкручивают, но он терпит, ставит желания любимого выше своих. Шадоу уже год хочет только свою пантеру, но получить никак не мог.

Юнги тихо стонет, и Чонгук на секунду останавливается. Альфа так активно играл языком с грудью Мина, что тот больше не мог сдерживаться. Юнги чертовски хорошо, но как же хочется, чтобы было лучше.

Чонгук снова касается резинки омежьего белья и, не встретив сопротивления, тянет его вниз. Омега смущается, но молчит. Он впервые обнажен перед альфой. Юнги, не сдержавшись, немного сводит ноги, но Чонгук, едва сдерживаясь, мягко разводит их и поднимается, чтобы скрыть неловкость. Альфа собирает пальцами смазку, растирает ее меж них и, целуя любимого, вставляет по одному в омежье нутро. Стенки слишком туго обволакивают два пальца, Чонгук не рискует добавлять еще один, чтобы не причинить боль. Шадоу четко следит за эмоциями младшего, и прекрасно понимает, в связи с чем такая реакция. Скрыв победную улыбку, Чонгук продолжает ласкать омежье нутро. Юнги стонет в поцелуй, и альфа отстраняется, чтобы послушать лучшую мелодию в своей жизни. Мин старается быть тише, но Гук против, поэтому сильнее давит на стенки, растягивая. Видя странные эмоции Юнги, альфа чуть замедляется и выводит пальчики в другом направлении, надавливая на столь чувствительную точку. Омега громче стонет, и Чонгук его понимает.

Чонгук затягивает любимого в чересчур страстный поцелуй и начинает в более быстром темпе работать пальцами, чтобы поскорее доставить удовольствие младшему. Юнги кусает Чонгука за губу вовремя оргазма и, почти умирая, воскресает. Он ткнется носом в альфью шею, старается отдышаться быстрее, чтобы не выдавать себя, вдыхает приятный аромат любимого и пытается не прикрывать глаза, чтобы не заснуть. Юнги ждёт продолжения, но Чонгук не подаёт таких знаков, лишь медленно гладит омегу по бёдрам и талии, нежно целуя в лоб и макушку. Страсть будто бы сошла на нет, осталась лишь тягучая нежность, и Мин не верит, что Чонгук не хочет.

— Чонгук? — аккуратно зовет Юнги и поднимает взгляд на чересчур нежного альфу. Чонгук за свое имя из этих уст убить готов. Он мягко улыбается омеге и понимает, что тот ждет.

— Маленький... — шепчет Чонгук и  оглаживает тонкую талию, — Я полежу с тобой, а ты немного поспи.

— Ты не хочешь? — спрашивает Юнги, стараясь не выдать удивление, но, разомлевший от оргазма, действительно хотел бы просто понежиться в чонгуковых объятиях. А Шадоу кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы не сорваться.

— Я хочу, чтобы наш первый раз произошел на «трезвую» голову, — поясняет Чонгук и акцентирует внимание на слове «наш», чтобы омега не догадался.

Юнги сомневается, но позволяет Чонгуку обнять себя. Альфа выцеловывает лицо любимого и считает себя самым счастливым человеком.

~~~

Хосок сразу после выписки из больницы направился к Юнги. Лучший друг не навещал его трое суток, и это показалось странным. Чимин отмалчивался, и это было плохим знаком. Хосок открывает дверь своим ключом и сразу понимает, что случилось. Аромат, который преследует его вот уже восемь лет, заполнил весь дом. Хосоку хочется уйти, чтобы не чувствовать этот запах ментолового нектарина, но что-то заставляет задержаться.

Минхёк, заметив незваного гостя, подбегает сразу:

— Господин Чон, прошу Вас прийти в другое время. Господин Мин не принимает гостей, — вежливо произносит домаправитель и нервно мнет пальцы.

— Я уже ухожу. Скажи, он в порядке? — лишь спрашивает Хосок и замолкает.

Со второго этажа спускается Шадоу. Альфа по-хозяйски проходит в гостиную, забирает оттуда какие-то вещи и взглядом ищет Минхёка. Заметив Хо, Чонгук лишь ухмыляется и, будто бы специально, провоцирует.

— Минхёк, Юнги голоден. Просил накрыть на террасе, — произносит Гук, а после отвечает на зов сверху, — Милый, я иду.

Хосок не дает Минхёку объяснить, разворачивается и идет прочь. Агрессия заполняет Чона полностью, но он решает разобраться с этим позже, но теперь окончательно записывает Чон Чонгука в свои враги.