правосудие
— Пока не открывай глаза.
Минхек, нависая над лицом младшего на своих коленях, аккуратно протирает порез, дезинфицирует его, дует сразу, как в детстве. Юнги старается не щуриться, чтобы не доставлять себе же дополнительную боль. Старший тихо всхлипывает, поглаживая Мина по волосам.
— Хён. Не плачь, я в норме, — успокаивает Юнги.
— Я не плачу, просто злюсь на этого паскуду, — Минхёк вытирает глаза и продолжает дуть, — Можешь открыть глаза. Останется шрам, милый.
Юнги приподнимается и натянуто улыбается старшему омеге, поправляет на себе одежду и приглаживает волосы. Он несколько раз моргает, проверяя: насколько это больно. Терпимо.
Юнги видит испуганное лицо Минхёка, его глаза на мокром месте и пытается не выдавать дополнительные эмоции.
— Дай зеркало, — Юнги протягивает ладонь.
— Может сейчас не стоит? — тихо спрашивает старший омега, махая отрицательно головой. Юнги продолжает смотреть на него строго, и Минхёку приходится подать зеркало, — Когда заживет, будет получше, не расстраивайся, прошу.
Юнги, скрывая дрожь в руках, берет зеркало и осматривает свой шрам. Красная полоса уродливо тянется от лба к брови, немного на веке и продолжается до середины щеки. Неприятно. На щеке полоса не ровная, кривоватая, и Юнги смешно, что Чонгук не смог сделать ему ровный шрам. Миленькое личико подпорчено таким вот «подарком», но Мин несильно расстраивается. Теперь в его голове красным горит осознание, что надо будет оставить Чонгуку такой же.
— Юнги, я переживаю за реакцию Хосока. Он же... — Минхёк мнется, пытается подобрать слова, но не выходит.
— Все будет нормально. Это придаст ему злости — выбить из Тантэ информацию. Мне пора туда.
Юнги вскакивает с кровати и, не слушая, что кричит Минхёк, выбегает из дома.
~~~
Чонгук выходит из домашнего кабинета и направляется к кухне, чтобы найти бутыль чего-нибудь горичительного. Последнее время вечно задерживают поставки, а товар становится все хуже, ведь Шадоу уже не хватает одной-двух «дорожек», а это прямой признак слабенькой наркоты. Чонгук чувствует, будто он в вакуме, голова идёт кругом, ноги подкашиваются, и альфа падает на колени в собственной кухне.
Чонгуку срочно нужно выпить воды, сухость в горле настолько сильная, что Шадоу начинает задыхаться. В глазах словно пелена, а судороги во всём теле не позволяют встать или дотянуться до телефона или чего-либо. Чонгук все же дотягивается до стола и опрокидывает его, создавая такой грохот, что весь обслуживающий персонал сбегается в гостиную, пока Чонгук теряет сознание.
Шадоу открывает глаза от неприятного запаха нашатыря. Не сразу, но Чонгук узнает сидящего рядом Минхо, который судорожно убирает аптечку и выдыхает.
— Как Вы себя чувствуете, господин Чон? — тревожно спрашивает Минхо и подает стакан воды. Чонгук выпивает его залпом, пытаясь заглушить гул в голове.
— Голова гудит. Что это было? — Чон приподнимается и разминает шею.
— Передозировка. Зачем Вы столько приняли?
— Я не чувствовал эффекта. Надо менять поставщиков... — бубнит Чон себе под нос, а Минхо уносит аптечку, — Мой цветочек, я в порядке, не нервничай. Иди сюда, — Чонгук замечает испуганного брата и зовет его к себе.
Чон Чимин знал, что Чонгук употребляет. Но не знал или не хотел знать, что в таких масштабах. У Шадоу зависимость: плотная, сильная. Однако сам наркобарон ее не признает. Он всегда говорит, что глава картеля обязан пробовать товар, чтобы знать о качестве.
А Чонгук не начинает свой день без какой-нибудь «таблеточки», на встречах балуется «порошочком», а по вечерам продлевает кайф какой-нибудь инъекцией. Чимина это не устраивает.
— Я хочу, чтобы ты перестал употреблять наркотики, — коротко произносит Чимин, разворачивается и уходит в свою спальню.
~~~
Юнги заходит в самое излюбленное Хосоком место. В пыточную, которую он сам оборудовал всем необходимым. Тантэ еле дышит. Его тело покрыто россыпью синяков и порезов, он весь в крови, а Хосока это забавляет. Чон снимает с себя окровавленную рубашку и выбирает следующее орудие пыток, но замечает Юнги. Взгляд его меняется за секунду он подходит к младшему и хочет коснуться, но сдерживается, вспоминая, что весь в крови.
— Кто? Этот вшивый пёс Чонгук? — Хосок злится, но его Юнги смягчает его гнев улыбкой.
— Потом. Что здесь? — спрашивает Юнги, смотря на Тантэ.
— Ничего. Утверждает, что Чонгук не причем. Второй человек его помощник, погиб неделю назад, но по манере стрельбы и росту подошел. Думаю после моих пыток врать он уже не станет, — Хосок победно ухмыляется.
Хосок отыгрался на Тантэ по полной, ведь именно из-за него Юнги страдает. Чон испробовал на нем всё: начиная от иголок под ногти, заканчивая отрубанием пальцев на ногах.
— Господин Мин! — хрипло, но насколько может громко зовет Тантэ, — Прошу, исполните последнюю просьбу...
— Я тебя не пощажу, Тантэ, — Юнги подходит к связанному врагу, который уже захлебывается сгустками крови.
— Мой ребенок и омега... Рэю всего полгода, он никогда не узнает о моих делах и ни за что не доставит Вам проблем. Отправьте, пожалуйста, мою семью обратно в Таиланд, и они Вас никогда не побеспокоят, — умоляет Тантэ, кашляя почти через каждое слово. Юнги ему кивает и видит, как тот на мгновение расслабляется.
Мин вынимает кинжал, хватает Тантэ за волосы и оттягивает голову назад, открывая доступ к шее. Одним движением Юнги перерезает глотку убийцы своего отца и слушает, как он умирает.
Омега отряхивает руки и подходит к Хосоку.
— Позаботься о его семье. Меня до завтра не трогайте, — произносит Мин и уходит из пыточной.