Часть 22. Пока ещё дышу.
1,5 года спустя.
Я стою на краю подоконника, зажав в руке последние остатки своей решимости. Еще мгновение, и я сделаю шаг навстречу забвению. Жизнь утратила для меня всякий смысл. Внутри пустота, я давно перестала чувствовать себя живой.
Годы страданий оставили на мне свои шрамы. Они добились своего — сломали меня окончательно. Все, кто предал меня, унижал и издевался, — это на их совести. Моя смерть станет отпечатком их бездушия и безразличия.
Я стою на грани между жизнью и смертью, одной ногой уже в пропасти. Я всё ещё дышу, хотя не понимаю, зачем. Но этот последний вздох скоро затихнет, как только я сделаю шаг.
Как вдруг меня прерывает звонок — телефон вибрирует в кармане моего большого худи. Одной рукой я держусь за открытое окно, другой — судорожно вытаскиваю бесящий телефон. Я почти готова выбросить его вниз с девятого этажа и прыгнуть следом, но на экране вспыхивает: Входящий: Джош.
Джош... Второй человек после Евы, кто держал меня за жизнь до сегодняшнего дня. Они оба пытались спасти меня, но как бы сильно ни старались — им не удалось. Я уже решила. Я готова.
Я сбрасываю звонок.
— Прости, — шепчу, вытирая слёзы рукавом.
Он звонит снова и снова, словно чувствует, что я хочу сделать. Телефон дрожит в моей руке. Затем начинают приходить сообщения:
«Вивиан, возьми трубку.»
«Прошу тебя, ничего не делай.»
«Я только нашёл в себе силы признаться тебе. Это так важно, прошу...»
Каждое его сообщение разбивает моё сердце всё сильнее.
Ветер бьёт в лицо, волосы мечутся в разные стороны. Брови сдвигаются к переносице — мне страшно интересно, что он хочет сказать, но боль заглушает всё.
И вдруг приходит последнее сообщение, которое заставляет меня замереть:
«Я люблю тебя, Вивиан.»
Я резко отшатываюсь назад и падаю на пол коридора общежития. Лежу на холодном паркете, не шевелясь, глядя в белый потолок.
Как только я прихожу в себя сразу беру телефон в руки и отвечаю Джошу :
«Джош... это правда?»— пальцы дрожат.
Я с трудом поднимаюсь с пола и подползаю к стене, не отводя глаз от экрана. Жду. Надеюсь. Боюсь.
Он сразу же читает сообщение.
Телефон начинает дрожать от нового звонка.
Я беру трубку.
— Вивиан, ты где? — его голос пробирается сквозь телефон прямо к моему сердцу, тёплый, тревожный, живой.
Я срываюсь на шёпот. Всё, что могу выдавить из себя:
— Девятый этаж...
Этого хватает. Он понял.
Я сижу, прижавшись спиной к холодной стене, и жду. Он живёт на третьем этаже. Это не быстрый путь... Но я жду.
Джош...
Тот самый парень, который помог мне войти в общежитие в ту ночь, когда меня едва не изнасиловали. Тогда он просто протянул мне руку — и свой номер. Я так и не позвонила. Это было так давно...два года назад, но я всё ещё помню как он был добр ко мне с первой минуты, он будто ангел хранитель который появился из ниоткуда и защищает меня до сих пор.
А потом... мы встретились снова. Через несколько дней после того, как меня всё таки изнасиловали той ночью. Я была похожа на тень. Он даже не узнал меня сразу..
С тех пор мы стали говорить, встречаться почти каждый день. Он знал всё. Каждую деталь моего падения. Он пытался спасти меня. Изо всех сил. Но меня уже тянуло ко дну.
После всего что со мной произошло, ничего не утихло, стало только хуже. Университет, общежитие — каждый взгляд, каждый шёпот, каждый смех за спиной.
Вся грязь, весь яд — обрушились на меня.
Я думала, что это утихнет. Что время залечит. Но время только усугубило рану.
И только он и Ева — единственные — продолжали держаться за меня, даже когда я сама уже отпустила себя.
Я слышу судорожные шаги, поворачиваю голову и вижу как он бежит в мою сторону. Он побегает и сразу же садится рядом.
— Вив, ты меня так напугала, что ты здесь делаешь ?
Я смотрю на открытое окно рядом, он следит за моими глазами и когда всё понимает, обнимает так крепко, что я начинаю кричать от боли которую чувствую в нутри.
— Тише, тише — он ласково гладит меня по волосам, я вдыхаю его запах такой же как в первую встречу, запах свежести, чего-то морского. Это его духи, за столько времени они стали так узнаваемые для меня, что-то родное, тёплое.
— Я больше так не могу! — повторяю я несколько раз, заикаясь.
Я отстраняюсь от него и смотрю в глаза. Его ладони на моём лице. В его взгляде растерянность... и ещё что-то, но я не могу понять — что именно.
— Это правда? — спрашиваю у Джоша, пытаясь заглянуть ему в самое сердце. Я хочу знать только правду — я устала от лжи.
Он опускает голову. Я слышу тяжёлый вздох. Вижу, как он несколько раз открывает рот, будто хочет что-то сказать, но каждый раз замолкает, словно не знает, с чего начать.
— Вивиан, ты мне очень дорога. Не как подруга — как девушка. Я тебя люблю. И мне очень жаль, что ты узнала об этом только сейчас. Я испугался за тебя... испугался, что потеряю тебя навсегда.
Он поднимает глаза и смотрит на меня так, что у меня перехватывает дыхание. В этот момент я понимаю — я тоже люблю его.
Я никогда не признавалась себе в этом. Пыталась закопать это чувство поглубже. Ведь была уверена, что он рядом только из жалости.
Я не верила, что ему со мной действительно интересно. Думала, что всё это время он просто жалел меня — девчонку, над которой смеются все. Но он любит. И, наверное... я тоже люблю.
Я ничего не говорю. Просто обнимаю его — крепко, так, будто мы можем стать одним целым.
Он молчит. Он знает, как мне сейчас тяжело.
— Спасибо... — это всё, что я смогла сказать. Глупо, да. Благодарю за любовь. То, что есть у всех, но так долго не было у меня.
Мы сидим здесь уже около часа в полной тишине. Только изредка я нарушаю её короткими фразами.
Он обнимает меня, стараясь уберечь от холода, что пробирается через всё ещё открытое окно. Его руки тёплые, и кажутся надёжными. Я прижимаюсь к нему чуть сильнее.
На девятом этаже никто не живёт — это последний этаж перед крышей. Полуразрушенный, забытый, в нём царит запустение, и лишь хладный ветер бродит по пустым коридорам. Нам никто не мешает.
На улице уже начало лета, но ночи по-прежнему холодны. Лето — как второй вдох, свежий и чистый, но меня оно не греет. Зато Джош — греет.
— Нам пора, — тихо говорит он, погладив меня по спине.
Я не хочу двигаться. Мне так спокойно здесь, в его объятиях, будто всё плохое осталось за пределами этого этажа. Но я понимаю — пора возвращаться.
Мы поднимаемся. Он берёт меня за руку, и мы выходим. Наши шаги глухо отдаются эхом. Свет фонарей едва касается окон, и на лестнице царит полумрак.
Спускаясь вниз, я чувствую, как возвращается реальность — с её шумом, тревогами и новыми днями. Но я всё ещё держу его руку.
Мы выходим на нужный этаж. Джош останавливается, смотрит на меня и мягко улыбается.
— Пообещай что теперь с тобой всё будет в порядке, Вив. — Джош ждёт мой ответ держа меня за руки.
Я лишь киваю.
— Я обещаю, завтра мы поговорим обо всём, что сегодня произошло. Но сейчас тебе нужно отдохнуть, — мягко говорит он.
Он нежно целует меня в лоб и уходит, не дожидаясь ответа. Я смотрю ему вслед. И так хочется верить, что всё это — не сон, что, может быть, всё действительно начинает налаживаться.
Я разворачиваюсь и захожу в свою небольшую комнату. Евы нет — в последнее время она всё реже ночует здесь. Она проводит вечера с новыми друзьями.
Я падаю на кровать и поворачиваю голову в сторону её пустой постели. Как же мне хочется рассказать ей всё, что мне сказал Джош. Я вспоминаю, как раньше мы смеялись до слёз, смотрели глупые сериалы, устраивали ночные посиделки... Было так легко, так тепло.
Да, она всё ещё близкий мне человек. Но всё меняется. Меняются люди. Меняется их отношение к тебе.
Я не виню её. Я понимаю. Она не должна тратить лучшие годы своей жизни на беспомощную подругу, которая давно потеряла себя.
Она много раз пыталась меня вытянуть из этой ямы. Звала погулять, развеяться, отвлечься. Старалась развеселить, защищала как могла. Но всё было напрасно. Я не смогла выкарабкаться. Так пусть она хотя бы будет счастлива.
Недавно у неё появились хорошие друзья. Она приглашала меня с ними повеселиться... но после десятков моих отказов перестала даже пытаться.
Она всё так же волнуется за меня. Но со временем человек привыкает к чужой боли. И она привыкла — к этой моей новой, опустошённой версии.
Два года. Два года, которые уничтожили меня изнутри. Я перестала видеть смысл в жизни.
В ту ночь, когда это случилось... когда меня изнасиловали, я работала в том ресторане в последний раз. Больше я туда не вернулась. Я до сих пор не знаю, кто это сделал.
С тех пор я запустила себя. Комната всегда тёмная. Я почти всё время сплю, ем, иногда делаю домашние задания, изредка хожу в университет.
Питаюсь тем, что дают в центрах помощи нуждающимся.
Об учёбе я не беспокоюсь. Меня не отчислят. Это как бы... компенсация за случившееся. Тихая поблажка, чтобы скрыть скандал. Я в любом случае получу диплом.
Я уже не помню, когда в последний раз была в магазине. Когда покупала что-то для себя. Когда делала маникюр, фотографировалась, смеялась в кино... Это была другая жизнь. И я её больше не помню.
Я закрываю мокрые от слёз глаза — как каждую ночь — и почти незаметно для себя засыпаю.
Просыпаюсь сама, без будильника. Тянусь за телефоном — 15:12.
Ничего нового. Я сплю всё дольше и дольше, будто день для меня уже не имеет значения. Ночь ближе, спокойнее.
Поднимаюсь с кровати и отдёргиваю шторы. Солнечный свет с наглостью врывается в комнату, больно бьёт по глазам, и я сразу же закрываю их назад.
Натягиваю вчерашнюю одежду, даже не думая искать что-то свежее. Умываюсь.
На кухне беру тост, который мне дали в центре помощи.
Сажусь обратно на кровать и ем. Вот так проходит мой день. Без цели. Без звука.
Мысли возвращаются к Джошу. Я снова прокручиваю в голове его слова.
Разговор, обещанный им... Я будто жду его, но в то же время запрещаю себе ждать.
Хочу написать, но сдерживаюсь. Если он не звонил — значит, занят. Он сам решит, когда связаться. Я не навязываюсь.
Лежу, доедаю остывший тост, открываю новости.
Заголовки один за другим:
«Авария в центре города: есть пострадавшие».
«Новые законы вступят в силу уже завтра».
«Изнасилованную девушку нашли в лесу с перерезанным горлом» — мой палец замирает на экране, почти нажимая. Но в последний момент я передумываю. Смахиваю дальше.
«Ужасные преступления продолжаются в нашем городе».
«Четверо новых жертв найдены в центре».
«Сезон резни продолжается: полиция ничего не предпринимает».
Мурашки пробегают по коже...это продолжается.