Часть 21. Точка невозврата.
Девчонки, я создала для вас телеграм-канал, так как многие были за! Спасибо вам за поддержку!
Вот ссылка: https://t.me/vivigraso
Там мы сможем обсуждать детали истории, делиться мнениями и строить догадки о будущем сюжета. Уже выложила немного информации — заходите, будем приятно проводить время вместе!
Вернёмся к истории)
Вивиан
Как только я бросаю взгляд назад и вижу, кто идёт за мной, меня пронзает ледяной ужас. Я не думаю. Я бегу.
Бегу так быстро, что ноги запутываются, сердце сотрясает грудную клетку, а дыхание сбивается в рваные, судорожные вдохи. Земля будто ускользает из-под ног, а за спиной—чудовищные звуки бега, топот, стремительно приближающийся ко мне. Он не оставляет мне времени на надежду. Я должна спасаться. Я должна...
Страх заполняет меня до кончиков пальцев. Я уже не верю, что когда-нибудь моя жизнь станет нормальной. Почему я всегда оказываюсь в подобных ситуациях? Почему на моём пути только ненормальные, жуткие люди?
Слишком поздно. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, насколько далеко он, и врезаюсь во что-то твёрдое.
Воздух с силой выбивает из лёгких. В тот же миг меня хватают. Стальные руки, словно тиски, сжимают меня, удерживают, не оставляя ни единого шанса вырваться.
Я рвусь, извиваюсь, пытаюсь закричать, но чья-то рука жёстко закрывает мне рот. Отчаянно глотаю воздух носом, но мне его не хватает. Паника. Глаза мечутся.
И тогда я вижу его.
Человек, что бежал за мной, теперь приближается медленно, неторопливо, с пугающей уверенностью. Он знает, что я уже никуда не денусь.
Я не вижу, кто держит меня сзади, но теперь мне ясно одно—они заодно.
Мир сужается до боли в груди от нехватки воздуха и ужаса, разливающегося внутри. Я пытаюсь шевельнуться, но каждое движение бесполезно. Меня сжимают ещё крепче.
Я попалась.
В моей голове за секунду пронеслась тысяча мыслей. Кто это? Лукас? Решил так отомстить мне? Или снова одногруппники? Я не знаю, что хуже. Меня трясёт, обида и страх душат горло. Я готова разрыдаться от бессилия.
Он приближается.
Я замираю, словно в смертельном капкане. Мои пальцы дрожат, в груди стучит болью панический ужас.
Он в маске. Я вижу только его глаза—тёмные, холодные, лишённые эмоций.
Он протягивает руку и резко хватается за мои волосы, собранные в пучок. Дёргает вбок, и я чувствую резкую, пронзающую боль. Мои глаза расширяются.
Зачем им я?
Он не говорит ни слова. Просто держит меня за волосы, впиваясь взглядом, будто изучая. Минуту. Может, две. Мне кажется, что проходит целая вечность.
Подкашиваются ноги. Я не могу пошевелиться. А затем он делает едва заметный кивок.
Человек позади убирает руку с моего рта, и я тут же выдыхаю прерывисто, судорожно, будто за эти несколько минут забыла, как дышать.
— Что вы хотите? Не нужно... прошу... я ничего не сделала... — мой голос дрожит, превращаясь в слёзы.
Я понимаю, что им плевать. Они не ответят. Они не остановятся.
Тогда я набираю воздух и кричу, во всю силу лёгких, на что хватает отчаяния.
Но мой голос даже не успевает разнестись по двору — липкая лента резко прижимается к моим губам, заглушая крик.
Меня дёргают вперёд, сильные руки связывают мои запястья за спиной. Я дёргаюсь, бьюсь, извиваюсь, но они удерживают меня без особого труда, будто я беспомощная тряпичная кукла. Они работают быстро, слаженно.
Я пытаюсь успокоиться, но внутри всё дрожит, а слёзы льются непрерывно.
Что за чёрт?!
В голове гудит одно слово.
Беги. Беги. Беги.
Но я не могу.
Меня толкают в сторону, в тёмный угол. Я спотыкаюсь, но успеваю удержаться на ногах. Несколько секунд — мне нужно собраться, осмотреться, понять, куда можно рвануть.
И тогда, без лишних мыслей, я кидаюсь вперёд.
Но меня перехватывают.
Я верчусь в их руках, но мои движения бесполезны. Они чертовски сильные. Запястья ноют от боли — верёвки затянуты так крепко, что я почти не чувствую пальцев.
Я отчаянно всматриваюсь в лица, но темнота и маски скрывают их. Они молчат.
Они знают, что делают. Им не нужно говорить.
Именно это пугает больше всего.
Я продолжаю дёргаться, извиваясь, как раненное животное, и тогда, не раздумывая, резко бью одного из них коленом в пах.
Он не успевает среагировать. Сгибается пополам, зло шипя сквозь зубы.
Это мой шанс.
Я дергаюсь изо всех сил, мычу, пытаясь закричать сквозь ленту.
Но не успеваю сделать и шага, как получаю резкий, хлёсткий удар по лицу.
Мир на секунду вспыхивает белым.
Меня отпускают, и я падаю на землю.
Лицо горит. Боль резкая, ноющая, отдаёт в висок.
Я забиваюсь в угол, всхлипывая, прижимаю голову к коленям.
Они стоят надо мной.
Я вспоминаю тот вечер.
Как они пытались сделать это со мной.
Я ведь надеялась, что всё закончилось. Я даже больше не ношу ничего вызывающего, я не хожу в какие-то места где хоть как-то могла бы встретить таких людей.
Я не глупая и понимаю, что этот весь ужас происходит после того как я встретила того мудака, человек из-за которого моя жизнь пошла под откос, но почему...уже прошло столько времени, а я всё еже не могу выбраться с этой ужасной части мира.
***
Я поднимаюсь с болью во всём теле, но звуки боли не громче мычания. Каждый шаг — как тяжёлый груз, давящий на мои ноги. Я переступаю с ноги на ногу, чувствую холодный камень под босыми ступнями, мелкие камушки врезаются в кожу, но это не боль. Боль, которая охватила меня, гораздо глубже, она внутри.
Я выхожу на улицу, где тусклый свет фонарей размазывает тени по асфальту, как картины, написанные в спешке. Людей нет. Только темные окна и тишина. Не знаю, сколько прошло времени, но в голове лишь одно — чувство беспомощности. Я не могу понять, сколько часов прошло, но на улице уже светает.
Мои руки всё ещё скованы за спиной. Я не могу почувствовать их. Может, у меня их и нет. Странное, пугающее ощущение, словно это не моё тело.
Я иду в сторону общежития, каждое движение — это мучение. Мои шаги неуверенные, рваные. Я высматриваю кого-то, кто мог бы помочь, кто-то должен быть рядом. Я должна кого-то найти.
Мимо меня проходят несколько людей. Они обходят меня стороной, избегая взгляда, как если бы я была чем-то опасным. Моя гордость сжимается внутри меня, я не могу попросить о помощи. Мой рот заклеен, моё тело — пустое, лишённое силы.
Я чувствую, как джинсы начинают сползать, они не застёгнуты, и я не могу их поправить, это унизительно, но я всё-таки держусь, несмотря на всё, что происходит.
И вот, передо мной появляется человек. Мужчина, не старый, лет тридцати, с глазами, которые кажутся пустыми и бесцветными. Я подхожу к нему, показываю свои скованные руки, но не могу сказать ни слова. Он смотрит на меня, его зрачки расширены, и только теперь я замечаю синяки на его руках. Он наркоман. Я отступаю шаг назад, но он останавливает меня, поворачивает спиной. В одно мгновение мои руки освобождаются.
Когда я повернулась, его лицо скривилось в безумной улыбке, но он молчал. Просто развернулся и ушёл. Ничего не сделал мне.
Я срываю с лица эту отвратительную ленту, делаю несколько шатких шагов вперёд... и не выдерживаю.
Падаю на колени прямо на холодный асфальт и захожусь криком — настолько пронзительным и сильным, что боль пронзает горло.
Птицы с испуганным хлопаньем крыльев срываются с веток, метаясь в небе.
Лицо горит от побоев — распухшее, я чувствую это.
Слёзы заливают глаза, сливаются с потом и кровью. Их не остановить.
Они сделали это. Они забрали у меня то, что должно было принадлежать только мне.
Моё тело осквернено. Моё сердце изломано.
Отвращение к себе становится невыносимым. Нет слов, чтобы описать всю грязь, которая теперь живёт внутри меня.
Я плачу. Плачу так, словно могу утопить в этих слезах свою боль, своё отчаяние.
Я одна. Совершенно одна.
И в этом мире нет ничего, кроме мерзости и жестокости.
Не знаю, сколько прошло времени, пока я лежала на земле, обессиленная.
Но мир вокруг начинает оживать — люди выходят на улицы, проезжают машины.
И я понимаю: мне нельзя здесь оставаться. Мне нужно идти домой.
Туда, где я хотя бы смогу быть одна, спрятаться.
Ноги подкашиваются, тело подрагивает от боли, но я всё же дохожу до общежития.
Прохожу по длинному коридору, стараясь не встречать ни с кем взгляда.
Каждый звук — шаги, голоса — будто удары в голову.
Я открываю дверь своей комнаты и захлопываю её за собой, словно пытаясь запереть весь мир снаружи.
Оперевшись о стену, я медленно сползаю вниз.
Мне плохо.
Бесконечно плохо.
Тело дрожит. Всё болит.
А душа — будто выжжена до основания.
Я обхватываю себя руками, стараясь сдержать беззвучные рыдания, но они всё равно вырываются наружу.
Я ненавижу всё вокруг.
И себя в первую очередь.
С трудом поднявшись с пола, я иду в ванную.
Каждый шаг отзывается острой болью, будто кости крошатся изнутри.
Я захлопываю за собой дверь и, не раздумывая, стаскиваю с себя всю одежду.
Ткань больно царапает ссадины и раны, но я не обращаю на это внимания.
Я должна увидеть.
Должна знать, до чего они меня довели.
Подхожу к зеркалу.
Секунду колеблюсь... и всё-таки поднимаю взгляд.
Отражение бьёт по мне, как удар.
На меня смотрит изуродованная девочка — с распухшим лицом, с синяками под глазами, с разбитыми губами и кровоподтёками на шее.
Моё тело всё в ссадинах и грязных следах чужого насилия.
Шрамы и свежие раны уродуют кожу, превращая её в карту боли.
Я сжимаю кулаки, ногти вонзаются в ладони.
Я не узнаю себя.
Я не хочу видеть это.
— Это не я... — шепчу я в зеркало, но моё отражение безжалостно молчит.
Оно напоминает: это именно я.
Меня вырвало прямо в раковину.
Тело больше не слушается, оно просто сдаётся.
Я включаю холодную воду, пытаюсь отмыться — яростно тру кожу, словно надеюсь стереть с себя всю грязь, всю память, всё, что сделали со мной.
Но сколько бы я ни терла — ничего не меняется.
Грязь уже внутри.
Я сползаю вниз по стене ванной, голая, сломленная, чужая даже самой себе.
И в этот момент я понимаю: той Вивиан больше нет.
Они её убили.