Всё во власти Мароно (редактируется)

Стол переполнен как всегда, выбор настолько велик, что блюда заполняют весь большой мраморный стол.

Ризотто с трюфелями и белым вином, риба с соусом из бальзамического уксуса, лобстер с лимоном и оливковым маслом, шарлотка с черным шоколадом и манго, тартар из тунца с авокадо и соусом сои, салат с фуа-гра, инжиром и руколой — всё это приготовлено в честь моего приезда. Но в моей тарелке только филе осетра с соусом из шампанского и черным трюфелем — то, что я могу есть всю свою гребаную жизнь.

Этот вкус запечатался с невинностью и лёгкостью, потому что я ел его с самого детства, когда ещё был совсем ребёнком. Это не просто вкус — это воспоминание о беззаботном детстве.

За окном уже темнота, и комнату освещает тёплый и приятный свет, который создаёт уют. Часы на стене тихо тикают, но в этой тишине нет ничего успокаивающего, только ощущение того, что всё вокруг непреклонно, и каждый момент нужно тщательно контролировать.

— Ну, что, братик, ты нашёл себе девушку? — Слова Сандры прервали тишину и мои мысли, как резкий ветер, ворвавшийся в этот уголок покоя.

Я не сразу ответил. Мои глаза оставались прикованы к своему блюду, будто оно могло ответить за меня. Вопрос был неожиданным, в этот момент я чувствовал, что за вопросом стоит как всегда просто любопытство сестры.

— А тебя только это и волнует, да? — спросил я, слегка поднимая взгляд. Это было не столько упрёком, сколько попыткой перенаправить разговор. Я понимал, что не хочу обсуждать это сейчас.

Сандра чуть наклонила голову, но не обиделась. Знала, что разговор закончится так, как я того захочу. Я был строг, но с ней, в отличие от всех остальных, мог позволить себе немного тепла в тоне.

Она и не подозревает, скольких женщин я перетрахал за свою жизнь. В её глазах я настоящий рыцарь — достойный, неприступный. Отношения меня не интересуют. В моих руках огромная империя, и времени на нежности у меня точно нет. Да и желания тоже.

В голову не приходит ни одной женщины, о которой я мог бы рассказать своей семье, кроме того, что они были у меня на одну или максимум на две ночи. Никто из них не задержался дольше, чем мне было нужно.

Но вдруг, словно вспышка, в мыслях мелькнул её образ.

Не та, о которой хочется говорить. Не та, с кем у меня что-то было. Просто девушка.

Я нахмурился, сам не понимая, почему подумал о ней в этот момент. Почему её лицо всплыло в памяти среди множества незначительных лиц?

Глупости. В этом нет ничего особенного. Всё это время я буду о ней слышать, буду знать всё. Теперь с ней всё будет хорошо. Никто её не тронет.

Это слово Грассо Мароно.

Моя мать, конечно же, не осталась в стороне от разговора. Ловко подхватив тему сестры, она обратила на меня свой внимательный взгляд, который с годами я научился читать.

— А ведь мне уже пора внуков нянчить, Грассо, а ты всё никак не обрадуешь меня даже появлением невестки, — сказала она, откладывая приборы. Я знал этот жест. Она была готова к разговору и намерена была его продолжить, нравится мне это или нет.

Я открыл рот, но даже не успел подумать, что ответить прежде чем в разговор вмешался отец.

— Кармела, ты же прекрасно знаешь, что сейчас не время для этого, — спокойно, но твёрдо произнёс он.

Он всегда был моим самым надёжным союзником в таких разговорах.

— Отец прав, у меня хватает тех, кого мне нужно защищать. И я уже говорил тебе, что дети — это не моё, — отвечаю спокойно, но с оттенком усталости. Потом, чуть прищурившись, добавляю: — Хочется детишек? Пожалуйста, отец ещё в силах.

— Фуу, брат, зачем ты это сказал?! — выкрикивает Сандра, закрывая лицо руками.

Я хмыкаю, наблюдая, как выражение лица матери медленно, но верно принимает злобный оттенок.

— А ведь он прав, — спокойно добавляет отец, ухмыляясь, и кладёт руку на плечо матери.

Картина забавная. У каждого на лице своё: мать сердится, сестра корчится от услышанного, отец доволен собой.

Я откидываюсь на спинку стула и позволю себе короткий смешок.

Внутри меня вспыхивает тихая радость — тема медленно меняется в другом направлении. Как говорится, лучшая защита — это нападение?

— Ладно, в этот раз закрыли тему, — произносит мать, делая великодушный жест рукой, словно дарует мне отсрочку.

— Ну и зря, — негромко отвечает отец, бросая на неё лукавый взгляд.

Мать лишь закатывает глаза и отпивает глоток вина, а я незаметно выдыхаю. Если уж даже она отступила, значит, мне сегодня повезло.

В комнате снова устанавливается привычная тишина, нарушаемая только приглушённым звоном приборов. В этот момент я ловлю себя на мысли, что, несмотря на всю свою холодность и постоянную загруженность, люблю эти семейные ужины. Здесь всё просто. Здесь я просто Грассо Мароно, сын Кармелы и Симонно, а не глава преступной империи.

— Ты хоть иногда спишь? — вдруг спрашивает Сандра, бросая на меня внимательный взгляд.

Я чуть приподнимаю бровь.

— К чему вопрос?

— Да просто. Ты выглядишь уставшим, даже с учётом того, что пытаешься это скрыть.

Я усмехаюсь, беря бокал.

— Всего хватает, сестрёнка, — отвечаю спокойно.

— Вот-вот, — вставляет мать, снова вступая в разговор. — А невестка хоть могла бы заставить тебя спать вовремя.

— Ты как будто не знаешь, что меня никто не может заставить, что-то делать. — отвечаю бросая осуждающий взгляд.

— Любовь всё может, сын.

Я не отвечаю, не интересно что-то говорить на эту тему, какая любовь ? Ничего она не может.

                                    Вивиан

Мы с Евой сидим за учебниками, готовясь к завтрашним экзаменам. Наконец-то я уговорила её уделить этому хоть немного внимания.

В стороне слышатся тяжёлые вздохи и нервное цоканье. Я украдкой улыбаюсь, зная, что так она выражает своё недовольство.

— Что ты улыбаешься? — раздаётся резкий, любопытный голос.

— А ты учишь или на меня смотришь? — спрашиваю, отрываясь от строчек конспекта.

Она вяло сидит на стуле, опираясь головой на руку, которая стоит на столе.

— Мне нудно, Вив, — протягивает она, закатывая глаза. — Я не могу воспринимать столько информации и сидеть так долго.

Я бросаю взгляд на часы: 14:38.

— Ева, мы занимаемся всего полчаса, — смеюсь, глядя на подругу.

— Не «всего», а «уже», — поправляет она, лениво поднимая палец вверх.

Я покачиваю головой, возвращаясь к конспекту. Её непосредственность иногда поражает.

Завтра у меня два экзамена, а в течение недели ещё три. Подготовка — супер важная, без неё никак. Именно поэтому я и заставила подругу хоть немного заняться учёбой.

— Ладно, — наконец говорит она, тяжело вздыхая. — Сколько ещё?

— Пока ты не начнёшь что-то понимать, — отвечаю спокойно, перелистывая страницу.

— Значит, до конца жизни? — театрально стонет она.

Я усмехаюсь и хватаю её за руку, притягивая поближе к учебнику.

— Ну уж нет, ты не отделаешься, — заявляю твёрдо.

Ева громко охает, но я замечаю, что в её глазах мелькает улыбка.

— Если ты меня убьёшь, я вернусь призраком и буду шептать тебе формулы на ухо, — предупреждает она.

— Идеально, — киваю. — Хоть какая-то польза.

Она фыркает, но, кажется, наконец-то берётся за книгу. По крайней мере, пока.

Вдруг мой телефон зазвонил, номер был не подписан, потому я даже не могла и представить кто это... Сердце заколотилось, но я всё равно взяла трубку.

— Здравствуйте, Вивиан, — прозвучал строгий голос. — Это директор университета. Мне нужно с вами поговорить.

Я почувствовала, как напряжение растёт, но постаралась сохранять спокойствие.

— Что случилось? — спросила я, пытаясь не выдать тревоги в голосе.

— Это по поводу вас и некоторыми ребятами с университета. Я уже устала от всего этого, и, если честно, люди, которые пытаются это замять тоже. У нас уже нет времени на эти разбирательства, и если вы не прекратите свои действия, я буду вынуждена принять меры.

Я почувствовала, как комок подкатил к горлу, но пыталась говорить спокойно.

— Какие меры? — спросила я, сжимая телефон в руке.

Я смотрю на Еву, которая уже поняла, что что-то не так по моему лицу. Она подходит ближе и прикладывает ухо к телефону, чтобы услышать, что мне говорят.

— Меры, которые вам точно не понравятся. Если эта история продолжит развиваться, я не исключаю, что вам просто придётся покинуть университет. Мы не можем позволить себе такой шум, тем более когда студенты начинают рассказывать это там, где не нужно.

Мои глаза потемнели от волнения. Я не могла поверить, что мне угрожают таким образом.

— Вы правы в одном: о случившемся знает слишком много людей. О том, как меня пытались изнасиловать, а затем избили. Но знаете что? Это не моя вина! Вы говорите, что это всё на всеобщем обозрение, но мне кажется, вы забываетесь, директор, не я всё это снимала и выставляла. — с яростью отвечаю, не пытаясь скрыть злость на этого мерзавца.

И он туда же. Похоже, эту свинью тоже прижали.

— Мисс Вивиан, попрошу следить за своим языком и не вводить меня в заблуждение. То, что вы называете «изнасилованием», таковым не является. Позвольте напомнить, что вы сами этого хотели. Что касается избиения, я не причастен. Я не знаю, что у вас там произошло с теми ребятами, и это не моё дело. Моё дело — сохранить репутацию нашего университета.

Мы с Евой резко переглядываемся от этих слов. Шок на наших лицах читается слишком очевидно. То, что он говорит, не укладывается в голове у нормального человека. Это просто абсурд.

Как же они все надоели. Я не могу больше терпеть это давление со всех сторон.

— Если вы молчите, думаю, вы меня поняли. Если же вы не передумали, попрошу вас не приходить завтра на экзамены, ведь смысла в них уже не будет. Если же вам не всё равно на ваше место в университете и на ваше будущее, вся эта шумиха вокруг вас должна утихнуть в течение нескольких дней. Всего хорошего, мисс Вивиан.

Не дождавшись ответа, этот подлец бросает трубку.

— Я не могу в это поверить, — твёрдо заявляет Ева.

— Я тебе говорила, они пытаются замять это максимально быстро.

Я сижу и смотрю в пустоту. Нет слов. Против меня буквально все. Что может сделать одна девушка против этой армии шакалов? Ничего. Я ничего не могу.

— Вив, что ты будешь делать? — Ева сидит передо мной на корточках и заглядывает мне в глаза, будто пытается увидеть, что творится внутри.

Я думаю. Что важнее? Гордость или будущее моё и моей мамы?

— Ничего. Я больше ничего не буду делать, — отвечаю решительно подруге.

— Ты точно хорошо подумала? — она переспрашивает, не веря, что я готова отпустить всё.

— Да.

— Хорошо, ты знаешь, как лучше. — Подруга обнимает меня так нежно, что не хочется даже двигаться.

— Я переживу это. Со временем станет легче, да? — спрашиваю с надеждой в голосе, так хочется верить, что я права.

— Конечно, дорогая, я с тобой. Ты всё сможешь, мы сможем.

Я улыбаюсь, когда Ева отходит и садится на своё место за столом.

— Люблю тебя, — произношу как благодарность за всё, что она делает и говорит.

— Я тебя больше, — Ева посылает воздушный поцелуй.

Как же тяжело пытаться сдержать свою злость и злобу на весь мир. Каждый, кого хоть как-то затронула эта история, на их стороне.

Я могу только терпеть такое отношение к себе. Не могу ничего изменить, значит, нужно просто терпеть. Думаю, со временем я привыкну. Если сначала у меня была уверенность, что я буду бороться до конца, то теперь её уже нет. Я поняла, насколько это сложно.

В глубине души я надеюсь, что они наигрались с моей жизнью, что больше я им не интересна. И что, может быть, они забудут обо мне. Я надеюсь.