Часть 15. Молчание закона.
Я просыпаюсь от звонка, который пробивает мой сон с необычной жестокостью. Я пытаюсь открыть глаза, но не могу из-за слепящего солнечного света, который пробивается через окно. Мне нужно несколько секунд, чтобы осознать, где я, и найти телефон. Я отвечаю, не посмотрев, кто звонит.
Грубый и уверенный голос из динамика сразу называет себя — Томас Рэндалл, капитан полиции. Внутри меня что-то ёкает, я понимаю, что это связано с моим заявлением. Мгновенно вытягиваюсь, стараясь избавиться от остаточной сонливости в голосе.
— Мисс Вивиан, я бы хотел поговорить с вами лично по поводу вашего заявления, если вы не против.
Словно пробуждаясь, в душе просыпается искра надежды. Не просто так мне звонит сам капитан.
— Да, конечно, я приеду, — отвечаю я, пытаясь скрыть волнение. Сердце стучит слишком быстро.
— Отлично, тогда буду ждать вас в десять в участке.
Разговор заканчивается, и я смотрю на время. У меня всего два часа, чтобы успеть.
Меня удивляет, как быстро среагировали. Только позавчера я написала заявление, а уже сегодня мне звонят утром. Я чувствую облегчение — значит, мои слова не остались без внимания.
Конечно, мне нужно готовиться к завтрашнему экзамену, и пределить больше внимания ему, но это дело чести, моей гордости.
Когда я выхожу из автобуса, впереди меня ещё два квартала до участка. Время на часах — 9:38. Каждый шаг даётся мне с трудом, каждое движение напоминает о свежих ранах, которые всё ещё болят — как на теле, так и в душе. Но я иду, несмотря на всё.
Когда я подхожу к стойке, прошу провести меня к капитану. Пару минут спустя я уже стою перед его кабинетом. Волнение сжимает грудь, сердце бешено колотится, живот сводит страхом и ожиданием.
— Вот кабинет, заходите, капитан свободен, — говорит мужчина, и я благодарно киваю.
Стучу в дверь, резкий голос по ту сторону даёт добро.
Я захожу, свет в кабинете тусклый, только несколько лучей дневного света пробиваются сквозь жалюзи. Всё поглощает темнота, и я чувствую, как это давит на меня.
— Добрый день, капитан, — стараюсь выглядеть любезно, но голос дрожит.
Он сидит за столом, сгорбившись, не поднимая глаз, протягивает руку и указывает на стул, давая понять, что я должна сесть.
Тишина наполняет комнату, пока он не отрывается от своего компьютера, безмолвно щёлкая мышью. Звук, казалось бы, простой и обычный, но сейчас он только усиливает тревогу внутри меня.
Проходит несколько минут. Я смотрю вокруг — всё серое, безжизненное. Печаль разливается в душе, когда взгляд случайно падает на фото в рамке, стоящее на столе. На нём мужчина с женщиной и маленькая девочка лет девяти, радостно улыбающаяся. Семья. На фоне какого-то парка Диснея, у девочки в руках большая сладкая вата. Я невольно улыбаюсь, глядя на эту картину.
Но мою мысль прерывает резкий стук. Мижчина берёт фотографию и резко опускает ее на стол, будто запрещая мне смотреть на неё. На его лице появляется странное напряжение.
— Ну что ж, мисс Вивиан, рад, что вы пришли.
— Конечно, капитан. Для меня это важно, и думаю, вы не зря позвали меня сюда. — Я стараюсь сдержать растущее беспокойство, но в голосе, возможно, всё ещё слышится нервозность от его действия.
— Мы ознакомились с вашим заявлением. Есть небольшие трудности, — он произносит эти слова сверля меня взглядом.
Моё сердце начинает колотиться сильнее. Что-то не так.
— Какие трудности? — спрашиваю я, стараясь сдержать панические мысли.
— Дело в том, что вы связались не с теми людьми, — он говорит это сухо, будто бы заранее зная, что мне не понравится.
— А именно : — Лейла Роуз, Несса Хардинг, Харпер Кросс, Лили Фелпс, Зейн Брукс, Хантер Кейрнс.
Я сижу в полном недоумении, не понимая, зачем он мне это всё говорит.
— Капитан, я прекрасно знаю имена этих людей. Зачем вы мне всё это говорите? — пытаюсь понять, что происходит.
Он продолжает без малейшего намёка на сочувствие, не скрывая явного презрения.
— Например, Харпер Кросс. Это дочка Маврика Кросса, того, кто является Падроне в преступном мире. Вам это ничего не говорит?
Злость начинает вскипать во мне.
— Откуда я могу знать, если я не связана с этим миром? — моя реплика звучит напряжённо, но я понимаю, что эти люди имеют огромное влияние, и что их власть простирается гораздо дальше, чем я могла бы подумать.
— Несса Хардинг. Это дочка одного из самых влиятельных боссов города, — продолжает он, не обращая внимания на мои эмоции. — Хантер Кейрнс — Он читает его фамилию уткнувшись глазами в свой компьютер. Вот его дедушка управляющий документами, связями и финансами очень больших людей а ....
— И — Я резко перебиваю его не давая закончить. — Говорите прямо, мне не интересна их породистая родословная. — Честно отвечаю.
Его выражение лица меняется в момент, будто он снимает маску, которую так старательно пытался удержать. На его лице появляется намёк на ухмылку.
— А вы непростая, только вот такие как они раздавят и даже не обернуться на таких как вы.
Я уверенна, что на моём лице написано всё без слов, то как мне противно от них всех и их величия в обществе, которое подтверждает каждая собака.
— Я буду с вами честен, ваше заявление никуда не пойдёт, и лучше вам не стараться, я говорю вам для вашего же блага, иначе будет не очень приятно. — С смехом произносит этот мерзкий тип.
— Вы угрожаете мне в участке, где должны защищать людей, а не их угнетать? — гнев поднимается во мне, и я едва сдерживаюсь, чтобы не врезать ему по лицу.
— Милая, я вас предупреждаю, что бы вы не связывались с этими людьми. Вы перешли дорогу, так не переходите ее дважды, потому что на второй могут и раздавить.
Каждое его слово давит на меня.
— Перешла дорогу ? Вы слышите что говорите ? Меня хотели изнасиловать, а потом избили, и это я перешла им дорогу ?
Он не придулительно откинулся на стульчик с спинкой, и смотрит на меня.
— Похоже на то. — С смешком он отвечает.
Я в ужасе, я готова всё тут разнести, но держусь с последних сил.
— Дорогуша, мне абсолютно всё равно, кто прав, а кто нет. У них всё, власть, деньги, связи , а значит правы они. Их знают все, а те кто не знает не хотели бы узнать. Родственники этих детишек, уже стали за этим делом, а значит вам никто не поможет.
— Какие же вы ужасные люди, вы те, кто должны были защищать нас, а вы на их стороне. Я буду жаловаться в ФБР.
— Я повторяю вам, нет никакого смысла, не делайте хуже себе. Все и всё куплено ими давно, они бы не творили, что хотят, если бы не были уверены в своей силе. Те, кто не идёт на поводу у денег, идут на поводу у страха перед их силой. Запомни, деточка, тебе не по зубам с ними тягаться.
Я поражена каждым его словом. Как он так легко говорит обо всём этом в месте, где должна царить справедливость? Как после этого можно верить во что-то хорошее?
— А вы? — резко спрашиваю, наклоняясь над этим мерзким типом.
— Что я? — он поднимается со своего стула и становится напротив меня.
— На поводу чего пошли вы?
На долю секунды на его лице виднелось рассуждение, после чего он ответил.
— Деньги, это то, что важнее жизни таких, как вы. А теперь прошу покинуть мой кабинет, — он пытается искренне улыбнуться и показывает рукой на дверь.
Я не могу поверить, что только что услышала, что говорит этот человек. Какое же беззаконие творится в этом городе и не только.
— Вы поймёте таких, как мы, только тогда, когда что-то случится с вашей дочкой, и всем будет абсолютно плевать на неё и её проблемы, только потому что кому-то не плевать на деньги, — Выпаливаю я и сразу же выхожу из кабинета, захлопнув дверь с такой силой, что все в коридоре обернулись, чтобы посмотреть, что произошло.
С молниеносной скоростью я вылетаю из участка — места, которое прогнило, как и люди, которые в нём обитают.
Они уже пытаются замять дело, и у них это получится. Как бы я ни старалась, я понимаю, что мои силы ничтожны против их власти в этом городе. Я иду в сторону остановки, и в тот момент слёзы начинают подступать к глазам. Мне так одиноко. Я хочу, чтобы кто-то был на моей стороне. Я не беру в расчёт Еву, она девушка, такая же нежная и ранимая, как и я. Больше всего я не хочу подвергать опасности её и её отца из-за себя.
Я хочу, чтобы кто-то сильный был рядом, тот, с кем я буду чувствовать себя в безопасности, кто будет всегда на моей стороне. Но в моей жизни не существует такого человека.
Я сталкиваюсь только с мерзкими и высокомерными мужчинами. В моей жизни нет ни одного достойного человека мужского пола. Есть ощущение, что их вообще нет в этом мире, осталась только гниль, которая может лишь унижать девушку.
С этими мыслями я вспоминаю того парня из клуба. Того, кто не лучший их всех. Это всё из-за него. Он подтолкнул меня на этот шаг, он соврал мне, а потом спас... и что дальше? Исчез, не подозревая, какие последствия из-за его действий, трус. Я одна, и никто мне не поможет. Я начинаю в это верить и мириться с своей участью. Ведь куда бы я ни пошла за помощью, там уже правит сила этих людей.
Я останавливаюсь у остановки и чувствую, как невыносимо тяжело мне. Мои плечи сжимаются, а грудь будто сдавливает невидимая рука. Все силы покидают меня, и я понимаю, что не смогу продолжать в таком темпе. Каждый шаг, который я сделала в сторону справедливости, только уводит меня дальше от того, что я действительно хотела — безопасности и мира.
Я поднимаюсь в автобус, чувствуя, как меня тянет в сторону обыденного, привычного, того места, где я хотя бы могу укрыться от реальности, пусть на короткое время. Через несколько минут автобус трогается с места, и я закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Внутри меня бушует буря, но я не хочу показывать это никому. Я не хочу, чтобы кто-то видел, как я слабею.
Когда автобус наконец подъезжает к моей остановке, я с трудом выхожу на тёплый воздух, майского дня, который кажется свежим, но в то же время тяжёлым. Я медленно иду к общежитию, стараясь не думать о том, что произошло в участке. Хоть бы немного расслабиться. Я поднимаюсь по ступенькам и захожу в холл.
Здесь все кажется таким знакомым и в то же время чужим. Лишь несколько студентов сидят внизу, но я сразу же направляюсь в свой коридор. Дойдя до своей двери, я не успеваю даже дотянуться до ключа, как она открывается.
— Вивиан? — Ева стоит на пороге с лёгким удивлением в глазах. Её выражение лица меняется, как только она видит меня. — Ты... ты в порядке?
Я не отвечаю сразу. Просто кидаю взгляд на свою подругу, на её беспокойное лицо. Ева стоит, будто ожидая, что я скажу что-то важное. Но я знаю, что не смогу скрыть от неё всего, что произошло. Она ведь всё чувствует, как всегда.
— Не совсем... — наконец говорю я, заходя в комнату и садясь на кровать. Мои ноги будто подкашиваются, и я не могу встать. — Они всё сделали... всё замяли.
Ева тихо закрывает дверь и садится рядом, кладя руку мне на плечо.
— Что они тебе сказали? — спрашивает она осторожно, её глаза полны сочувствия и тревоги.
Я оглядываюсь на неё, чувствуя, как её присутствие даёт мне хоть каплю комфорта, в отличие от того, что я испытала в тот момент. Как же мне не хватает чьей-то поддержки, хотя бы небольшой надежды на то, что не всё потеряно. Но сейчас... мне нужно быть честной.
— Капитан... он на их стороне. Всё это, вся их сила, все эти связи — они держат мир в своих руках. И я ничто перед ними. Я не могу бороться с этим.
Ева молчит несколько секунд, её лицо искажает боль. Но она не отводит взгляд. Я чувствую её беспокойство, и мне так горько от мысли, что она вынуждена переживать это со мной.
— Вивиан, ты не одна. Ты слышишь? — её голос звучит уверенно, несмотря на всё, что мы переживаем. — Я с тобой, всегда.