Часть 14. Боль, что не уходит.
Машина плавно остановилась у входа в общежитие. Я посмотрела в окно — весеннее солнце пробивалось сквозь ветки деревьев, оставляя на тротуаре узоры из света и тени. Воздух был свежий, пахло сыростью и чем-то цветущим.
Я открыла дверь и вышла, натянув рукава кофты на ладони. Ева последовала за мной, накидывая капюшон.
— Завтра тебя забрать? — раздался голос её водителя.
— Пока не знаю, — сказала Ева. — Спасибо, что подвёз.
Водитель коротко кивнул. Я почувствовала его взгляд, но не обернулась. Вместо этого направилась ко входу, ощущая, как шаги Евы звучат рядом.
В коридоре было тихо, только где-то вдалеке раздавался смех.
Вот моё спасение. Место, где я могу почувствовать себя в безопасности от всего мира. Я искренне верю, что здесь со мной всё будет хорошо.
Ева вставляет ключ в замок и бесшумно открывает дверь. Стоит нам переступить порог, как в нос ударяет знакомый аромат — сладкий запах арбуза, исходящий от старого ароматизатора на полке. Обычно он казался приятным, но сейчас, смешиваясь с застоявшимся воздухом, только усиливал ощущение духоты.
Ева молча закрывает дверь за нами. Я замечаю, как она бросает быстрый взгляд на меня, словно пытаясь понять, что я чувствую.
— Нужно открыть окно, — наконец говорит она и направляется к подоконнику.
Я киваю, хотя не уверена, что свежий воздух поможет. В груди тяжелеет, и я не могу избавиться от ощущения, что стены стали ближе.
Весь оставшийся день Ева не отходит от меня, словно чувствуя, что мне это нужно. Она несколько раз даже умудряется меня рассмешить — её привычные саркастичные комментарии и забавные гримасы заставляют меня хотя бы на мгновение забыть о тяжести внутри.
Мы сидим на кровати, болтая о мелочах, как раньше. Ева рассказывает о том, что пропустила первую пару, потому что не смогла встать, а я лишь качаю головой, усмехаясь. В какой-то момент она начинает пересказывать какую-то глупую историю из своего детства, жестикулируя так активно, что чуть не сбивает кружку с чаем.
— Ты просто не представляешь, как я выглядела! — восклицает она, смеясь.
Я прикрываю глаза и улыбаюсь. На мгновение мне действительно становится легче.
Но потом приходит ночь.
Когда солнце скрывается за горизонтом, а комната погружается в полумрак, меня снова накрывает знакомое чувство. Давящее. Неотступное.
Я лежу на кровати, уставившись в потолок, и слышу, как Ева что-то пишет в телефоне. Её присутствие успокаивает, но внутри всё равно остаётся холод.
— Не можешь уснуть? — вдруг спрашивает она.
Я молчу, потом вздыхаю.
— Просто слишком тихо.
Ева хмыкает и перекатывается на бок, глядя на меня.
— Могу включить музыку.
Я пожимаю плечами.
— Только если что-то спокойное.
Она тянется к телефону, и вскоре комната наполняется негромкими аккордами. Я закрываю глаза, прислушиваясь, но сон всё равно не приходит.
Моя голова заполнена мыслями, что мне делать, как жить дальше. Много вопросов о том как я успею подготовить к экзаменам которые уже через пару дней. С полной мыслями головой я умудряюсь как-то заснуть.
26 мая воскресенье
Я подрываюсь с кровати, задыхаясь от кошмара. Этот сон преследует меня каждую ночь, но в этот раз всё было иначе. Обычно я вижу отца, которого безжалостно мучают, но сегодня... Сегодня мучили меня.
Я была в тёмном, глухом помещении. Они были там. Их холодные взгляды впивались в меня, их шаги приближались, а я не могла пошевелиться. Страх просачивался в каждую клеточку моего тела, обвивая меня липкими, невидимыми цепями. Даже во сне я не могла скрыться от них. Даже там не было спасения.
Я резко сажусь на кровати, сжимая в кулак простыню. В груди бушует паника, но я заставляю себя дышать ровно. Оглядываюсь вокруг, стараясь напомнить себе, где я. Всё то же место. Те же стены. Та же тусклая лампа, освещающая часть комнаты.
Ева спит, отвернувшись к стене, её ровное дыхание наполняет тишину. На секунду мне хочется разбудить её, просто чтобы услышать её голос, чтобы убедиться, что я действительно здесь, а не там. Но я не могу.
Проводя рукой по лицу, я медленно сползаю обратно на подушку. Сон всё ещё держит меня в своей власти, его холодные пальцы продолжают сжимать мою шею. Но я закрываю глаза и пытаюсь убедить себя, что это уже неважно. Это было всего лишь сном.
Только почему он всё ещё ощущается таким реальным?
Сон больше не приходит. Я просто лежу, уставившись в потолок, пока за окном не начинает светлеть. Сквозь шторы пробивается слабый рассветный свет, окрашивая комнату в серые оттенки. Ева всё ещё спит, её дыхание размеренное, спокойное.
Я осторожно выбираюсь из постели, стараясь не разбудить её. Ступая босыми ногами на плюшевый ковёр направляюсь в ванную. Включаю воду и машинально плескаю её себе в лицо. Лединая вода обжигает кожу, но я чувствую, как вместе с ней смываются остатки сна, отголоски кошмара.
Быстро чищу зубы, расчёсываю волосы, собирая их в небрежный пучок. На завтрак даже не трачу время — утренний ком в горле делает любую еду отвратительной.
Возвращаюсь в комнату, бросаю взгляд на учебники, сложенные стопкой на столе.
— Нужно начинать готовится, как бы плохо не было.
Весь день проходит в однообразии. Глаза бегают по строчкам, пальцы перелистывают страницы, а мысли путаются между понятиями, датами и теориями. Кофе становится моим лучшим другом, но даже он не спасает от усталости.
Ева просыпается ближе к полудню, что-то лениво бормочет, видя меня с учебниками. Она зевает, потягивается, потом сворачивается клубком и накидывает на себя одеяло, словно ещё не готова мириться с тем, что день уже начался.
— Ты опять с утра за учебниками? — её голос сонный, приглушённый.
— Ага, — без особого энтузиазма отвечаю я, не отрываясь от книги.
Она вздыхает, с неохотой выбирается из-под одеяла и спрыгивает с кровати. В своей длинной футболке, с растрёпанными волосами и ленивой походкой Ева больше похожа на сонного кота.
— Ты как минимум могла бы сделать перерыв и поесть, — замечает она, направляясь в ванную.
Я только качаю головой и снова сосредотачиваюсь на тексте. Через некоторое время Ева возвращается, уже более бодрая, с чашкой кофе в руках, она делает пару глотков лениво листает ленту в телефоне, но потом поднимает на меня взгляд.
— Как ты вообще? — спрашивает она, пытаясь невзначай спросить о моём состоянии.
— В смысле?
— Ну, после всего этого... — она замолкает, но мне не нужно объяснений. Я и так понимаю, что она имеет в виду.
Я опускаю глаза в учебник, делая вид, что сосредоточена на тексте.
— Нормально, — отвечаю быстро, почти машинально.
Ева фыркает.
— Вивиан, ты можешь мне говорить правду.
Я закусываю губу, перелистываю страницу, хотя даже не запомнила, что было на предыдущей.
Честно? Я не знаю, как чувствую себя. Или, точнее, не хочу знать. Страх всё ещё сидит глубоко внутри, как осколок, который невозможно вытащить. За весь день, у меня проскакивало всего пару мыслей из-за того что произошло, но я пытаюсь держать себя в руках. Вместо того, чтобы страдать весь день, я выбрала бороться за себя и своё место. Найти в себе силы, чтобы остаться в этом университете уже огромный шаг.
Экзамены приближаются. А эмоции — это лишнее.
Я делаю вид, что не замечаю её взгляда, и, не поднимая головы, говорю:
— Правда, всё нормально.
Ева молчит пару секунд, но потом пожимает плечами.
— Я верю тебе , Вивиан, если что, ты только скажи ! Я рядом.
Я поднимаю голову и улыбаюсь ей в знак ответа. Ева тут же срывается с места и налетает на меня с объятиями, она нежно обнимает меня в своих руках. Я едва не падаю со стула, из-за неожиданности, боль проникает тело, но вместо того, чтобы возмутиться, мы обе начинаем смеяться. Смех заполняет всю комнату, растекаясь по её углам.
Но время не стоит на месте. Часы идут, а я не двигаюсь с места. Только когда за окном начинает сгущаться сумрак, позволяю себе откинуться на спинку стула и потереть уставшие глаза.
Евы уже нет — она поехала навестить отца. Я с трудом убедила её, что со мной всё в порядке и что она может спокойно оставить меня одну. Она сомневалась, даже предлагала забрать меня с собой, но в итоге я настояла на своём. Она приедет завтра утром, это не очень долго, я должна продолжать учиться оставаться в одиночестве.
Откладываю учебники в сторону и плюхаюсь на кровать.
Тело ноет, каждая мышца протестует против любого движения. Ссадины и синяки не дают о себе забыть, а каждое касание одежды вызывает неприятное покалывание. Каким-то чудом моё лицо осталось нетронутым — весь удар приняло на себя тело. Из-за этого любое движение даётся мне с трудом, но я стараюсь не зацикливаться на боли.
На прикроватной тумбочке лежит упаковка таблеток и крема, которые выписал врач. Он сказал, что отёки сойдут через пару дней, а синяки побледнеют через неделю, но мне почему-то казалось, что они останутся дольше. Может, не на коже, а глубже — там, где никакой крем уже не поможет.
Я заставляю себя сесть и дотянуться до упаковки. Две таблетки запиваю водой, затем медленно, стараясь не задеть самые болезненные места, наношу крем на синяки. Холодная текстура немного облегчает жжение, но ненадолго.
Откинувшись назад, я закрываю глаза и глубоко выдыхаю. Всё это пройдёт. Боль утихнет, синяки исчезнут. Я должна просто пережить это.
Но почему-то мне кажется, что самое сложное ещё впереди.
Я лежу в кровати, лениво пролистывая ленту в телефоне. На часах уже одиннадцать вечера — давно пора спать, но мысли слишком шумные, а тело всё ещё болит. Листаю дальше, бездумно переходя из одного приложения в другое, пока палец случайно не нажимает не туда.
Экран мгновенно заполняется видео.
Секунду я не понимаю, что смотрю. Темнота, голоса, шум. Потом картинка становится чётче.
Я.
Я лежу без сознания, они ходят вокруг меня, как гиены, набрасываясь избивая меня всем чем можно. Каждый их шаг — это угроза. Я не двигаюсь. Удары, крики, искажённые лица — всё сливается в один кошмар. Камера трясётся, но этого достаточно, чтобы разглядеть всё до мельчайших деталей.
Мои глаза сужаются от каждого нового удара который они мне наносят.
Моя грудь сжата. Я слышу и виду каждый удар, каждый хохот. Пальцы сжимаются в кулаки, но я не в силах даже пошевелиться. Бью ногами, но моё тело не реагирует. Они просто продолжают меня мучить, с каждым моментом становясь всё более жестокими. Я заговорила — у меня не было права на это. И за это я поплатилась.
Взгляд медленно скользит вверх, и я вижу название группы.
«Голос кампуса»
Это не просто слитое видео. Это было опубликовано в группе, где оно будет доступно каждому, только сейчас я вспомнила, что Ева за него мне говорила. Каждый студент, профессор, все увидят. Это будет обсуждаться. Они все знают. Каждый, кто меня увидит в университете, каждый, кто пройдет рядом, будет знать, что со мной произошло, даже те кто не наблюдал за этим через эфир.
Меня начинает трясти. Сердце сжимается, я не могу дышать. Это длится час и четырнадцать минут. Час и четырнадцать минут невыносимой боли, унижений и страха. Я не могу поверить, что это правда.
Я закрываю видео, но оно не исчезает. Оно продолжает вертеться в моей голове, каждый момент, каждая картинка, каждый крик. Это не отпускало меня ни на секунду. Я пытаюсь заглушить страх, но он охватывает меня с новой силой. В панике я блокирую телефон, но он не перестаёт жечь меня, даже если я его не вижу.
Воздуха мало. Комната сужается. Я не могу найти выхода. Стены давят на меня, и я, как никогда, чувствую, как всё вокруг рушится.
Я начинаю рыдать, пытаясь скрыть свои звуки, но не могу. Я не хочу быть слабой. Я могла бы спрятать свою боль, но не могу. Даже сейчас, когда Евы нет рядом, я не могу позволить себе быть настоящей.
Я всё время говорю себе, что не думаю об этом. Каждый раз, когда пытаюсь переубедить себя, я чувствую, как мне врут мои собственные слова. Я не могу забыть. Рана болит так сильно, что мне стыдно признаться в этом.
Они сломали меня. И я всё ещё пытаюсь казаться сильной.
Я так запуталась, я сама не знаю, что чувствую. В моменте я хочу быть сильной и никому не показывать свою боль, но это кажется невозможным, как только у меня есть хоть одна свободная секунда, я сразу возвращаюсь мыслями в тот ужас.