Часть 7
— Употребление наркотиков с алкоголем крайне опасно. Последствия могут быть от простого плохого самочувствия до остановки сердца. Мы не знаем, насколько они будут сильными, — говорит он, глядя на стол, за которым сидят те подонки и девочки. Они только что вернулись с танцпола, и в их руках уже коктейли.
Я всё ещё на втором этаже и не могу уйти из-за этого мерзавца, который думает, что я изменю своё решение, увидев эту картину.
— Отпусти меня! Я помогу им, мне не нужна твоя помощь! — кричу я.
— Поздно, милая, — отвечает он, кивая в сторону стола.
В темноте мне удаётся разглядеть,что девочки поднимают бокалы и пьют хрень которую им подмешали.
— Отпусти меня! — снова кричу я, изливая всю ненависть в его глаза.
— Иди, если успеешь, — с злобой говорит он и возвращается на диван.
Я поворачиваюсь и бегу к лестнице, чтобы хоть как-то помочь новым знакомым.
— Удачи! — кричит он мне в спину.
Ненавижу его. Он знает, что может произойти, но ему плевать, он такой же мерзкий, как и те подонки, что подсыпали всё это в бокалы. Ради удовлетворения своего эго он готов закрыть глаза на всё, что происходит вокруг — лишь бы и дальше причинять вред в этом и без того жестоком, очерствевшем мире.
Я спускаюсь по лестнице, чуть не падая от скорости. Пробираюсь через толпу и ищу стол, за которым они сидят. Когда я подбегаю вижу всех, кроме Евы, и это меня пугает.
Запыхавшись, я пытаюсь выровнять дыхание и как можно чётче произнести то, что хочу донести, но сразу не получается — и поэтому я обращаюсь к девушкам дрожащим голосом.
— Девочки, мы уходим, собирайтесь, — Слышу, насколько мой голос становится серьёзным и резким, отчего все за столом сразу выпрямляются и смотрят на меня с удивлением, будто перед ними не девушка, а какое-то невиданное существо.
— О, Вивиан, ты пришла, — говорит одногруппница Евы, отрываясь откладывая телефон и прищуриваясь, будто пытается сфокусироваться.
— Где ты была? Мы тебя искали, — обращается ко мне один из парней, лениво откинувшись на спинку стула и покручивая в руках почти пустой бокал.
— Я вижу, как вы меня искали, — с раздражением отвечаю ему, скользя взглядом по столу, заставленному напитками, липкому от пролитого алкоголя.
— Нам сказали, что ты ушла с парнем, мы и подумали... — заплетается другая девушка. Она пьяна больше всех: глаза стеклянные, движения резкие и неуклюжие, пальцы едва удерживают бокал.
— Не пей это! — толкая её руку, кричу я.
Стекло звякает, коктейль выплёскивается на стол и на её одежду, оставляя липкие пятна. В бокале не остаётся ничего. Она резко подскакивает с места.
— Что ты, блять, делаешь?!
— Вивиан, ты что, ненормальная? — злится один из парней, резко выпрямляясь. Его голос становится громче, и разговоры за соседними столами на секунду стихают.
— Закрой свой рот, придурок! Я знаю, что вы тут делали. Я сказала, собирайтесь! — повторяю девочкам, которые смотрят на меня большими глазами.
— Эй, успокойся, ненормальная! — кричит один из парней, резко подаваясь вперёд. В его голосе уже не просто раздражение — злость, острая и неприятная.
— Что ты вытворяешь тут?
— Где Ева? — спрашиваю я, не сводя с него взгляда, будто он единственный, кто может дать ответ.
— Ты слышишь меня?! — он хватает меня за руку и резко разворачивает к себе лицом. Пальцы сжимаются слишком сильно, почти до боли.
— Что за цирк ты тут устроила?!
— Где Ева?! — ещё громче спрашиваю я, выдёргивая руку и отступая на шаг.
— Она ушла! — кричит одна из девушек, перекрывая шум голосов. Её речь чуть тянется, слова путаются.
Я не понимаю, радоваться мне или бояться. Кто знает, где она сейчас... и с кем.
— В ваших бокалах наркотики! — я резко поворачиваюсь к девочкам, голос срывается на крик, перекрывая гул музыки и разговоров.
— Эти мерзавцы подсыпали их, пока мы танцевали... ублюдки!
На секунду вокруг повисает напряжённая тишина, будто воздух стал тяжелее.
— Эй, поаккуратнее со словами! — тут же возмущается один из парней, прищурившись.
— Ты должна быть благодарна, что попала сюда, сука! — резко бросает другой, делая шаг вперёд.
Я даже не смотрю на них. Их слова проходят мимо, будто сквозь стекло. Сейчас важно только одно, забрать девочек и увести их отсюда.
Страх поднимается внутри, холодный и липкий, сжимает грудь, но желание спасти их оказывается сильнее — сильнее паники, сильнее дрожи в руках.
— Почему вы всё ещё сидите? Вы не поняли, что я сказала?! — голос становится ещё громче, почти отчаянным.
— Закройся уже, Вивиан, мы всё знаем! — поднимается одна из девушек, качнувшись, но удерживая равновесие. В её взгляде — раздражение, а не страх.
— Мы не против этого, ясно тебе? — поддерживает её другая, скрестив руки и глядя с вызовом.
Меня будто выбивает изнутри. Я не понимаю... как можно так спокойно это говорить.
— Зачем вы это делаете?! — вырывается у меня, почти с болью.
— Это бесплатная травка! — с раздражением отвечает одна из девушек, закатывая глаза. — Мы дали согласие парням ещё с самого начала знакомства. Мы знали, на что шли!
Её слова звучат легко, почти небрежно, и от этого становится только хуже.
— Но мы с Евой не знали! Как вы могли нам не сказать?! Вы хотите убить нас?!
— Ой, да перестань строить из себя правильную, ничего с вами бы не случилось!
Этот кучерявый, смазливый мерзавец несёт какую-то чушь — настолько непонятную для меня, что его речь превращается в невнятное мычание, будто он не говорит, а мычит, как баран.
— Лучше извинись перед всеми, — говорит парень, который всё ещё стоит рядом со мной.
Все, уставившись на меня, ждут извинений. За что? Я пыталась помочь, а они, оказывается, всё знали, и для них это нормально. Не я подсаживаю девушек на наркотики!
Хотят извинений...Будут извинения. Я быстро хватаю ближайший бокал и начинаю выливать его на всех, кто сидит за столом.
— Извинения? Держите свои извинения, подонки! — Хватаю ещё один и тоже выливаю. Пока они не понимают, что происходит, я выливаю почти все бокалы. Кто-то хватает меня за талию и тянет назад с силой.
— Ты что, совсем больная?!
— Успокойся, дура!
— Что ты творишь, мелкая тварь?!
Все эти слова летят в мой адрес от этих гнилых людей. Я пытаюсь вырваться, но меня удерживает этот тип, единственный, кто остался сухим.
Все быстро стряхивают с себя остатки напитка и пытаются вытереться. Я вижу, как они со злобой смотрят на меня. Некоторые люди вокруг обращают на нас внимание, но не вмешиваются.
— Угомонись, истеричка! — кричит мне парень, который меня держит.
Я быстро разворачиваюсь к нему лицом.
— Отпусти меня, гадёныш! — отвечаю я и плюю ему в лицо изо всех сил.
Он резко отпускает меня и быстро вытирается.
— Успокойте уже кто-нибудь эту больную!
— Ты сука меня уже достала! — кричит парень, в которого я плюнула, и не успев обернуться, я чувствую удар по лицу. От такой силы я резко разворачиваюсь и хватаюсь за щеку от боли. Не успев повернуться, чувствую, как меня хватают за руку и куда-то ведут.
— Я научу тебя, как себя вести.
Ещё один парень встаёт из-за стола и идёт за нами с улыбкой на лице.
— Отпусти! Отпусти меня, гад! — пытаюсь вырваться из его хватки. Он тянет меня с бешеной скоростью, от чего я падаю на пол, не получая поддержки, как это было с тем...
Он не обращает на меня внимания и продолжает тащить через толпу. Я пытаюсь подняться и встать, но из-за скорости и каблуков не могу.
Повернув голову назад, я вижу, как второй парень всё ещё идёт за нами и шепчет мне одними губами: "Мы научим тебя, как правильно использовать твой ротик".
Я в ужасе пытаюсь вырваться, понимая, что сейчас будет.
Мои колени жутко болят от того, что я проехалась ими по полу, на глазах начинают выступать слёзы от безвыходности. Что это за день такой? Меня весь вечер куда-то ведут против моей воли, и с каждым разом всё хуже.
Я резко замечаю, что вокруг становится всё меньше и меньше людей, а музыка всё тише. Страх охватывает всё моё тело, от ужаса я вся трясусь, я пытаюсь кричать и вырываться, но всё бесполезно. Я ошиблась, люди слепые, настолько слепые, чтобы не видеть, что вокруг них творится, или просто не хотят видеть.
Он открывает двери и силой толкает в уборную. Я врезаюсь в стену и понимаю, что это мужской туалет. Они заходят с улыбками на лицах, смотрят на меня как на жертву, в глазах горит желание сделать что-то ужасное.
В моих глазах мольба о помощи.
— Проверь кабинки, — говорит один другому.
Один из них проверяет кабинки. Когда одна из дверей закрыта, он громко стучит в неё.
— Эй, заканчивай свои дела и выходи быстро!
Он с грохотом стучит в дверь, и та резко открывается. На пороге стоит мужчина лет тридцати, его лицо искажено раздражением.
— Что здесь происходит, мать вашу? — Он оглядывает парней и задерживает взгляд на мне.
— Не твоё дело, уходи отсюда.
Я смотрю ему в глаза, умоляя о помощи, но вижу холод и равнодушие. Он лишь усмехается, бросая взгляд на одного из этих парней.
— Понял, понял, у вас тут свои дела. Веселитесь, пацаны.
Его глаза видели всё, но он лишь подмигнул и ушел, оставляя меня в комнате с этими людьми. Дверь закрывается, и вместе с ней исчезает последняя надежда. Я слышу, как ключ поворачивается в замке, делая комнату ловушкой.
— Пожалуйста, не надо! — мой голос дрожит, но они лишь смеются, подходя ко мне.
Я понимаю: помощи не будет. Они собираются сделать то, о чём даже думать страшно, и это ощущение рвёт меня изнутри. Один из них ухмыляется:
— Ну что, покажешь, на что способен этот ротик?
— Может, и не только ротик, — добавляет другой с ехидной улыбкой.
— Пожалуйста, отпустите меня, я никому не скажу, — я пытаюсь скрыть панику в голосе, но отчаяние слышится в каждом слове.
— Ты слышал? Она никому не расскажет! — говорит один, а второй лишь усмехается. — Не переживай, красавица, наши связи нас прикроют, даже если ты будешь кричать на всю страну.
Они смеются, наслаждаясь своей властью. Один из них грубо хватает меня за руку, я пытаюсь вырваться, но его хватка слишком сильна. Второй прижимает меня к себе, закрывая рот рукой. Я задыхаюсь, чувствую, как его ладонь давит на моё лицо, и осознаю, что у меня нет шансов справиться с их силой.
Тот, что стоит позади, пытается сорвать моё платье. Слёзы текут по моим щекам, черная полоса от потекшей туши застилает глаза. Я пытаюсь сопротивляться, но меня лишь сильнее сдавливают, закручивая руки за спину. Боль пронзает тело, и я чувствую, как мой страх заполняет комнату.
— Успокойся, черт возьми! — кричит один из них, а второй снова смеётся.
— Она ещё притворяется недотрогой!
Я не могу поверить, что это происходит. Их жестокость и холодный смех только усиливают моё отчаяние. В отчаянной попытке я вырываюсь из его хватки и бросаюсь к двери. Руки дрожат, но мне удается повернуть ключ. Надежда на мгновение вспыхивает внутри меня.
Но меня резко хватают за волосы и швыряют обратно. Я ударяюсь о стену, чувствую, как кровь стекает по затылку. Слышу стук двери — замок снова защёлкнут.
Они подходят ко мне, их лица наполнены жестокостью. Я пытаюсь встать, но ноги не держат, силы уходят. Один из них грубо меня поднимает и толкает меня на холодный мраморный стол, мои руки снова зажимают за спиной, а лицо прижимают к холодной поверхности. Я вижу дверь, но путь к свободе вновь оказывается недоступным.
— Ты или я? — слышу я приглушённый голос одного из них, но для меня это уже не имеет значения. Все вокруг становится серым и размытым, слёзы текут без остановки.
Я молю о помощи, но знаю, что никто не услышит. Я понимаю, что это момент, который навсегда останется в моей памяти, что-то, что убьет меня изнутри, даже если я переживу эту ночь. Вся моя жизнь перед глазами, и я понимаю: меня разрушат, как человека, как личность.
Я больше не буду прежней.