Глава 6
От страха моё сердце стучит всё сильнее. Я не понимаю, что вообще происходит и зачем меня ведут против моей воли.
Парень резко останавливается и отпускает меня. Мы стоим напротив одного из столов, за которым сидят несколько парней. Я по-прежнему не осознаю, что здесь делаю и кто эти люди.
— Можешь идти, Аллан, — произносит голос из красной тьмы.
Этот голос знаком и пугает до дрожи. Парень кивает и уходит, а я, как приклеенная, жду непонятно чего.
— Что здесь происходит? — наконец спрашиваю, когда никто не отвечает.
— Рич, ты можешь идти веселиться, — снова этот жуткий голос.
Я вижу, как один из парней кивает, встаёт с дивана, берёт стакан в руки и проходит мимо меня. Его лицо мне незнакомо, но он бросает странный взгляд, прежде чем исчезнуть в тени.
— Сейчас ты выглядишь более привлекательно, — произносит тот, кто остался на диване.
Я пытаюсь лучше разглядеть этого придурка в полу мраке. Как только я вижу его легкие знакомые черты, страх накрывает меня с головой.
— Что, испугалась? Сейчас ты какая-то молчаливая, — говорит мужчина, его тон полон насмешки.
Осознав, что я не одна и что вокруг полно людей, я слегка успокаиваюсь. Возможно, я и чувствую угрозу, но надеюсь, что окружающие не такие слепые, чтобы не заметить, если кто-то решит меня убить.
— ААА, это ты тот слепой мудак, который чуть не грохнул меня месяц назад? — с раздражением произношу, складывая руки на груди.
Он наклоняется вперёд, опираясь на свои ноги.
— В прошлый раз мне было не до тебя, а сейчас я спокойно могу прикончить тебя за такие слова. — Его голос, полон уверенности, почему-то не пугает меня, а, наоборот, добавляет смелости. Наверное, алкоголь придаёт мне храбрости, раз я не боюсь угроз от самого страшного человека, которого когда-либо видела.
— Свои угрозы можешь засунуть себе в задницу.
— О, ты стала смелее. Помню, на нашей последней встрече ты, кажется, убежала.
Он берет стакан и одним глотком опустошает его, не отрывая от меня взгляда. Я всё ещё стою, мои ноги подкашиваются, то ли от усталости, то ли от алкоголя.
— Что ты от меня хочешь? Зачем я здесь? Как ты меня нашёл? Ты преследуешь меня?
— Тише, не всё сразу.
Он резко встаёт и быстро подходит ко мне, от страха я отхожу назад. Мужчина становится вплотную ко мне и смотрит прямо в глаза. Я на высоких каблуках, но всё равно ниже него. Да, чёрт возьми, он огромный.
— Тебе стоит лучше выбирать друзей, — произносит он с ухмылкой, глядя мне в глаза.
Я поднимаю взгляд и смотрю на него, пытаясь внушить, что его авторитет на меня не действует.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я говорю, что у тебя не друзья, а подонки. — говорит он уже громче, слегка наклоняясь ко мне, чтобы я лучше услышала.
— Я не спрашивала о своих друзьях. Ты кто вообще такой, чтобы что-то говорить о них? Все эти люди лучше тебя в сто раз, — кричу я, указывая себе за спину.
— Кто тебе давал разрешение кричать? Тебе вырвать твой язык? — его лицо сразу же меняется, оно стаёт раздражительным и ещё более злым.
— Хочу и кричу. Тебе то что? — чувствую, как алкоголь начинает брать верх и я уже не совсем соображаю, что говорю.
Он хватает меня за руку, и я вижу, как его челюсть сжимается, скрипя зубами, от чего по телу пробегают мурашки.
— Отпусти! Мне больно! — продолжаю кричать, пытаясь вырвать свою руку. Он не двигается, его хватка такая же сильная.
— Слушай меня сюда, истеричка: или ты меня нормально выслушаешь с закрытым ртом, или я тебе его закрою, методом который тебе не понравится, и ты всё равно меня выслушаешь. Усекла?
Конечно, мне совсем не хочется проверять, какие у него методы — я и так уверена, что они далеко не из приятных. Я закатываю глаза, по-прежнему не скрывая раздражения, но всё же коротко киваю в знак согласия.
— Слушаю, мистер крот.
Его брови сходятся в хмуром выражении — ему явно не понравилось, как я его назвала. Но, к моему удивлению, он ничего не делает, лишь продолжает сверлить меня убийственным взглядом.
Отступает назад.
— Я не убью тебя здесь, но ты всё равно извинишься за то, что не можешь держать язык за зубами перед нужными людьми.
С губ срывается короткий смешок. Я складываю руки на груди и лениво поднимаю на него взгляд.
— И каким образом ты это провернёшь? — в голосе сквозит насмешка.
Я даже не пытаюсь её скрыть. Делать я ничего не собираюсь — ни сейчас, ни потом.
— Я же сказал, молчать. Что ты, блять не понимаешь? — резко повышает голос, снова приближаясь ко мне. — Ты будешь просить прощения на коленях здесь. — Он показывает пальцем на пол перед столом.
В его взгляде смешиваются власть и холодная злоба, а в моём — лишь непонимание. С чего он вообще взял, что я это сделаю?.. Его самоуверенность снова начинает меня пугать.
— Иначе твои подруги пострадают, — наклоняясь, произносит он.
Едва я слышу эти слова, как резко отталкиваю его изо всех сил — но он даже не сдвигается. Будто это не я толкнула его, а сама отскочила от каменной стены.
— Ты угрожаешь моими подругами? У тебя вообще есть хоть капля человечности? Кто ты такой, чтобы запугивать людей? — злость закипает во мне, горячая и неконтролируемая. Он отвратителен до дрожи.
Он вдруг оказывается ближе. Хватает меня за руку и резко разворачивает лицом к балкону, откуда виден первый этаж. Я разворачиваюсь на каблуках, оступаюсь от резкого движения, ноги предательски путаются — но он тут же подхватывает меня, не давая упасть, и я снова выпрямляюсь.
— Вон там, — говорит он, указывая на стол, где сидят парни из компании. Я чувствую его дыхание у себя на шее и невольно шмыгаю носом — от него тянет алкоголем.
— Что там? — раздражительно спрашиваю, не понимая.
Разглядеть столик с такого расстояния очень сложно — задымлённый зал тонет в полумраке, силуэты расплываются и теряются в дыму.
Он поворачивает голову ко мне так близко, что его губы почти касаются моих. Я тоже оборачиваюсь — и в этот момент он тихо произносит:
— Угроза для твоих подруг — там. Не я.
— Это мои друзья. Что ты несёшь?
Я и сама не понимаю, зачем называю их друзьями — по сути, они мне никто, да и многие из них по-прежнему мне не нравятся.
Наверное, я просто пытаюсь внушить это и ему, и себе: если назвать их друзьями, то шанс, что меня будут искать и переживать, становится больше, чем если бы я была для них всего лишь случайной знакомой на одну ночь, в принципе как и есть на самом деле.
— Я же сказал: у тебя и твоих подруг плохие друзья. Что тут непонятного? Или тебе нужно повторить ещё раз? — он криво усмехается, словно перед ним не человек, а полная дурочка.
Только вот не я угрожаю девушке, которую едва знаю, и не я устраиваю из этого странную игру «угадай, что я сделаю через секунду».
Он ведёт себя так, будто герой дешёвого сериала: чем загадочнее говорит — тем круче выглядит. Но на деле это звучит как набор рандомных фраз пятилетнего ребёнка.
— Говори нормально, без этих идиотских загадок. И не смей говорить о моих друзьях — они точно лучше тебя.
Он резко прижимает меня к перилам, упираясь руками по обе стороны, отрезая пути к отступлению. Слишком близко. Это пугающе знакомо — как в нашу первую встречу.
Воздуха не хватает. Лёгкие будто сжимаются, и каждый вдох даётся с усилием. Он замечает это сразу, но всё равно не отстраняется. Наоборот — в его взгляде появляется что-то тёмное, почти удовлетворённое.
— Может быть, но не я подмешиваю наркоту девушкам, — с презрением произносит он.
— Что?.. — мои глаза расширяются от ужаса. С чего он это взял? Он просто играет со мной. Этот человек способен на всё — я уже поняла это, оказавшись перед ним во второй раз. Но в голове всплывает тот пакетик, который я заметила у одного из парней... Он ведь не мог ничего подсыпать...
Я резко разворачиваюсь к нему спиной, снова всматриваюсь в столик, игнорируя, что всё ещё зажата в его ловушке. Ловлю лица, движения, любые детали — хоть что-то, что даст ответ: врёт он или нет.
— Я не верю. Ни единому твоему слову, слышишь? — говорю, даже не оборачиваясь.
Он наклоняется к самому уху. Я снова чувствую запах алкоголя, но его перебивают тяжёлые ноты сигар и дорогого парфюма.
Меня начинает мутить — от него, от этой ситуации, от всего происходящего. Воздух будто густеет, давит. Помещение сжимается вокруг меня, не давая нормально вдохнуть.
— Ты же сама видела, как у одного из них была наркота, не так ли? Как думаешь, почему ты не выпила свой коктейль, который оказался на тебе? — шепчет грубый голос мне на ухо.
От его слов я напрягаюсь, понимая, что он знает, о чём говорит. Скорее всего, это правда и он продолжает...
— В тот момент там уже была наркота, потому ты и не выпила тот сраный коктейль. — Можешь меня поблагодарить.
Я поворачиваюсь к нему лицом, а он отодвигается, чтобы посмотреть на мою реакцию. На моём лице одновременно читаются ступор и злость.
— Как ты всё это узнал? — поднимаю на него взгляд. Недоверие всё ещё не отпускает, но голос невольно становится тише, мягче.
— Увидел, — отвечает он самодовольно.
— Почему ты говоришь, что я специально не выпила тот коктейль ?
— Ты действительно наивная,— он закатывает глаза, и я вижу, как его это раздражает — или, скорее, забавляет. Ему, чёрт возьми, нравится эта игра. Нравится тянуть, держать меня в неведении. Но стоит мне сказать что-то не так — не то, что он хочет услышать — и в нём тут же вспыхивает раздражение.
— Так получается, ты мне помог?
— Что-то вроде того, — отвечает он, и его ухмылка говорит о том, что он хотел это услышать.
— Я убью этих подонков! — кричу, собираясь уйти, но он продолжает стоять на своём.
— Тише, не спеши, милая. Ты думаешь, мне было нечем заняться и я просто так тебе помог ?
Я делаю шаг назад, скидывая его руки со своих плеч, когда он снова преграждает мне путь.
— Точно. Как я могла поверить, что в тебе есть хоть капля человечности. Чего ты хочешь от меня? — смотрю ему прямо в лицо, но внутри уже рвётся одно желание: сорваться с места и поставить на место всех, кто к этому причастен.
— Я помог тебе, но твои подруги всё ещё с наркотиками в коктейлях.
— Тогда отпусти меня! Я должна помочь им.
— Ты думаешь, что справишься с парнями? Хоть они и выглядят как школьники, но сил у тебя не так много, как кажется. — Он смотрит мне в глаза и его тон становится серьезнее, я понимаю, что он пытается меня переубедить, себе на пользу.
— Я справлюсь. Не переживай.
Я пытаюсь пройти, но он не отпускает. Резко выдыхает — и в этом выдохе сквозит уже, наверное, сотое за вечер раздражение из-за того, что я не делаю так, как сама хочу.
— Я помогу тебе, не спеши. Я сделаю так, чтобы этих детишек выгнали отсюда и показали их место.
— Если ты так хочешь помочь, давай быстрее, — говорю, всё ещё не понимая, что он хочет от меня на самом деле.
— Мне не нужно твоё разрешение, я хочу извинение.
О, нет! Я понимаю, что ему не нужны мои извинения — ему нужно унижение. Он хочет, чтобы я опустилась, опозорилась, чтобы я признала его власть.
— Слушай, всего пару слов на коленях, и больше не будет угроз ни тебе, ни твоим подругам. — Он стоит и смотрит в мои глаза, ожидая ответа.
Я понимаю, что он живёт на унижении других, и его мерзкий характер становится для меня яснее. Его ухмылка говорит о том, что я — просто игрушка в его руках.
Я не знаю, сколько времени прошло, пока я размышляла об этом, но он с интересом ждёт, будто считает, что я принимаю решение. Я же думаю о том, насколько он мне противен, зная, что мой ответ на его предложение ясен с самого начала.
— Ты слишком долго думаешь, — говорит он, — у меня заканчивается терпение. И тогда всем будет плохо, и твои извинения не помогут.
— Ты ужасный человек, — произношу я с гордо поднятой головой, не сожалея о своих словах.
— Ой, да перестань. Лучше скажи мне своё решение или становись на колени. Где тебе будет удобнее — здесь или там? — спрашивает он, отстраняясь и указывая на разные места.
Он не верит, что я откажусь. Но он сильно ошибается.
Грассо
Я жду момента, когда смогу вновь увидеть унижение той, кто слишком много себе позволяет. Убивать её не так интересно, как наблюдать, как она унижается. Она это знает.
— Нет, — произносит она.
— Что нет? — спрашиваю, приближаясь к ней.
— Я не буду извиняться за правду, и твоя помощь мне не нужна.
— Подумай хорошенько, милая.
— Ты что, глухой? Я сказала, я НЕ БУДУ ИЗВИНИТЬСЯ ПЕРЕД ТОБОЙ, МУДАК.
Что ж, я не ожидал такого. Думал, она быстро сломается, станет на колени — как и все до неё. Но сейчас передо мной совсем другая девушка. В нашу первую встречу я увидел серую мышь, а теперь она стоит напротив и смотрит прямо, не отводя глаз, будто забыла, с кем имеет дело.
Мысль вспыхивает резко и грубо: проще было бы пристрелить её и закончить всё на этом, чем продолжать этот затянувшийся цирк. Чёрт, чем я вообще занимаюсь? Вожусь с какой-то девчонкой, позволяю ей тянуть время, испытывать моё терпение...
Я должен был уже давно уйти. Но вместо этого продолжаю стоять здесь.
Мой взгляд невольно задерживается на ней дольше, чем нужно. Я начинаю рассматривать её — холодно, оценивающе. В первый раз я не заметил, какая у неё фигура. Платье подчёркивает всё, что нужно, длинные ноги цепляют взгляд.
Красивая.
Я раздражённо выдыхаю. Это ничего не меняет. Таких, как она, я ломал и не раз. И если потребуется — сломаю снова.
Но взгляд всё равно возвращается к ней.
Я ловлю себя на том, что уже не думаю о том, с чего всё началось. Мысли сбиваются. Я слежу за тем, как по её спине струятся светлые локоны, как блестят волосы в тусклом свете. Глаза — большие, ярко-зелёные. Она совсем не та, что была в первую встречу. И это начинает раздражать сильнее всего. Почему я вообще это замечаю?
Я сжимаю челюсть. Это не интерес. Не симпатия. Просто инстинкт. Голод. Её голос раньше казался мне раздражающим. Сейчас — всё тот же резкий тон, но в нём появляется что-то другое.
От неё пахнет алкоголем и сладкими духами. Странное, почти неправильное сочетание — как будто что-то чистое и светлое намеренно испортили резким, дешёвым запахом.
Будто ангел, запятнанный чем-то чуждым.
...и всё же это ей подходит.