Глава ⅩⅥ. Связанные
После маленького инцидента на складе Сакура поставила себе задачу избегать темноволосого бармена, и Саске был совершенно не в восторге от такого варианта развития событий.
Конечно, это была его вина: он настоял на том, чтобы они перестали видеться сразу после того, как любил ее самым чувственным образом (наверное, это было не совсем подходящее время для обсуждения этого). Однако, когда он имел в виду, что они перестанут «видеться» друг с другом, мужчина не ожидал, что танцовщица поддержит его идею. Будет душевный, как он думал, короткий разговор — на деле же они стали друг другу чужими людьми.
— Я не понимаю, что ты от меня хочешь.
Он чуть ли не разразился смехом, услышав эти слова; мужчина мог спросить у нее то же самое: а что она хотела от него? Розововолосая липла к нему со своими знаками внимания и очевидным флиртом с намерением переспать, верно? Так какая же у нее была конкретная цель? Ведь единственным результатом, что она смогла достичь, был злой и растерянный Саске.
Подняв взгляд, бармен обнаружил Сакуру недалеко от себя, хихикающую и обсуждающую черт знает что с Тентен. На ее лице была искренняя улыбка, а ее верещание вызывало внутри него незнакомый прилив уже позабытой теплоты, по которой он скучал. Но задорные улыбки и смех девушки были не для него, и, вероятно, никогда не будут.
Сегодня она была в синем — такого цвета на ней он еще не видел. Обычно розовый и синий цвета совсем не сочетаются, но каким-то магическим образом на Сакуре это выглядело эффектно: синий латекс обтягивал ее тело, подчеркивая изгибы и пышную грудь, а маленькие стразы изящно украшали ее ключицы.
Было забавно, что она выглядела так величественно, даже при совершенно противоположной этому профессии. Все ее наряды были сексуальными, но изысканными — Саске не мог не улыбнуться самому себе, зная, что танцовщица была далеко не идеальной: она была шумной и вела себя как дитя, ее поведение кричало лишь о ее незрелости — но каким-то образом противоречивые друг другу внешность и характер гармонировали.
Он скучал по ней.
Это был даже не секс. Слияние тел было лишь вишенкой на торте по сравнению с тем, что она дала ему. Взгляды, нежные прикосновения и разговоры, по которым он скучал больше всего.
Должно быть, Саске не замечал этого раньше, но часы с ней казались мгновеньем; ему не хотелось прекращать диалог с ней спустя три секунды, и это дарило спокойствие. Вряд ли в их разговорах было что-то увлекательное, на самом деле, это были лишь подшучивания: Сакура задавала ему дурацкие пустяковые вопросы или же язвила, когда была подходящая возможность — он отвечал тем же.
— Саске, — его вырвали из потока мыслей; бармен обнаружил стоящего возле стойки Джирайю: — Ты слышал, что я сказал?
— Нет... — темноволосый провел рукой по волосам. — Извини, что ты хотел?
— Я уеду рано вечером, Наруто тоже нужно будет уйти пораньше, поэтому тебе нужно будет закрыться. Убедись, что ты все проверил. Ключ у меня в кабинете.
— Хм, — темноволосый коротко кивнул, и Джирайя выскользнул из заведения.
— Так как ты думаешь, я нравлюсь Неджи? Или нравлюсь-нравлюсь?
Еще минута — и Саске самолично вырвет себе уши.
Он должен был догадаться, что, когда Тентен уселась за барную стойку, его ждали несколько часов пустой болтовни.
— Я не знаю, мы не настолько близки с ним.
— А я-то думала, — тихо шмыгнула брюнетка, — что мы сможем обменяться кое-какой информацией.
— Информацией?
— Да. Ты расскажешь мне про Неджи, а я тебе — про твою маленькую розововолосую мегеру.
Это был первый раз, когда он действительно принял во внимание ее слова. Она подкупала его с помощью Сакуры?
Было довольно глупо вестись на ее уловки, ведь он реально не знал, как Неджи относился к Тентен; все, что он слышал о ней, так это «крутая». Теперь же мужчина задавался вопросом, рассказала ли Сакура своей подруге про их ситуацию?
— Язык проглотил?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь... Разве тебе не нужно работать?
— Ой, да ладно, Саске, мы с тобой оба знаем, что между вами с Сакурой что-то было. Ты думал, я не узнаю?
Сакура и Тентен были подругами, да, но, какой бы болтливой и открытой розововолосая танцовщица ни была, бармен был уверен, что она не стала бы просто рассказывать о своей личной жизни даже близким друзьям с работы.
Темноволосый не доверял брюнетке: она имела репутацию главной сплетницы в клубе — однако по какой-то причине Саске почувствовал смятение в глубине своего живота. Для Тентен было невозможным не знать, как дела обстояли сейчас, плюс, Сакура была обижена на него — естественно, что она побежала плакаться подруге.
— Ладненько, вижу, не хочешь открываться мне, — девушка постучала пальцами по подбородку. — Что ж, Сакура очень упрямая, так что не думаю, что ты добьешься чего-то словами. Может, стоит заставить ее чуть-чуть поревновать?
Ревновать?
Какой ничтожный способ достучаться до кого-либо. Хоть Сакура и опускалась так низко во время их предыдущей ссоры, он никогда не стал бы использовать ревность как способ отомстить ей: это казалось неправильным.
Да и даже если подумать, как он вообще мог заставить ее ревновать? Розововолосая стриптизерша была самой красивой девушкой в клубе, а еще прекрасно знала, что его никто не интересовал, кроме нее. Будь он с другой мадам, это вызвало бы лишь смех с ее стороны.
— Тентен, не знаю, что ты слышала, но...
— Но сейчас у вас непростые времена, да?
— Она что-то рассказывала?
— Неважно. Твое лицо уже дало мне необходимый ответ.
Прежде, чем он успел ответить, девушка уже соскользнула со стула, подмигнув и ухмыльнувшись; Саске начало казаться, что все в клубе знали про их ситуацию, кроме него самого.
— Это в третий VIP-блок, — бармен поставил бокалы на поднос. — А это для...
— Не мог бы ты взглянуть на время! Извини, Саске, — блондин потер шею сзади, — увидимся завтра!
— Наруто! — темноволосый стиснул зубы. — Вернись сюда немедленно!
— Я же говорил, что уйду раньше! — издалека крикнул официант. — До встречи!
Саске лишь хмыкнул. Ему не доплачивали за эту чушь: он был не только барменом, а еще и официантом, и менеджером.
Мужчина устроил поднос на ладони и прошмыгнул сквозь толпу людей, что было практически нереально, ведь вспышки ослепляли его каждые две секунды, а всякие бухарики пихали каждые три. Внезапно он оценил возможности Наруто пробираться через эти «джунгли».
— Добрый вечер, Вы заказывали три марга... — Саске сделал паузу, открыв дверь в одну из комнат. Девушка сначала не замечала его, ведь была слишком занята, скользя бедрами по коленям клиента, и как только он закончил называть заказ, она подняла глаза, смотря снизу вверх.
Мужчина не мог оторвать от нее взгляд. Саске знал, что Сакура не могла остановиться, в конце концов, это ее работа. Но почему-то ему казалось, что она двигалась более раскованно, дабы насолить ему — конечно же, это работало.
— А, спасибо, — улыбнулся мужчина постарше, делая глоток из бокала.
Розововолосая вновь посмотрела на бармена. Теперь ее руки были на чужой груди, а она что-то шептала клиенту на ухо; мужчина засмеялся, а взгляд бармена сменился на угрожающий.
Она делала это специально.
Бармену стоило уйти сейчас. Зачем ему оставаться еще на секунду дольше и продолжать мучить себя?
Когда Саске закончил выставлять бокалы на стол, он развернулся на каблуках, еле дыша: ее запах пагубно влиял на него, что могло привести к не самым приятным последствиям.
— Подождите... молодой человек.
Темноволосый изогнул бровь, поворачивая голову.
— Это потрясающе! Это ты сделал?
— Да, — коротко ответил он. — Я бармен.
— Что ж... Я никогда в жизни не пил такой вкусной Маргариты, присаживайся!
— Извините, но мне нужно следить за баром...
— Ерунда, я дружу с Джирайей... Уверен, он не будет против, тем более на пару минут, — вокруг глаз другого мужчины появились морщинки. — Просто хочу поговорить о делах.
Взгляд Саске упал на «розовое пятно», — это был ад? Конечно, как же иначе. Сидеть в паре сантиметров от мужчины, об которого терлась Сакура — что же может быть хуже этой пытки?
— Не знаю, в курсе ли ты, кто я такой, но я владею почти половиной клубов в Конохе и дружу с вашим менеджером.
Саске пытался сосредоточиться на разговоре, но это было практически невозможным, когда стриптизерша была на чужих коленях. Это была ее работа, ей за это платили, ничего личного.
Это он пытался доказать сам себе, однако, разумеется, потерпел неудачу. Единственным, о чем он мог думать, была Сакура Харуно — розоволосая танцовщица и его любовница по совместительству — с другим мужчиной.
— Я думаю, что у тебя действительно есть талант. Как бы ты отнесся к новой должности?
Саске ничего не хотелось, кроме как оттолкнуть ее, прижать к стене и выебать прямо на глазах у клиента. Дабы показать ей, что она всегда принадлежала только ему, и никто другой не смог бы заставить ее чувствовать себя хорошо так, как он.
Она говорила, что любила его — должно же было это что-то значить, верно? Даже если это был лишь секс.
— Симпатичная, да?
Мужчина, видимо, заметил его очевидный взгляд, или же уловил факт того, что бармену было совершено похер на его слова про какие-то там дела: больше его волновала девушка на чужих коленях, его девушка.
Сакура была его.
— Может, мне стоит подкупить тебя? — усмехнулся мужчина и прошептал что-то танцовщице на ухо.
Лицо Сакура исказилось, ее брови нахмурились, а она покачала головой — но затем девушка расслабилась, и, прежде чем бармен успел что-либо осознать, она оказалась перед ним.
— Я знаю, что ты верен Джирайе, но не могу просто так пропустить тебя. Просто я чувствую, что твои навыки будут продемонстрированы наилучшим образом в одном из моих заведений.
— Сакура... — прохрипел ее имя бармен, почувствовав, как она скользнула ему на колени. Это было странное чувство, ведь это не привычное явление, а лишь просьба — однако его тело все равно отреагировало.
— Подыграй мне, — девушка наклонилась к его уху, шипя сквозь зубы, — он хорошо платит.
Он так часто это представлял.
Его пальцы были в ее розовых локонах, а ее бедра медленно касались его. Это было тягостно: темп, одежда, факт, что ему приходилось держать себя руках, ведь, во-первых, рядом был клиент, а во-вторых, Сакура, очевидно, не желала иметь с ним ничего общего.
Ох хотел отпихнуть ее, но понимал, что все-таки девушка получала за это деньги, плюс, она и так в них не купалась, а он не хотел испытывать удачу.
Саске сжал ее бедра, решая подыграть, конечно же.
— У тебя будет все то же самое, если не больше, работай ты на меня. Двадцать дней больничного в год, льготы и...
— Расскажите мне больше о Вашем бизнесе.
Бармена не волновал ни клиент, ни должность, которую он предлагал; хоть временами темноволосый и ненавидел Джирайю, он никогда бы не променял его, особенно на друзей мужчины.
Для него бессвязный бред рядом сидящего мужчины была не более, чем фоновым шумом.
Саске слегка дернул бедрами, вызывая у девушки вздох. Сакура резко дернула его за волосы:
— Как ты думаешь, что ты творишь? — прошептала ему на ухо.
— Подыгрываю тебе, как ты и просила, — уголки его губ растянулись в легкой ухмылке.
Стриптизерша фыркнула в ответ, резко надавив на его стояк — она проверяла его, и это вызвало тихое рычание у бармена.
— И это не говоря уже о том, что у меня тридцать заведений по всему городу. Все заведения славятся своей элегантностью, это не этот типичный дрянной клуб.
— О, как интересно, — Саске заставил себя улыбнуться, скользнув рукой по ее бедрам и гладя двумя пальцами половые губы, спрятанные под одеждой. Если это была игра, которую девушка хотела, она ее получит.
Изумрудные глаза расширились, когда его фаланги надавили сильнее; в них так и застыл крик — и бармен не мог подавить злобный смешок, — неужели она действительно думала, что контролировала происходящее?
— Что бы ни делал, перестань... — розововолосая куснула его за мочку уха. — Сейчас не время для веселья и игр... Я не хочу этого...
— Ты на моих коленях, — шепотом ответил он, — и тебе платят за подкуп меня.
— Ты думаешь, что я хочу?.. Я делаю это только ради денег... ох...
Фаланги темноволосого проскользнули мимо латекса, что прикрывал самую интимную часть ее тела. Не теряя ни секунды, два пальца проникли внутрь, вызывая хныканье со стороны девушки. Ему, вероятно, не следовало это делать, нет, он знал, что это нельзя было делать. Бармен использовал ситуацию в своих интересах, по какой-то причине ничего не в силах с собой поделать.
Его мучало непреодолимое желание на протяжении нескольких дней. Почувствовать ее горячее тело рядом со своим, слышать ее стоны и смотреть, как она тает под его прикосновениями.
— Саске, прошу, — промямлила она ему на ухо, — он узнает... ах...
Саске повернул голову в сторону клиента, видя, что человек, о котором шла речь, выливал информацию, до которой бармену не было дела. Клиент был слишком увлечен установлением своего превосходства как бизнесмена, чтобы замечать что-либо вокруг.
Поэтому третий палец проскользнул внутрь ее узкого влагалища. Руки Сакура вцепились в его плечи — мужчина слышал ее тихое дыхание напротив своего уха.
— Скажи, почему ты игнорируешь меня.
— Я не игнорирую тебя... — выдохнула она между тихими стонами. — Я не... ох...
Мужчина согнул пальцы, большим же медленно обвел чувствительный клитор.
— Скажи мне.
— Ты сказал, что не хочешь больше видеться, — он почувствовал, как ее тело дернулась навстречу его руке.
— Я не имел в виду, что мы должны вести себя как незнакомые люди, — выдохнул бармен. — Насколько еще более глупой ты можешь быть?
— Я не хочу больше действовать по твоим правилам. Я не хочу больше связываться с тобой.
Саске был довольно-таки бессердечным человеком. Он ни на секунду не задумывался о чужих чувствах и эмоциях — это доказывало, что мужчина был бесчувственным, совершенно не задумывающимся о мнении людей.
Это было не из-за умершего брата или же какого-то другого травмирующего опыта, поломавшего ему жизнь. Просто он был таким, хотел быть таким.
Но слова Сакуры врезались в него, словно десятитонный грузовик, влетевший в него средь бело дня.
«Связываться».
Танцовщица бесила тем, что использовала такие жестокие слова. То, что было между ними, было гораздо больше, чем просто «связаться». Без всяких секс-выходок, они все еще оставались друзьями.
Девушка связалась с ним сама, когда она несколько недель назад умоляла провести ей «коктейльные» уроки.
Когда она спала с ним.
Когда она предложила пойти с ней на фестиваль.
Когда она сказала, что любила его.
А теперь пыталась забрать у него все это, будто это ничто, будто это не имело никакого значения.
Саске решил, что ненавидел Сакуру Харуно больше, чем любил.
— Извините, сэр, но меня не интересует предложенная Вами должность.
Мужчина не смотрел ей в глаза, когда спихивал со своих коленей. Он даже не дал времени клиенту обдумать его слова, вместо этого беря серебристый поднос и вылетая из комнаты, поклявшись себе не оборачиваться.
Он никогда больше не будет с ней связываться.
— Доброй ночи, Саске, — слегка улыбнулась ему Хината, перед тем как уйти. С таким же прощанием прошли еще три девушки.
Бармен проигнорировал их, потому что, когда он протирал бокалы, его мысли были заняты совершенно другим.
Уязвимость постучала в его дверь, замаскированная, в розовом парике и с озорной улыбкой; вначале он был осторожен, но со временем она одержала над ним победу.
Теперь он страдал от последствий.
Это был не первый раз, когда он пытался мысленно избавиться от нее, не десятый и не двадцатый, но вполне возможно сотый, на этой неделе.
Каждый раз темноволосый был уверен, что сможет сделать это, что сможет побороть свои желания и отголоски, каждый раз он был все был все ближе к тому, чтобы выстоять.
Пока не видел ее.
Пока не слышал ее.
Пока не прикасался к ней.
Это явно смахивало на зависимость: год реабилитации ничего не значил для наркомана, когда перед ним снова оказывался любимый наркотик. Таким наркотиком стала для него Сакура.
Единственным звуком в помещении были его шаги, ведь по правилам ему необходимо было проверить весь клуб: туалеты, VIP-блоки, не остался ли кто где.
Когда бармен закрывал комнату для отдыха, его уши уловили глухой шум падающей воды. Сначала он предположил, что одна из раковин в уборной протекла, но быстрый осмотр мужского и женского туалетов доказал, что его теория была неверна.
Пройдя мимо раздевалки, дабы оценить звук, мужчина понял, что в ней действительно кто-то есть.
И только одна танцовщица до сих пор не покинула клуб.
Бармен открыл дверь и услышал громкий стук. Его взгляд остановился на большой черной сумке, красной футболке и джинсах, валявшихся на скамье, которые, как и ожидалось, принадлежали ей.
Саске был в ярости по двум причинам.
Ему нужно ждать, пока она закончит принимать душ, чтобы отправиться домой.
Им снова придется пересечься.
Звон вырвал его из мыслей. Бросив взгляд в сторону, мужчина обнаружил, что девушка поднимала руки за дверками душевой, напевая какую-то мелодию, определенно не попадая в тональность — но, кажись, ее это не напрягало и она лишь становилась громче.
Это не должно было зажечь в нем что-либо, но зажгло. Мужчина подавил смешок, но не сдержал улыбку.
Которая превратилась в хмурую тонкую линию, когда он вспомнил о своем обещании никогда с ней не связываться.
Может быть, его мысли были довольно-таки нереалистичными. Не было ничего сверхъестественного в том, чтобы освободиться от этого, но это будет достаточно трудно для него, учитывая, что такая простая вещь, как ее голос, вызвала у него сбитое дыхание.
— Какого хера ты тут делаешь?
Саске внутренне проклял себя за то, что не обратил внимание. Бармен сохранил непоколебимое лицо, отворачиваясь:
— Джирайя ушел, поэтому мне нужно закрыть клуб. Я услышал, что здесь кто-то есть.
Когда его взгляд вернулся к танцовщице, на ее лице было разочарование.
— Оу? Так ли это... Или же ты хотел продолжить домогаться меня?
— Домогаться?
— В VIP-комнате, — девушка натянула футболку, затем взялась за джинсы.
— Извини, если я заставил тебя чувствовать себя некомфортно. Больше такого не повторится.
Вместо ворчания или тишины, как он ожидал, его встретил гортанный смех.
— Ты такой жалкий, Саске, честно.
Он знал, что это так. Темноволосый смирился с этим, когда поцеловал ее в лифте — однако, услышав это от Сакуры, в мужчине пробудилась настоящая тьма, что давно уже была им позабыта, — кто она такая, чтобы называть его жалким?
— Ты всегда ведешь себя жестоко, холодно и отстраненно, считая, что можешь иметь меня когда и где захочешь. Но затем, почувствовав себя слишком уязвимым, ты закрываешься и отталкиваешь меня. И это сильно расстраивает.
Они ничего не знала, она лишь делала свои выводы.
— Я не буду просто твоей игрушкой, я уже сказала, что мы... Саске!
Он больше не мог слушать ее, он не мог выносить неверные, ложные факты и предположения — все это сводило его с ума.
Мужчина прижал девушку к холодному металлу, глазами встречаясь с ее.
— Позволь мне напомнить тебе, Сакура, — прошипел он сквозь сжатые зубы, — про парочку явно забытых тобой важных моментов.
Розововолосая смотрела на него широко открытыми глазами: по ней было видно, что она была ошеломлена его поведением — но это не помешало ему прижать ее сильнее к шкафчикам.
— Ты пристала ко мне, лезла снова и снова, — нервно засмеялся он. — И сейчас ты должна была уже знать, кто я и что из себя представляю. Я не типичный мужик, с которым ты могла потрахаться, а затем свалить, я не такой, — продолжил он с серьезным тоном. — Я не собираюсь просто заниматься с тобой сексом, затем ждать следующего, я не собираюсь целовать тебя, а затем просто забывать о тебе. Я не целовался с девушкой пятнадцать лет, Сакура, пятнадцать лет! — громкость его голоса пугала девушку, но он не успокаивался. — Я понимаю, что ты, скорее всего, привыкла, что можешь обвести любого мужчину вокруг пальца, привыкла к перепихонам на одну ночь. Ты спокойно можешь не развивать свои чувства после всего этого, но не я.
— Саске, подожди минутку...
— Нет, я устал от этого, это сносит мне крышу, Сакура. Я не могу спать, не могу есть, не могу функционировать из-за тебя. Разве это неправильно, хотеть защитить себя?
— Ты не даешь мне шанса...
— Ты не понимаешь, ты ничего не понимаешь...
— Саске! — она оттолкнула его со всей силы; он моргнул несколько раз, проведя рукой по волосам, пытаясь восстановить дыхание. — Ты... — прохрипела девушка, а по ее щеке потекла слеза. — Ты тот, кто ни черта не понимает, — она устало прислонилась головой к шкафчику. — Ты даже не слышал меня в последний раз, когда мы были у тебя дома?
— Ты сказала, что привязалась ко мне, но это...
— Ты идиот, — Сакура плакала, и горячие слезы обрамляли ее раскрасневшееся лицо. — Ты ебанный идиот, ты правда думал, что я позволю трахать меня, не испытывая при этом никаких чувств? Ты ожидал, что я окажусь девушкой, которая прыгает на первый попавшийся член?
Саске медленно приближался к ней, но танцовщица подняла руку.
— Саске, когда я говорила во время секса, что люблю тебя, ты думал, что я говорю это всем подряд?
— Ты не можешь любить меня, Сакура, ты не...
— Ты не можешь говорить мне, кого любить, а кого нет! Может ты слишком боишься, что кто-нибудь полюбит тебя, но ты не можешь решать это за меня! Я люблю тебя, Саске! Я так сильно люблю тебя, что даже после всего, что мне пришлось испытать, продолжаю любить тебя! — ее крик отзывался эхом. — Блять, вот поэтому мне и нужно уйти от тебя, ведь я просто... Ты...
Бармен почувствовал, как все сжалось у него в груди: этого не должно было случиться, они не должны были вести этот разговор.
Потому что впервые Саске ей поверил.
— И поэтому я должна уйти сейчас... Я не могу больше быть с тобой, Саске. Это убивает нас двоих: мы токсичны друг для друга.
Когда девушка схватила сумку, дабы уйти, у него не было сил остановить ее.
Слова остались на кончике языка, и, если бы она дала ему еще минуту, черт возьми, еще секунду, он мог бы ответить ей.
Что он тоже любил ее.