Любовь в Стробоскопах

— Пожалуйста, выслушай меня.

Сакура уныло усмехнулась, ведь сейчас ей в последнюю очередь хотелось его слушать.

— На улице слишком темно: небезопасно идти одной сейчас.

Почему его волнует ее безопасность?

— Отпусти меня, Саске, — девушка натянула футболку через голову, полностью игнорируя бармена, который был справа от нее и пытался затащить ее за руку обратно в спальню. Она резко вырвала руку из его хватки и застегнула джинсы.

— Я понимаю, что ты злишься на меня, но дай мне хоть одну гребанную секунду, чтобы все объяснить, — прошипел темноволосый; даже если он и был прав, Сакуре было плевать. Она больше не могла играть с ним в «оттолкни — притяни»: это было слишком утомительно и изнурительно для нее. Сначала ее любили и трогали самым чувственным образом, а затем швыряли, будто бы ничего и не было.

— Я не хочу ничего давать тебе сейчас, — танцовщица выискала свою сумку в его гостиной. Цвета и запах его квартиры, его голос — все это было деталями Саске, которыми она научилась наслаждаться, однако теперь они лишь раздражали ее.

— Сакура, пожалуйста, — мужчина вновь схватил ее за запястье, и на сей раз она подняла на него взгляд. Тусклый зеленый цвет превратился в блестящий изумрудный — Сакуре стоило бы напомнить себе взять себя в руки, ибо он был недостоин ее слез, печали и тому подобного.

Однако он определенно заслуживал ее всплеска.

— Что ты хочешь сказать мне? Что ты порвал со мной? Что ты прекрасно провел время, трахая меня, но теперь тебе наскучило? — ее слова были словно ножи, однако она не дрогнула от внезапного напряжения, отразившегося на его лице: он заслуживал каждую частичку ее гнева.

— Ты ведешь себя глупо.

— Глупо? — стриптизерша подавила нервный смешок. — Это я веду себя глупо?

— Да, ты, — громко вздохнул Саске. — Ты торопишься с выводами.

— А что еще я могу сделать, кроме как не поспешить с выводами, Саске? — девушка зажала меж зубов нижнюю губу, сдерживая слезы. — Ты заебал дурить мне голову. Я, блять, знаю, что мы не встречаемся или что-то в этом духе, но я все же человек и у меня есть чувства. Я тебе не секс-кукла, которую можно выебать, когда захочешь, а потом просто плюнуть. Не знаю, как ты, но я привязалась к тебе, однако старалась подавить все свои чувства, ведь тебе, скорее всего, похер на меня, — она зажмурилась, не желая видеть его реакцию, будь то отрицание или же раскаяние — от этой мысли ее начинало тошнить. — Но я продолжала заниматься с тобой сексом, потому что только так я могла быть ближе к тебе. Ты можешь считать меня эгоисткой, но, по крайней мере, я знала, что это было для тебя.

— Сакура, я понимаю, что ты чувствуешь.

— О, если ты все понимаешь, то почему же я плачу сейчас? — девушка разжала веки и на долю секунды заметила боль в его глазах; «это фальшь» — уверила она себя. — Наверное, ты прав. Может нам действительно нужно перестать видеться. Я рада, что ты решил прекратить то... — заикнулась она, — то... — вновь заикание, — что было между нами.

Как бы Сакура не хотела, чтобы он молчал, ей был необходим ответ, какое-нибудь признание или объяснение. И она просто ненавидела себя за то, что продолжала желать его после того, как он предложил обратное.

— Мы коллеги, — розововолосая заставила себя улыбнуться. — Спасибо, что напомнил мне об этом.

Она обхватила рукой клатч, не оборачиваясь.

Позови меня.

Назови мое имя.

Дотянись до меня.

Что-нибудь. Прошу тебя.

Он позволил ей уйти.

Подтверждение.

Когда девушка вернулась домой, он был везде: на кухне, в гостиной, в спальне — это, мягко говоря, доводило ее до безумия. Смена постельного белья и быстрое протирание кухонной стойки ничего не изменили от слова совсем.

Его голос воспроизводился в ее голове, словно заезженная пластинка, но это были не резкие, горькие слова, произнесенные час назад, а его стоны и рычание в их самые интимные моменты, когда ее имя слетало с его губ, когда он нависал над ней, когда он дразнил ее и она улавливала намек на веселье в его тоне.

Сакура даже не задумывалась насчет переодевания перед сном, хоть и ее джинсы, и футболка были пережитками этой ночи. Она была слишком уставшей и разбитой, чтобы беспокоиться о такой ерунде.

На самом деле было глупо полагать, что ей удастся быстро заснуть после ночных событий, ведь все, о чем она могла думать, закрывая глаза — он.

Часть ее хотела дать ему возможность высказаться, однако, зная Саске, он бы ничего не сказал, а его объяснения не принесли бы никакой пользы, так что результат был бы почти таким же.

— Ино, только что... — с ее губ сорвался вздох, — только что у меня была худшая ночь.

Если и было что-то, что могло отвлечь ее от темноволосого бармена, так это лучшая подруга. Блондинка, скорее всего, будет ругать ее за то, что она бегала за таким мужчиной, как Саске Учиха, до этого наговорив ей всякого, а-ля «ведет себя как замкнутый пацан, не достигший возраста полового созревания».

— Дай угадаю, Саске?

— Да. Почему я так расстроена из-за этого всего, почему же он мне так нравится...

— Потому что тебе нравятся мужчины, которые ведут себя как дети, — вздохнула подруга по ту сторону линии.

Следующие пятнадцать минут розововолосая потратила на то, чтобы поведать блондинке о произошедшем за два дня: о фестивале и их ссоре, о их коротких разговорчиках, о знаках внимания, которые, как ей казалось, что-то значили, а затем она рассказала о сегодняшней ночи; Ино просто слушала, зная, что ее подруга плакала на другом конце линии.

— И... — фыркнула Сакура, — вот и все, — с губ сорвался грустный смешок. — Я дура, да?

— Ты дура, но... Это не твоя вина.

— Моя, Ино. Я знала, я, блять, знала, что он за человек. Да ебать, я до сих пор кайфую оттого, что он трахал меня последние две недели, но ожидать что-либо от наших недоотношений было как минимум тупо.

— Почему ты продолжала спать с ним? Это совсем на тебя не похоже, Сакура...

— Я не знаю. Я хотела его каждую секунду — вот это я знаю точно. Он вел себя иначе, когда мы были вдвоем, словно совсем другой человек.

— Ты собираешься перестать с ним общаться?

Избегать его было практически нереально: они работали в одном заведении. Она могла отказывать клиентам, предлагающим купить ей напитки — это спасло бы ее от нахождения рядом с баром. Но как насчет обеденного перерыва? Девушка не собиралась голодать, дабы избежать Саске, но в то же время находиться с ним в одной комнате наедине было чем-то запредельным.

Возможно, ей стоило бы поговорить с Джирайей о смене графика работы.

Это не было похоже на их первый конфликт из-за того, что она рассказала об их совместно проведенной уик-энде (боже, она уже и забыла, каким королем драмы может быть бармен). Теперь все было совсем иначе: в отличие от первой ссоры, ныне имели место быть поцелуи и «я люблю тебя», проведенные вместе ночи и дни; разговоры в постели, готовка и шутки стали обыденностью в их отношениях.

Это действительно был конец.

— Да.

— Сакура Харуно, — Тентен захлопнула шкафчик, — я писала тебе миллион раз. Что, блять, произошло, когда Саске утащил тебя с фестиваля?

— Ничего.

— Что ты имеешь ввиду под «ничего»? Он выглядел так, словно хотел убить нас всех прям там.

— Саске просто вел себя как Саске, — розововолосая скривила губы. — Эй, слушайте, может кто поменяться со мной перерывами?

Девушка обменялась с Тентен и Хинатой взглядами.

— Зачем? — нахмурилась брюнетка. — Я думала, тебе нравится проводить время с...

— Не нравится, — девушек напугал внезапный резкий звон металла. — Даже терпеть не могу. Так что, у вас получится поменяться? Если что, я могу попросить Темари.

— Сакура, — окликнула ее Хината. — Что-то произошло между тобой и ним? Если не хочешь, можешь не рассказывать, но мы беспокоимся о тебе.

Когда изумрудные глаза встретились с жемчужными, Сакура погрустнела: она знала, что подруги волновались за нее, и на долю секунды даже подумала излить душу — однако, как бы она не доверяла Тентен, брюнетка была слишком болтливой, а из-за этого, вероятнее всего, другие танцоры, Неджи и, что еще хуже, Саске могли узнать обо всем.

Хината же, наоборот, в отличие от неугомонной танцовщицы, была тихой и замкнутой. Розововолосая не могла представить себе, что темноволосая сплетничала ради сплетен, но, с другой стороны, она была с Наруто сейчас. Если Хината случайно оговорится, блондин-официант, недолго думая, донесет информацию до бармена.

— Нет, все окей, — Харуно пожала плечами. — Я бы лучше поела пораньше.

Она знала, что девочки не поверили ее глупому оправданию, однако они не продолжили давить на нее дальше — Сакура была благодарна за это.

— Можешь поменяться со мной, — улыбнулась Тентен. — Я даже не ем во время перерыва.

— Большое спасибо, — розововолосая ответила улыбкой. — Сообщу Джирайе прямо сейчас.

— Джирайя, — обратилась девушка, открывав дверь в кабинет, — у меня есть просьба.

Пробежавшись взглядом по комнате, она чуть ли не задохнулась, встречая обсидиановые глаза, и чуть отступила.

— Сакура, входи, — хихикнул мужчина. — Мы с Саске просто кое-что обсуждали. Входи, входи, — зазывал он.

Она не могла: слишком рано. Танцовщица не хотела слышать его голос, не хотела видеть его, не хотела быть рядом с ним.

Собственное тело предало ее — девушка вновь вошла внутрь; взгляд метался по кругу, не зная, где сфокусироваться: на полу, потолке, Джирайе — ее напрягала даже малейшая возможность заметить его, пусть даже краем глаза.

— О чем ты хотела попросить, милая? — беловолосый откинулся на спинку стула.

— Я пойду, — раздался еще один голос, — поговорим с тобой позже...

— Успокойся. Я уверен, что это быстро, так что останься.

Он остался.

— Я хотела бы сменить график, — Сакура прочистила горло. — Не мое основное расписание, а лишь перерыв: мы с Тентен решили поменяться.

— Нет проблем, — мужчина изогнул бровь. — Но могу ли я поинтересоваться, почему?

— Просто хочу есть пораньше, — то же самое оправдание, что и для других стриптизерш; неважно, поверили ли они все, она знала, что Саске — нет.

— О, раз так, тогда ладно.

— Измени мне время, а не ей.

Глаза Сакуры расширились; девушка вынудила себе не смотреть влево — хоть она и не могла увидеть выражение чужого лица, его тон заставлял ее бурить внутри.

— Нет, — тихо прошипела танцовщица, — я хочу изменить свое время. Джирайя, пожалуйста, скажи Тентен, что ты согласен.

— Я хочу перерыв пораньше. Позволить ей отдыхать в то время, как у нас полно посетителей, не самая удачная затея: все-таки, у нее полно поклонников.

Ее руки сжались в кулаки. Девушка не могла поверить, что бармен пытался дразнить ее после того, как он поступил с ней.

В эту игру могли играть двое.

— А позволить ему делать перерыв раньше — значит, что в баре никого не будет во время высокой загруженности, — губы танцовщицы растянулись в легкой ухмылке. — Следовательно, меньше людей будут покупать его посредственные напитки.

Джирайя весело усмехнулся:

— Даже не знал, что в восемь вечера у нас так много народу, — мужчина резко вздохнул. — Как насчет, что у вас двоих будет перерыв раньше...

— Нет!

Их ответ в унисон озадачил менеджера.

— Ладно, — мужчина засунул ручку в свою белую шевелюру. — Сакура не только леди, а еще и попросила первой, так что будет честнее, если я отдам перерыв ей.

— Спасибо, Джирайя, — волна радости захлестнула девушку. — Я очень признательна.

— Естественно, — вокруг его глаз появились морщинки. — Кстати, наряд на тебе отпадный. Ты так не думаешь, Саске?

— Я здесь для обсуждения наших продаж, а не стриптизерш.

Если он ждал некой реакции, то, определенно, получил ее. Сакура начала распадаться на кусочки, — это то, что он думал о ней?

Танцовщице никогда не резало слух это слово. Да, она была ей, стриптизершей, но Саске каким-то образом удалось произнести это, вызывая у нее омерзение.

Вот и все, что она была для него: всего лишь стриптизерша.

Легкодоступная стриптизерша, которую он смог заполучить.

А затем умыть руки.

Ничтожная частичка ее хотела рассказать менеджеру, что его обожаемый бармен занимался с ней сексом последние две недели в комнате для отдыха, на складе и в раздевалке. Конечно и ей пришлось бы иметь дело с последствиями, но, блять, она хотела увидеть ужас на лице Учихи.

Прежде чем Джирайя успел ответить, Сакура уже вылетела за дверь, лишь повернувшись, дабы попрощаться с беловолосым мужчиной. Ни секунды она не могла выдержать больше, находясь с Саске в одной комнате, уверенная, что в конечном итоге ее вырвет.

***

— Чувак, что за хуйня была в субботу? — блондин скрестил руки, стоя возле стойки. — Ты появился из ниоткуда, выглядел как маньячила, а потом просто уволок за собой Сакуру.

— Ничего не было.

Бармен пытался убедить себя в этом больше, чем блондина.

Возможно, это было ожидаемо еще с самого начала, с того самого момент, как мужчина увидел розововолосую; на ней словно было написано «опасно!» — но он, увы, проигнорировал все знаки, думая, что вырваться будет так же легко, как и прыгнуть внутрь.

Однако это оказалось совсем не просто.

— Я привязалась к тебе.

Какой странный и ужасный способ выразить свои чувства. И что это значило?

Саске был привязан ко многим вещам: утренний кофе, душ в два часа ночи, запах виски, его покойный брат — список можно было продолжать еще долго.

Привязанность — это не думать о ком-то, кому почти двадцать четыре года.

Привязанность не требует чужих прикосновений чуть ли не каждую секунду.

Привязанность не предполагает выход из своей зоны комфорта ради кого-то.

И, конечно же, Сакура Харуно, будучи ужасно упрямой и не следящей за языком, не позволила ему произнести ни единого слова, перескакивая с одного умозаключения на другое быстрее, чем Саске успевал связать из слов предложение — что еще он мог делать, кроме как молчать?

— Сакура, я понимаю, что ты чувствуешь.

Да, это была наглая ложь. Нихера он не понимал. Мужчина думал о том, чтобы попросить ее углубиться в свое маленькое признание (если его вообще можно было считать таковым), но, если бы она подробно рассказала и выразила свои настоящие чувства, Саске не знал, что бы делал с собой.

Проще говоря, он не мог доверять самому себе, находясь рядом с Сакурой.

Ее «я люблю тебя» было не чем иным, как тяжкой ношей. Эти три слова преследовали его днями и ночами. А если бы это было правдой? Что, если она действительно любила его? Как он мог сказать ей, что его любовь разрушит ее, что она заслуживала кого-то намного лучше, чем он?

Легко: он бы не дал розововолосой возможности.

Поэтому позволил ей уйти.

И частичка его сердца ушла вместе с ней.

— Кстати о Сакуре, блять, она точно знает, как работать с шестом.

Наверное, ему не стоило поднимать глаза, ведь он знал, что как только сделает это, то не сможет оторвать взгляд. Но, раз Саске так далеко зашел, он больше не собирался бороться со своими желаниями.

Вот она, как обычно, на сцене. На ней был один из его любимых бикини, тот самый черный, из-за которого он мучился в ванной. Девушка крутилась вокруг металла, совершенно свободная, с широкой, обнажающей зубы улыбкой на лице.

— Не могу поверить, что ты до сих пор не трахнул ее, Саске.

Бармен невольно усмехнулся, потому что на деле он сделал это далеко не один раз.

Но затем его самодовольная улыбка превратилась в тонкую линию, когда Наруто начал трещать о Сакуре и ее внешнем виде. Саске относился к сплетням на работе не слишком категорично, но... разве блондин не должен был быть с Хинатой?

Это факт слегка раздражал его — конечно же он прекрасно понимал, что его больше бесили комментарии, адресованные розововолосой стриптизерше. С его стороны довольно-таки эгоистично было выставлять свои права на девушку даже у себя в голове, когда он вечно лишь отталкивал ее — безусловно это было лицемерием, но Саске было плевать.

— Разве тебе не нужно работать? — прошипел темноволосый. — Не веди себя как озабоченный.

— Я всего лишь восхищаюсь женскими качествами, — усмехнулся Узумаки. — И, эй, если ты не собираешь делать этого, то я обязательно займу эту малыху.

— И что же скажет твоя подружка об этом? — Саске швырнул тряпку на стойку. — Уверен, что она обрадуется, узнав, что ее парень пускает слюни на других девушек.

— Мы, вообще-то, не вместе, — нахмурился блондин, — а постепенно движемся к этому. И я не собираюсь бегать за Сакурой: просто считаю ее вполне привлекательной, вот и все.

— Хм.

— Ревнуешь?

Бармен поднял глаза и встретился с ухмылкой официанта, из-за которой чуть ли не выбил тому зубы.

— Она не моя — с чего бы мне ревновать, придурок?

— Так значит если я попрошу у нее номер телефона, ты не будешь возражать?

Темноволосому начинало казаться, что вселенная играла с ним одну большую злую шутку. Было ли где такой сценарий, где Сакура по уши влюблена в незрелого, противного блондина-официанта, а он лишь дурак, упустивший возможность?

Неважно, отреагировал бы бармен положительно или отрицательно: он все равно проигрывал.

— Делай, что хочешь.

— Да я просто издеваюсь над тобой, — из горла Наруто вырвался гортанный смех. — Я бы никогда так не поступил, ты же мой братан.

Саске бросил на него короткий взгляд и занялся стойкой.

Он выдохнул, даже не заметив, что задержал дыхание.

Облегчение.

— Сакура, иди сюда, — вытянул руку блондин. — Пойдем выпьешь с нами.

С нами?

Темноволосый хотел прибить своего друга за попытку привлечь внимание девушки, однако его гнев был недолговечен, когда до него дошло, что танцовщица ни за что не примет это предложение: очевидно же, что она избегала его.

И, конечно же, его это приводило в бешенство — но чего он еще ожидал? По сути, он сам сказал ей, что они больше не могут видеться, и теперь ему предстояло столкнуться со всем вытекающим.

— Привет, Наруто.

Чужой голос заставил его чуть не споткнуться.

— Не хочешь выпить? Саске делает для меня коктейль.

— Нет, спасибо.

Темноволосый поднял взгляд: все тело девушки было покрыто блестящим слоем пота, ее волосы прилипли к щекам и лбу, а грудь слегка вздымалась.

Бармен почувствовал, как стало тесно в штанах от знакомой картины.

— Ой, да ладно тебе. Конец же смены, нужно выпить.

— Не хочу. Увидимся позже.

Запах цитрусовых пронесся мимо него.

Мужчина старался надышаться им до полного его исчезновения.

Когда Саске зашел на склад, его напугало «розовое пятно».

Что она здесь делала?

Мужчина подошел ближе и нахмурился, глядя на полки; изумрудные глаза обратили на него внимание, когда он наступил на лист бумаги.

— Что ты ищешь?

Она игнорировала его, как иначе.

Темноволосый не стал умолять ее, на самом деле, он был зол на себя за попытку завязать разговор.

Способность танцовщицы менять свое поведение (в чем они были совершенно не похожи) — вот что терпеть не мог в ней черноволосый бармен.

Иногда она была игривой, болтливой, полной жизни Сакурой Харуно. Девушкой, наполненной только смехом и улыбками.

Но также она была сексуальной, кокетливой Сакурой, которая без проблем сводила кого-угодно с ума. Если ее лицо было олицетворением чистоты и невинности, то тело — наоборот.

Теперь же она была упрямой Сакурой, что почти не разговаривала, и, хоть ее действия были вполне оправданными, она сделала аж два шага вперед: изменила свое расписание, дабы они не пересекались, нарочно воротила нос и делала едкие замечания.

— Саске.

Почти как по команде, его тело отреагировало без его согласия, полностью поворачиваясь к ней.

Сегодня она впервые заговорила с ним.

— Подай мне это, — он проследил взглядом за ее рукой, останавливаясь на белом ящике, а точнее аптечке, на верхней полке.

— Ты поранилась?

— Я просила подать мне аптечку.

— А я спрашиваю у тебя, поранилась ли ты.

Сакура была упрямой.

Но и Саске не отставал.

— Присядь, — мужчина указал на один из стульев, на что лишь получил тихую усмешку. — Твоя кровь уже на полу, поэтому, если не хочешь потом убирать еще больше, ты должна сесть, — он опустился на одно колено, открывая ящик.

К его удивлению, танцовщица выполнила его требование и раздраженно опустилась на металлический стул.

— Давай я посмотрю, — бармен потянулся к ее ноге — его рука была резко отброшена.

— Тебе не обязательно трогать меня.

— Как еще я смогу помочь тебе? — прошипел он, прежде чем с силой схватить ее за голень — почти мгновенно физический контакт вынудил его внутренности сжаться. Сакура, видимо, уловила внезапное изменение в атмосфере: ее нога задрожала в его руках. — И как ты так умудрилась? — он выудил пачку антисептических салфеток.

Тишина.

— Сейчас будет слегка неприятно, — пробормотал Саске и осторожно прижал кусочек ткани к порезу. Девушка отреагировала довольно хаотично, запуская пальцы в его черные волосы, резко вздохнув. — Я знаю, мне жаль... — он прижался к ее коже, зарабатывая хныканье со стороны танцовщицы.

— Саске...

Его имя отчаянно слетело с кончика ее языка.

Так же, как когда она молила его, пока мужчина был глубоко внутри нее, а его губы атаковали ее шею с животной страстью.

Так же, как когда она пригласила его к себе домой, и он впервые поцеловал ее в лифте.

В голове появились картинки тех времен, когда она еще не ненавидела его.

Когда она любила его.

— Будь осторожнее в следующий раз, — он намотал вату вокруг ее раны.

— Перестань.

Саске взглянул на нее; его черные глаза расширились, когда он увидел покрытые пятнами щеки и влажные «изумруды».

— Перестань так поступать со мной, — прохрипела Сакура. — Перестань ломать меня. Я не понимаю, что ты от меня хочешь.

Через несколько секунд она исчезла.

Ему показалось довольно забавным, что девушка так яро старалась уберечь себя от возможности быть сломленной им.

Когда на самом деле она уже разрушила его.