Глава ⅩⅣ. Контроль
Сакура поморщила нос, чувствуя запах яичницы и тостов, а когда открыла глаза, его уже не было рядом.
Она слегка нахмурилась, садясь и глядя на небольшое углубление в своей кровати.
— Итак, какие девушки тебе нравятся? Расскажи о своих бывших, если они у тебя были, — танцовщица сделала глоток вина.
Девушка обрадовалась, когда Саске согласился переночевать у нее, ведь, по его словам, было «слишком поздно и холодно, чтобы добраться до дома на автобусе».
Ей нравилось верить, что он остался по другой причине.
— Какие нравятся? — мужчина почесал затылок. — Без проблем. Я терпеть не могу розовые волосы. Также ненавижу девушек, которые донимают и умоляют своих коллег остаться у них на ночь. И, что еще более важно, не люблю имена в честь деревьев.
— Довольно специфичные вкусы, тебе не кажется? — Сакура выгнула бровь и закатила глаза. Саске ухмыльнулся.
— Это всего лишь мои предпочтения — не принимай близко к сердцу.
— Так что насчет бывших? Сочувствую им, раз они имели дело с тобой, — девушка слегка скривила губы.
— Их нет.
— Нет? — она нахмурила брови. — Ты никогда раньше не был в отношениях?
— Нет.
Было поразительно слышать, что ее привлекательный бармен всю жизнь был одинок. Мужчина был пиздецки красивым — Сакура была уверена, что девушки пускали на него слюни. Но, опять же, его характер и аура «типичного мудака» делали свое дело — либо же он сам не желал ни с кем встречаться.
Эта мысль обескураживала. Теперь она была довольна их отношениями, какими бы они ни были. Однако розововолосая не могла же вечно играть с ним в «секс-приятелей»? Кому-то из них придется сделать первый шаг.
— Почему? — она закусила нижнюю губу.
— Просто.
— И ты не хочешь спросить у меня то же самое?
— О, да, я бы хотел услышать обо всех мужиках, что трахали тебя раньше, — на его лице появилась саркастическая улыбка. — На сколько длинный список?
− Я не из тех девушек, что спят со всеми подряд, — усмехнулась танцовщица. — И, напомню тебе, ты первый инсценировал наш первый раз, — Саске промолчал, и девушка довольно улыбнулась: — Правду говорю, — она коснулась своими губами его. — Ты хотел меня и поцеловал меня первым.
С ее губ сорвался резкий вздох, когда мужчина усадил ее к себе на колени; он взял ее лицо в свои ладони, а с его губ сорвался смешок:
— А что насчет тебя? Ты только и делала, что дразнила и флиртовала со мной.
— Неправда... — ее прервало прикосновение чужих губ. Девушка захныкала, почувствовав, как дернулись его бедра. — Саске, подожди... — проскулила между небрежными поцелуями.
— Я просто даю тебе то, чего ты так долго хотела.
Сакура покраснела от воспоминаний о прошлой ночи.
Вот они падают на кровать, вот ее пальцы в его черных волосах, вот их прерывистое дыхание. Она помнила, как он стонал ее имя хриплым голосом. Судя по слабой боли меж ног, они определенно делали это больше двух раз за ночь.
Поднявшись с постели, танцовщица надела на себя белую майку. Сейчас душ был просто необходим, но ее привлек звук лязганья сковороды.
Когда девушка выскользнула из спальни, ее глазные яблоки чуть ли не вылезли из орбит. Саске без верха стоял на кухне возле плиты со сковородкой в руке и готовил завтрак, — для нее?
— Мне показалось, что я почувствовала запах яичницы, — прощебетала девушка, глядя на его спину. — У тебя столько талантов, не так ли?
Он тихо проворчал, а затем повернулся и протянул ей тарелку. На посуде оказались омлет и тосты — вполне простое блюдо, которое даже она могла приготовить, но было нечто в полуобнаженном Учихе, готовящем для нее завтрак, заставляющее трепетать ее сердце.
— А ты? — Сакура сунула кусочек тоста в рот. — Не голоден?
— Я уже поел, плюс, мне скоро нужно уходить, — мужчина взглянул на свои часы. — Все-таки мне стоило уйти вчера: всегда есть автобусы, что ходят в полночь.
Сакура невнятно простонала:
— Куда тебе нужно в воскресение? Ты действительно настолько терпеть не можешь проводить время со мной? — и агрессивно воткнула вилку в омлет.
— Просто предпочитаю проводить выходные дома — разве мне нельзя насладиться этим? Я и так постоянно торчу в этом дурацком клубе.
— Тебе не нравится моя компания? — девушка подняла глаза, и, когда их взгляды пересеклись, его обсидиановые омуты потемнели.
— Я ведь здесь с тобой, разве нет?
— И вот что я слышу, — розововолосая засунула вилку в рот, — тебе нравится моя компания, но ты предпочитаешь быть у себя дома.
— Я никогда не говорил, что мне нравится твоя компания... — ухмыльнулся Саске. — Но, полагаю, ты права.
— Так пригласи меня.
— Что?
— Пригласи меня к себе домой.
Бармен подавил смешок.
— Вижу, ты все еще пьяна, — его глаза слегка прищурились. — Я ни за что не позову тебя к себе.
— Почему бы и нет? Ты что-то скрываешь? — девушка положила ладони на стойку. — Может, красную комнату боли?
— О, ты разгадала мою страшную тайну, теперь ты точно не сможешь попасть ко мне.
— Эй, ты был у меня дома уже два раза — разве это не странно, что я до сих пор не была у тебя? — она выпятила нижнюю губу. — Мне очень интересно.
— Во-первых, это ты настаиваешь, чтобы я приходил сюда, — вздохнул темноволосый. — Во-вторых, что в этом странного? Мы же не встречаемся.
Это было правдой, они не встречались. По какой-то причине от этих точных слов Саске у Сакуры все закипело внутри. Было ясно, что бармен не собирался быть вместе с ней, черт возьми, он вообще, видимо, не испытывал к девушке никаких чувств. Но как насчет знаков внимания? Продукты, уроки, фестиваль?
— Послушай, все, что я хочу: прийти и приготовить тебе обед, тем самым отплатив за все. Затем я сразу же уйду, без всяких фокусов, — она заставила себя выдавить улыбку. — Друзья приглашают друзей, в этом нет ничего такого.
— Боюсь, что твоя готовка — довольно опасная вещь.
Сакура обошла стойку и встала перед мужчиной, проводя пальцем по его груди.
— Обещаю, без всяких фокусов.
Саске смотрел на нее сквозь прищуры. Было очевидно, что он боролся с дилеммой, но, услышав его вздох, девушка поняла, что ее уговоры подействовали.
— Значит, я могу прийти? — танцовщица подавила улыбку.
— Если... — он нежно взял ее за запястье, — будешь хорошо себя вести.
— Ты меня обижаешь, — она драматично ахнула. — Знай, что я, Сакура Харуно, всегда веду себя наилучшим образом, — ее свободная рука скользнула за пояс его джинсов — Саске почти зарычал, чувствуя, как ее пальцы окружили его ствол.
— О чем мы только что говорили?
— Я сказала, что буду вести себя наилучшим образом у тебя дома, — девушка отстранилась, опираясь о стойку, и слегка развела ноги, открывая превосходный вид на ее кружевное белье. — Но пока что мы еще у меня.
— Ты такая ненасытная, да? — его взгляд мимолетом пробежался меж ее бедер.
— Только с тобой, — Сакура довольно мурлыкнула, ощущая чужой палец на скрытым под тканью преддверием влагалища. Не теряя ни секунды, Саске развернул ее к себе спиной и прижался к ее ягодицам; розововолосая ахнула, почувствовав его эрекцию, прижимающеюся к ее бедру, и непроизвольно дернулась назад.
— Никак иначе, — он прикусил мочку ее уха.
***
— Странно, что автобусы сегодня не ходят, — недоумевала Сакура. — Они всегда были по воскресениям.
Саске придержал для нее дверь, сверкая самодовольной улыбкой:
— О, они-то ходят, просто я хотел, чтобы ты прогулялась по холоду в отместку за то, что заставила меня поддержать эту ужасную идею.
— Клянусь, что... — прорычала танцовщица, — ненавижу тебя.
Бармен не знал, как относился к сложившийся ситуации. Присутствовало странное чувство: неприятная смесь комфорта и дискомфорта. Сакура была первой девушкой, даже не так, первым человеком, которого он когда-либо впускал к себе в квартиру — этот факт его заставлял его желудок скручиваться то ли от злости, то ли же от восторга.
Возможно, это был своеобразный способ извиниться за небольшой инцидент на фестивале. Сейчас ему было неловко из-за произошедшего вчера и его слишком буйной реакции, напугавшей стриптизершу.
Хоть девушка и простила его, ему все равно было стыдно, что он позволил себе поддаться эмоциям. Прошло больше десяти лет, это больше не должно было так воздействовать на него, и, что более важно, Сакура не должна была так влиять на него.
Внезапный звуковой сигнал отвлек его от потока мыслей. Двери лифта разъехались, впуская их внутрь. Флешбеки в голове вызвали круговорот мыслей.
Здесь он ее поцеловал, здесь все сгорело дотла.
Здесь он совершил ошибку.
— Четырнадцатый этаж? — Сакура изогнула бровь. — У тебя, должно быть, открывается обалденный вид на город.
— Вполне себе, — Саске судорожно сглотнул, изо всех сил стараясь избавиться от мыслей об их первых выходках — но, конечно же, это не вышло.
— Что с тобой? — она слегка пихнула его. — Выглядишь несчастным.
— Ну, в скором времени ты будешь у меня дома, так что... — мужчина повернулся к ней с легкой ухмылкой, — да, можно сказать, что я чувствую себя несчастным.
— Мудак, — фыркнула девушка. — Я просто хочу посмотреть, где ты живешь, и приготовить тебе поесть — разве это плохо?
Вздох сорвался с его губ, когда он осознал, что сегодня будет действительно долгий день.
— Такой порядок, — вслух произнесла танцовщица. — Все так аккуратненько и... — усмехнулась, — скучно.
— Благодарю, — Саске бросил ключи на кофейный столик и снял с себя обувь. — Лучше я буду жить в своей скучной квартире, чем в твоем свинарнике.
Сакура скинула пальто.
— Это так похоже на... тебя.
— Хм.
— Так что ты хочешь получить на обед? — розововолосая, немедля, отправилась на кухню, открывая и закрывая шкафчики и оценивая, с чем сегодня будет работать — от этого зрелища бармену пришлось прикусить язык.
В отличие от стриптизерши, в его доме действительно было все организованно. Его кухня была не исключением: для каждой сковороды и кастрюли было свое место, бутылки с водой аккуратно стояли в холодильнике, не говоря уже о том, что шкафчики были помечены стикерами с описанием содержимого.
Поэтому неудивительно, что темноволосый закипал от злости, наблюдая, как танцовщица беззаботно вытаскивала кухонные приборы, тарелки и различные ингредиенты.
— И тот, кто будет убирать весь этот беспорядок — это я? — мужчина прислонился к кухонному островку. — Какое удовольствие.
— Я помогу, — Сакура широко улыбнулась. — Может, приготовить тебе домашний рамен? Я делала его только один раз, но моя лучшая подруга Ино назвала его божественным.
— Ты знаешь, что ты делаешь?
— Конечно, — она скрестила руки, — не недооценивай меня, Саске, я тоже много что умею.
— Ты не могла нарезать помидоры кубиками, — уголки его губ растянулись в легкой ухмылке, — что ж ты за повар после этого?
— Иди отсюда, — нахмурилась розововолосая, — твой негатив будет лишь мешать мне, — быстро взмахнула рукой.
— Хорошо, — бармен подавил легкий смешок, — оставляю тебя уничтожать мою кухню, а сам схожу в душ.
Сакура кивнула ему, затем возвращая свое внимание к ножу и луку в руках.
— Не задерживайся: не хочу, чтобы он остыл.
— Под раковиной есть фартук — надень его, чтобы не запачкаться.
Девушка прислушалась; Саске проскользнул в свою спальню, мгновенно избавляясь от грязной одежды. Ее запах передался ему — это мгновенно чувствовалось, а толстовка была окутана цитрусовым ароматом, и вскоре вся квартира была в нем.
Он не возражал — в этом же не было ничего ужасного?
— Саске, — услышал он крик с кухни и чуть не выругался вслух, вновь натягивая джинсы.
— Что? Я же сказал, что иду в душ, — фыркнул бармен, возвращаясь на кухню.
— Можешь сказать, где у тебя кастрюли?
Он моргнул раз, два, три раза из-за вида перед собой.
Розовые локоны были собраны в высокий конский хвост, несколько прядей обрамляли ее лицо. Его черный фартук плотно облегал ее тело, словно был создан специально для танцовщицы.
Это была не та соблазнительная, кокетливая, сексуальная Сакура, которую он знал. Нет, это была не та Сакура, что раскачивала бедрами возле шеста на сцене и шептала ему на ухо непристойности, когда он был глубоко в ней.
Это была другая девушка. Хоть ее брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию, черты лица оставались такими же нежными и приятными — для Саске это было слишком.
Она была в его доме, в его квартире, на его кухне и готовила.
Ему это напомнило родную мать — добрую, красивую женщину, которая воспитывала его и Итачи с любовью и заботой. Ее всегда можно было найти на кухне, где она собирала мальчикам собойки или мыла посуду.
Саске осознал, что ему было несложно представлять девушку на своей кухне каждый день.
— Алло, Земля вызывает, прием, Саске, — Сакура махнула двумя руками перед его лицом. — Я спросила, где кастрюли.
— О, э... — мужчина запнулся, затем указывая на кухонный шкаф, — там, — он продолжал смотреть на нее.
— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Я закончила с овощами, осталось лишь сварить бульон.
— С нетерпением жду этого.
Изумрудные глаза слегка расширились: естественно, она не ожидала такого комментария.
— Давай, — его губы изогнулись, — я голоден.
Он вздрогнул, когда поток воды полил ему на грудь.
Прошло десять минут с тех пор, как он вошел в душевую кабинку, и все это время он провел с мыслями о розововолосой танцовщице на своей кухне.
Саске заведомо ненавидел себя за то, что находил ее привлекательной. Затем проблемой стало то, что она начала вызывать в нем сексуальный интерес.
Но теперь он обнаружил, что думал о девушке по-другому: вначале это показалось ему смешным, ведь все-таки она была Сакурой, пресловутой обольстительницей и небезызвестной стриптизершей.
В другой реальности бармен приходил бы домой с работы, находя Сакуру на кухне. Как и в этот день, она была бы в том же фартуке; он бы обнимал ее со спины и нежно целовал заднюю часть ее шеи.
В другой реальности Сакура полностью принадлежала бы ему и ей не нужно было раздеваться напоказ, дабы сводить концы с концами, потому что он бы заботился о ней, заботился о том, чтобы она была накормленная и отдохнувшая. Он бы баловал ее роскошью, о которой она только могла мечтать.
В другой реальности он бы прижал ее к стойке и трахнул, ведь она была бы только его. Сакура бы выкрикивала его имя, говорила бы, что она только его и ничья больше — и это была бы чистой воды правда.
Саске обернул ладонь вокруг своего члена, другой рукой прижимаясь к стенке душевой. Его пальцы работали резко — это было жалко, он был жалким, надрачивая себе от мыслей про реальность, где они вместе, где она принадлежит только ему.
Но это было либо невозможно, либо маловероятно. Бармен не всегда трезво мыслил: фестиваль был тому подтверждением. Он не мог позволить себе любить ее, портить ее идеальную жизнь своим присутствием. Темноволосый слишком заботился о ней, чтобы обременять ее таким человеком, как он.
Он сжал свой ствол сильнее, зажмурив глаза, и издал хриплый стон.
Однако это не мешало ему думать о ней, о них. Ему больше ничего не хотелось, кроме как просыпаться каждое утро для нее и засыпать каждую ночь с ней. Больше его не напрягало «розовое пятно», наоборот, на работе он постоянно выискивал знакомый цвет. Ее поцелуи становились наркотиком для него: лишь на мгновенье он получал необходимый ему кайф, затем ему вновь нужна была доза.
— Я люблю тебя, Саске.
Это было неправдой.
Это был просто секс.
Сакура не любила его.
Он толкнулся бедрами в руку, прежде чем жемчужно-белые капли покрыли плитку.
— Ты был там почти час, — Сакура положила руки на бедра. — Я уже закончила, — она указала на две тарелки, поставленные друг напротив друга на кухонном столе. — Думала налить немного вина, но не стала: не знаю, где ты его хранишь.
— Будет лучше, если ты не будешь пить днем, — Саске взъерошил свои влажные волосы. — Вчера ночью я еле-еле мог разобрать, что несла твоя пьяная задница.
— Я же говорила тебе, что быстро напиваюсь, — танцовщица поспешила занять свое место. — Ты должен первый попробовать: хочу знать твое мнение.
Взглянув вниз, Саске был довольно удивлен открывшейся картине. Рамен выглядел съедобным — самое главное, что волновало бармена. На самом деле, все было в целом прилично, за исключением слишком мелко нарезанных овощей; аромат же был восхитителен.
— Выглядит хорошо, — палочки для еды оказались меж его пальцев. — Ты же не отравила его?
Сакура усмехнулась, обхватывая пальцами себя за горло.
— Ой, да ладно, ты же знаешь, что я умнее этого. Если бы и хотела тебя убить, то выбрала бы более интересный способ.
— Ну?
— Удивлен, но это вполне неплохо, — сглотнул темноволосый. — Я просто думаю, что ты, возможно, хочешь...
— Ох, просто заткнись и, наконец, сделай мне комплимент, — простонала Сакура, а Саске лишь самодовольно ухмыльнулся.
— Ты же знаешь, что я не могу просто так тешить твое самолюбие: у тебя предостаточно мужиков, которые делают это пять дней в неделю.
— Это ничего не значит, ведь мне важно лишь твое мнение, — еле слышно прошептала танцовщица, беря палочки для еды.
Но Саске слышал это отчетливо и ясно.
— Так вот как выглядит твоя спальня, — Сакура провела пальцем по стене в комнате. — Помнишь, я говорила, что твоя квартира не может быть еще скучнее? Что ж, ты снова доказал мне, что я не права.
— Мне кажется, ты просто ревнуешь.
— Ревную? — рассмеялась девушка. — К серым простыням? — она подняла одеяло. — Я имею ввиду, что знаю, как тебя нравятся нейтральные цвета.
— Я предпочитаю то, что мне по душе, — Саске сел на кровать. — А что бы ты выбрала? Розовые простыни?
— Да, — розововолосая присоединилась к нему, откидываясь головой на сложенные вместе ладони. — Или же любого другого цвета, лишь бы кроме черного и серого.
— Хм, типичные женские цвета.
— Ну, я все-таки девушка, — Сакура приподняла бровь. — Однако здесь довольно-таки прибрано, отдам тебе должное.
— Спасибо.
— Твоя кровать такая большая, — девушка закусила губу. — Представь, сколько всего мы могли бы сделать на ней.
Только их глаза встретились, Саске знал, что это конец. Он уже думал о ней, на его кровати, на его коленях, на его лице и в любой другой неприличной позе, которую только можно придумать.
— Сакура, — предупредил он, бросая взгляд, который лишь подтолкнул розововолосую.
— Что? Я просто сказала, — она вновь прикусила нижнюю губу. — Я имею ввиду, что она такая огромная, уверена, что...
Ее опрокинули на спину — две руки оказались по обе стороны от ее головы.
— Мне показалось, ты сказала «без всяких фокусов», — его тон стал мрачнее. Мужчина хотел, чтобы Сакура остановила его, согласилась с их договоренностью, ведь желание взять ее лишь увеличивалось в десятки раз, пока она извивалась под ним.
— Мне что, даже говорить нельзя? — с издевкой спросила танцовщица.
— Нельзя, — она наклонился. — Нельзя, если ты собираешься страдать ерундой.
— С чего бы это я ерундой страдаю? Это не моя вина, что голова теперь забита мыслями о том, как мы часами на этой кровати... М-мфп, Саске.
Если бы бармену платили доллар за каждый раз, когда он прерывал ее бессмысленный треп поцелуем, он бы был уже миллионером. Но в отличие от всех остальных, этот поцелуй был одновременно страстным и нежным. Они медленно двигали губами — новообретенный темп удовлетворял его плотское желание сознательно поглотить ее.
Сакуре, казалось, тоже было хорошо. Ее стоны лишь возбуждали его — темноволосый углубил поцелуй, приоткрыв ее губы языком, ловко исследуя полость рта; девушка лишь с радостью приняла его, зарываясь пальцами в его волосы.
Щелчок
Сначала он не обратил внимания на звук, слишком увлеченный розововолосой танцовщицей, чтобы осмыслить происходящее. И лишь когда раздались второй щелчок и глухой лязг металла, до бармена дошло, что что-то не так.
Отстраняясь, дабы найти источники звуков, его встретили трение и резкий рывок. Саске тихо хмыкнул и взглянул наверх, обнаруживая, что его руки прикованы к изголовью кровати знакомой парой наручников с розовым пушком.
— О, что это у нас тут? — Сакура выскользнула из-под него. — Кажется, ты оказался в неприятной ситуации.
— Что ты творишь, — мужчина стиснул зубы, агрессивно дергая запястьями. — Выпусти меня, сейчас же, Сакура.
Вместо ответа раздался смешок. Саске повернулся к ней лицом — теперь его руки были скручены за спиной. Улыбка на лице девушки лишь заставила его вспыхнуть:
— Откуда они вообще?
— Удивлена, что ты не заметил их в заднем кармане моих джинсов, — она стащила джинсы до щиколоток. — Они, вроде как, вызвали у тебя интерес, поэтому я решила взять их с собой.
— Ты... — бармен вновь резко дернул наручниками. — Ты ужасна, — он закрыл глаза, резко выдыхая. — Сакура, если ты меня не выпустишь, то, клянусь...
— Клянешься сделать что?
Когда он распахнул глаза, девушка уже была в черном сетчатом бюстгальтере, подходящем к ее трусикам. Забыв на мгновение о своем затруднительном положении, все, чего хотелось Саске: провести руками по ее телу, обхватить груди и уткнуться головой между ее бедер. Эрекция показалась сквозь его спортивные штаны — тело отреагировало быстрее, чем он осознал.
Мужчина встретился с ней взглядами. Сакура уловила его реакцию, что показывали ее озорные изумрудные глаза; девушка приблизилась к бармену, аккуратно кладя ладонь ему на грудь.
— Мне стоит помочь тебе с этим? — другая рука обхватила его пульсирующий член.
Хриплый стон сорвался с его губ, когда она начала быстро водить пальцами по всей длине через одежду. Саске мог лишь толкаться бедрами ей навстречу, беззвучно умоляя.
— Сакура... блять, пожалуйста.
— Пожалуйста, что? — девушка убрала ладонь с его груди, дабы стянуть штаны за пояс, вызволяя возбужденный член на свободу. Она тихонько хихикнула, обхватывая пальцами у основания и слегка поглаживая. — Это то, чего ты хочешь?
Темноволосый не мог ответить, вместо этого запрокидывая голову назад и издавая поток гортанных стонов. Она дразнила его, и он хотел хоть какого-то действия с ее стороны, чего угодно. Однако выражение ее лица говорило лишь о том, что она еще не наигралась с ним.
— Сакура... — чуть ли не закричал он, почувствовав, как ее горячий влажный язык закружил на головке. Это было лучше, чем пальцы, но она двигалась так мучительно медленно — казалось, что лучше бы она и продолжала рукой.
— Ох, ты такой твердый, Саске, — произнесла танцовщица, прежде чем погрузить его глубже в свой рот — от этих ощущений у мужчины сбилось дыхание, и он инстинктивно толкнулся вперед, изо всех сил стараясь заставить ее взять дальше.
— Блять, просто отсоси мне уже.
Он почувствовал, как она засмеялась вокруг его члена, однако, к его счастью, начала набирать темп. Саске двигал бедрами, из-за чего головка упиралась ее прямо в горло.
— Вот так, вот так вот, Сакура, — тихо простонал он. — Боже... Умоляю, не останавливайся.
И через несколько секунд розововолосая, причмокнув, оторвалась от него. Поток проклятий вырвался изо рта мужчины, потому что он уже был почти на грани — внезапно все прервалось.
Но он хранил молчание, наблюдая, как она садилась на него. Его член плавно скользнул внутрь ее тесного влажного влагалища, и, хоть он бывал в ней бесчисленное количество раз, каждый раз был как первый.
— Ох, Саске так хорошо, так хорошо, когда ты внутри меня, — она завела руки за спину, и спустя пару секунд бюстгальтер уже был отброшен в сторону, а упругие груди оказались напротив лица бармена.
Саске мгновенно наклонился вперед, дабы обхватить губами розовый сосок, жадно посасывая его, пока не услышал хныканье сверху.
— Двигайся, — прорычал он, — сейчас же.
— Я буду двигаться тогда, когда захочу, — Сакура пальцем приподняла подбородок мужчины. — Сегодня я рулю процессом.
Бармена это совершенно не устраивало, ведь контролировал всегда все он, и ему это нравилось. Когда она таяла от его прикосновений, создавалось ощущение, что лишь он, и никто другой, был хранителем ее удовольствия, ее боли, ее разочарования — и, блять, он не мог насытиться этим.
— Ах... — простонала девушка, виляя бедрами. — Так классно...
Бармен почти достиг своего предела; наручники, казалось, давили раз в пять сильнее — еще минута, и ему пришлось бы оторвать себе руки, дабы взять ситуацию под свой контроль.
— Сакура, — прошипел он, — отпусти меня. Отпусти меня, и, я обещаю, тебе будет еще лучше.
Блестящие изумрудные радужки блеснули над ним.
— О, это предложение? — розововолосая стала насаживаться на член еще быстрее. — Продолжай.
— Я буду так тебя трахать, что ты улетишь и тебе не придется ничего делать, — Саске подавил пытающийся вырваться наружу стон. — Просто отпусти меня.
— Думаю, — Сакура тихо усмехнулась и вздохнула, — я уже достаточно долго дразню тебя, — ее руки оказались за его спиной. — Но ты должен поклясться, что будешь хорошо себя вести.
— Хорошо, — он нетерпеливо дернул руками, — ты можешь мне доверять.
— Саске!.. — воскликнула танцовщица, когда ее резко вдавили в матрац. — Ты же сказал, что... — ее прервали небрежным, жадным поцелуем. Руки беспорядочно бродили по ее телу, не зная, к чему прикоснуться в первую очередь: ее грудь, задница, шея — все это было одинаково соблазнительным.
Темноволосый отстранился, утыкаясь лицом в изгиб ее шеи.
— Я соврал, — ухмыльнулся в кожу, прежде чем резко укусить — девушка издала жалостливый всхлип, когда он поцелуями-бабочками проделал путь от ее подбородка до ключиц.
— Черт... Подожди.
Саске никогда в жизни не чувствовал себя таким диким. Тот короткий период, проведенный в наручниках, казался ему годом: теперь ему стоило показать Сакуре, кто был здесь главным. Он вытянул ее ноги вверх, почти сгибая девушку пополам, и прижался головкой члена к ее входу.
— Я лишь хочу убедиться, что ты понимаешь... — мужчина резко погрузился внутрь ее. Танцовщица вскрикнула, хватаясь руками за простыни под собой и повторяя его имя, как мантру — бармен же не терял время зря, продолжая вбиваться в нее, набирая скорость.
— Ох... блять, о... Саске, — каждый толчок сопровождался громким стоном, и он был более чем уверен, что соседи прекрасно слышали все, что происходило у него за закрытой дверью — честно говоря, ему было плевать.
— Посмотри на меня, — потребовал бармен, вонзаясь в ее влагалище, и спустя мгновенье на него устремился затуманенный взгляд глаз цвета мятного леденца; ее губы были слегка приоткрыты, а девушка уже казалась совсем обессиленной.
— Саске, — выдохнула она. — Ты... я... люблю... — он не дал ей закончить, вместо этого поднимая ее на руки. Сакура, конечно, была сбита с толку, а из ее рта посыпалась цепочка вопросов, когда он прижал ее к балконной двери. — Что ты делаешь... Люди увидят нас, — она обвила ногами его талию. — Есть же люди, которые могут... ох...
Желание полностью овладело его разумом; все, на чем он мог сосредоточиться, так это на ней: на том, как она стонала его имя, на том, как она смотрела на него, на том, как хорошо ему было внутри нее. Это доводило до безумия — спустя недолгий промежуток времени он уже вбивался в нее с пламенным вожделением.
Саске хотел прокричать всему миру, что она его, что никто другой не может прикоснуться к ней так, как он, услышать ее скулеж и стоны, и ни одна душа не заслуживала непристойностей, вырывавшихся из ее рта.
Но он не мог. Не мог сказать Наруто или Неджи, что занимался сексом с розововолосой стриптизершей, не мог попросить Тентен или Хинату, чтобы они перестали устраивать ей свидания вслепую и не мог воспрепятствовать Сакуре выходить на сцену каждую ночь, дабы позволить другим мужикам смотреть на нее и трогать ее по их собственному желанию.
Так что это было единственным, что он мог сделать.
Это было единственное дарование ему от вселенной, доказывающее, что Сакура Харуно принадлежала ему.
— Саске, я уже... я сейчас кончу... — девушка потянула его за черные пряди. — Я... ох...
— Я люблю тебя, Саске... О, так сильно люблю...
Как одна фраза могла быть такой сладкой и горькой одновременно? Саске не позволил себе слишком долго обдумывать это — однако эти слова довели его до крайней точки, и спустя миг по ногам девушки потекла молочно-белая вязкая жидкость.
Он открыл глаза и устремил взгляд на небо над городом. Была тихая воскресная ночь, лишь глухая болтовня и гудки машин ненадолго прерывали тишину.
Затем мужчина взглянул на нее: растрепанная, она была в его руках, розовые волосы были беспорядочно, но красиво взлохмачены, а на губах остались красные следы от помады или же от него.
Она была прекрасна.
И он любил ее.
— Давай перестанем видеться, Сакура.
-------------------------------------------------------
Кому ведёрки и платочки?^^