Любовь в Стробоскопах

По комнате эхом разносился равномерный стук дождя.

Саске всю ночь не мог уснуть.

Вместо этого он думал о ее роскошных розовых прядях меж своих пальцев, о ее мягких, нежных губах на его и цитрусовом запахе.

Даже если он и скучал по ней, то никогда не признал бы этого.

Бармен не знал, изменила ли что-нибудь прошлая ночь, стали ли они ближе друг другу, или же наоборот — но, похоже, он не сожалел о том, что было. Было бы проще, не будь Сакура такой чертовски очаровывающей. То, как ее тело идеально сочеталось с его, а блестящие изумрудные глаза выкрикивали его имя, как и ее голос — она была сплошным недоразумением, прекрасным недоразумением, которое он никак не мог понять.

— Я ненавижу тебя.

Даже страстно целуя ее, темноволосый все равно произносил холодные, жестокие слова. Это было правдой: Саске ненавидел Сакуру, ненавидел каждую клеточку ее тела. В отличие от него самого, у девушки не было защиты, не было стен, ей было нечего скрывать или оберегать. Для нее у них был лишь секс, ни больше ни меньше. Но для мужчины это было гораздо больше, чем просто скольжение тел друг о друга, это была уязвимость.

Ему хотелось думать, что Сакура не раздвигала ноги перед каждым, но опять же, она была стриптизершей, как она могла не делать этого? Но Саске — не стриптизер, забудьте про секс, он редко вступал в разговоры, выходил на улицу или еще что-либо связанное с социальным контактом. Так он защищал себя, ибо перед смертью брат преподал ему важный урок, урок любви.

— Я хочу пойти сегодня в парк, Итачи, и хочу пойти один, — маленькие ладошки Саске прижались к окну.

— Сегодня нельзя, на улице шторм — это опасно, — его брат мимолетно взглянул на него, продолжая бегать глазами по страницам романа.

— Все будет хорошо, — он слегка нахмурился. — Ты никогда не разрешаешь делать мне хоть что-нибудь, — младший ссутулился на ковре.

Итачи отложил книгу и двумя пальцами подозвал Саске подойти ближе; тот, фыркнув, сделал, что требовалось.

Старший наклонился:

— Если я позволю, а с тобой что-нибудь случится — как ты думаешь, как я буду себя чувствовать?

— Плохо, наверное, — Саске пожал плечами, нахмурившись.

— Да, очень плохо, — хихикнул Итачи. — Когда ты любишь кого-то и заботишься о нем, трудно отпускать, — с его губ сорвался вздох, — ведь, когда человек уйдет, частичка твоего сердца покинет тебя вместе с ним.

Это была не любовь или нечто подобное, однако это было что-то, что-то опасное, и Саске не хотел впутывать себя в это. Сакура не разрушила его барьер, но на нем появились трещины — это было очевидно. Он думал, что слетел с катушек, когда две его ноги добровольно перешагнули порог квартиры танцовщицы из-за «коктейльных» уроков — однако вот, он здесь, с отчетливо отпечатанными громкими стонами и раскрасневшимся лицом в памяти.

Иногда бармен задумывался: а думала ли Сакура о нем, был ли он лишь очередной соблазненной ей жертвой или чем-то большим? Если же нет — для него не имело значения. Такое эгоистическое поведение было отталкивающим, ведь любой здравомыслящий человек принял бы в первую очередь эмоции партнера, однако что Сакура сделала для него? Она едва знала его, и хоть он чувствовал себя собственником и тянулся к ней — в конце концов, Саске следует тратить время на себя.

И если розововолосая захочет поговорить о вечере пятницы — он не против.

И если у нее были какие-то претензии к его искренности — что ж, она должна была понимать, с кем связалась.

Понедельник

— Саске.

Его тело отреагировало на ее голос; мужчина старался не смотреть на стриптизершу, но Сакура, как обычно, подошла ближе и уселась на стол, на что он просто прокряхтел.

— Что, больше не в состоянии со мной общаться после того, как засунул в меня свой член? — она отодвинула его тарелку, а Саске судорожно хватал воздух: ее прямолинейность была не даром и не проклятьем, а лишь вызывала шок.

— Говори тише, — его черные глаза, наконец, встретились с ее веселыми изумрудными. — Я без всяких проблем могу спокойно говорить с тобой.

— Говорить? — она слегка склонила голову, и он кивнул.

— Хочешь обсудить пятницу?

— Что тут обсуждать?

Ее слова застали мужчину врасплох. Саске не был экспертом в женщинах, но, судя по романтическим комедиям, что он насмотрелся, разве они не жаждали постоянного обсуждения этого?

— Ничего. Просто подумал, что после секса на одну ночь...

— Это был секс на одну ночь? — Сакура прикусила нижнюю губу — как же Саске желал эти губы еще два дня назад. Он не знал, что ответить на ее вопрос, поэтому решил промолчать. — То, что было между нами, было на один раз? — теперь танцовщица лежала на животе, устроив подбородок на переплетенных пальцах, и невинно хлопала ресницами, но для бармена в этом не было ничего невинного. Он сжал губы в тонкую линию и успел лишь слегка раздвинуть их, дабы заговорить, но мгновенно прервался. — Это не должно быть так, — девушка взглянула на дверь — по какой-то причине это жест заставил его мысли заметаться. Что именно она оценивала? Саске словил себя на том, что постоянно проверял свои наручные часы, и когда их глаза вновь встретились, она была уже близко. — Верно? — ее взгляд задержался на его губах, а его — на ее.

— Я ненавижу тебя, — пробормотал темноволосый ей в губы, а девушка лишь притянула его ближе. Поцелуй был торопливым и небрежным; единственными звуками, наполняющими комнату, были стук зубов и тяжелое дыхание. Что бы они не хотели сделать, это должно было быть быстро — они оба знали это, поэтому его пальцы возились с пуговицами и ремешками, вскоре оставляя Сакуру без верха.

Не теряя ни секунды, Саске прижался ртом к ее соску, жадно посасывая, и, услышав ее прерывистое дыхание, поступил так же с другим. Сакура, придерживая его за волосы, тихо простонала:

— Саске... Десять минут, у нас есть десять минут... — она замолчала, когда темноволосый грубо стянул нижнюю часть бикини.

— Я знаю, — прорычал он. — Если меня из-за этого уволят, то я убью тебя.

Угроза вызвала лишь озорное хихиканье у танцовщицы. Саске взглянул на нее и развел ее ноги.

— Думаю, тебе больше нужно беспокоиться о том, что кто-нибудь зайдет, — Сакура снова посмотрела на дверь.

— Почему я должен беспокоиться? — мужчина лишь усмехнулся, без предупреждения погружая три пальца в ее горячее нутро; девушка зажала рот ладонью. — Ведь это ты создаешь весь этот шум, — он согнул фаланги, издавая приглушенный стон. Это было возбуждающее, наблюдать, как Сакура пыталась сдерживать себя. Бармен хотел раздвинуть ее границы, трахнуть самым невообразимым способом, пока она не сможет ничего, кроме как выкрикивать его имя, пока у нее не кончатся силы. Но Саске был еще в уме: у них всего несколько минут до конца перерыва, и, если Джирайя узнает про их тайные делишки, что ж, ему придется подавать заявки на другие вакансии бармена.

— Блять, Саске... Прошу, еще, — розововолосая насаживалась на его пальцы, и хотя все, что ему нужно было сделать, это снять штаны и выебать ее до звездочек в глазах, зрелище было слишком забавным, чтобы пропустить его.

— Умоляй меня, — большой палец мужчины дотянулся до его клитора, поглаживая его кругами.

— О, — из ее рта вырвался громкий скулеж, — пожалуйста, Саске, ох...

— Это не похоже на мольбу.

— Саске, больше пальцев! — выкрикнула Сакура, на что Саске самодовольно улыбнулся.

— О, что же я слышу? А как же «пожалуйста»? — он убрал два пальца, оставляя внутри один.

— Пожалуйста, Саске, я хочу кончить.

Мужчина откинулся на спинку стула и притянул ее ближе, дабы просунуть голову меж ее ног и провести языком по клитору.

— Ты такая влажная, — пробормотал он, облизывая и обсасывая ее вокруг входа во влагалище.

— Ох, — девушка выгнулась на столе, когда Саске проник языком внутрь. От запаха ее возбуждения в штанах стало тесно, но он решил не обращать внимание на вставший член и продолжил ласкать ее. — Боже, Саске... круто, — охнула розововолосая, вплетая пальцы в его уже влажные волосы. — Как же круто.

Когда Сакура решила потрогать свою пышную грудь, ее руки резко отбросили и на месте их оказались более крупные руки Саске. Он сжимал и дразнил ее соски, пока язык быстрыми движениями скользил по клитору — это было слишком для девушки, и через несколько секунд темноволосый почувствовал, как ее ноги слегка задрожали, прежде чем она без сил свалилась на столешницу.

Затаив дыхание, танцовщица смотрела на бармена.

— Какой у меня вкус?

Он усмехнулся и на мгновенье прижался своими губами к ее, из-за чего она опешила, затем отвечая на поцелуй.

Отстранившись от нее, Саске смущенно ответил:

— Клубнично-ананасовый.

Вторник

Мужчина даже не подозревал, что маленькая шалость в комнате для отдыха пробудит в нем голод.

— Рюмку Хеннесси, пожалуйста, — услышал он унылый голос; в голове сразу зафиксировалось «заказ», а руки ловили бутылку и бокал — однако глаза были сосредоточены на розовом «пятне» на сцене.

То, как танцевала Сакура, завораживало: она выставляла себя напоказ, не заботясь ни о чем, словно каждая ее конечность имела свой разум. Он случайно схватил бутылку с джином.

Одна из самых необычных черт танцовщицы — ее улыбка. Девушка всегда улыбалась, даже когда раздевалась, что кого-то могло напрягать, но для Саске это было довольно мило. Ее бедра чувственно виляли, и то, что вытворяли ее руки, было ни капли не невинно — однако ее улыбка была теплой и широкой, а глаза сверкали, когда раздавились хлопки и аплодисменты. Что ж за женщина, эта Сакура Харуно.

— Я сказал, рюмку.

Саске моргнул, глядя на большой бокал в своей руке, и нахмурился, бормоча извинения и ставя посуду на стойку.

Его глаза вновь обратились к сцене, но танцовщицы там уже не было. Инстинктивно они оторвались от сцены и осмотрели остальную часть клуба, останавливаясь на розовом «пятне».

Сакура сидела на чужих коленях, а незнакомые руки скользили по ее спине, замирая на ягодицах.

Стекло разбивается в его руках.

— Саске.

Он игнорировал ее, занимаясь уборкой осколков.

— Саске, — девушка повысила голос, а мужчина лишь заскрипел зубами и продолжил. Он не знал, почему был так холоден к ней... Ладно, конечно же знал.

— Саске, — прежде, чем она успела бы еще что-то проскулить, бармен прервал ее:

— Эй, поможешь мне принести еще бокалов со склада?

На ее нахмуренном лице расцвела улыбка.

— Зачем тебе бокалы... Ох!

Саске грубо толкнул ее к двери, замечая ее дрожь — на него накатила волна вины, но быстро развеялась из-за мерзких образов Сакуры, что имели место быть несколько минут назад.

— Саске, что ты делаешь?

Он мог спросить себя о том же, что, блять, он делает?

— Повернись, — он проигнорировал ее тревогу, смотря, как менялось лицо девушки. Тем не менее, она подчинилась и нерешительно повернулась. Саске мгновенно прижался к ней, губами касаясь нижней части шеи и всасывая уже заклейменную кожу.

— Что... — она слегка наклонила голову, инстинктивно, а бармен тихо зарычал, чувствуя, как его эрекция вжималась ей в зад.

— Я ненавижу тебя, — прошептал он, пока его пальцы развязывали кружевные узлы на ее бедрах.

Сакура внезапно напрягла все мышцы, понимая замысел темноволосого.

— Ты же на работе, тебя могут...

— Мне плевать, — высвободив член из штанов, Саске охватил вздох облегчения. Проведя по нему пару раз рукой, он прижался к ее складочкам. — Мне просто плевать, Сакура.

Той ночью он трахал ее дико, так, будто завтрашний день не настанет. Она кричала при каждом толчке — к счастью, стены были звуконепроницаемыми, а музыка достаточно громкой, чтобы заглушать ее звуки. Однако Саске желал, чтобы люди услышали ее, услышали, как она выкрикивает его имя.

— Громче, — потребовал темноволосый — Сакура подчинилась, повторяя его имя вперемешку со стонами и мольбами, а он сильнее и глубже входил в нее. Его пальцы скользили по ее волосам, дабы резко схватить и дернуть голову девушки назад. — Нравится, когда тебя лапают мужики?

Было очевидно, что вопрос застал ее врасплох; ее глаза расширились.

— Н-нет, Саске... Ох! — хоть ее ответ и был приемлемым, у мужчина все бурлило внутри — вдруг она лжет, поэтому он ускорился, сильнее вбиваясь в ее влагалище.

— Врешь.

— Мне нравится только когда... ты прикасаешься ко мне, когда ты ебешь меня!

— Кто?

— Ты.

— Кто — я? — его сумасшедший взгляд заставил дыхание розововолосой сбиться. Она не могла ответить хоть на какой-то его вопрос, ведь спустя мгновение она воскликнула: «Саске!» — и кончила, а он последовал за ней. Когда Сакура хотела заговорить, она услышала кряхтение и хлопок.

Он оставил ее.

Сакура хлопнула ресницами, понимая, что на складе нет бокалов.

***

Пятница

— Почему ты хромаешь?

— Вывихнула лодыжку.

Сакура солгала, потому что ни в коем случае не могла поведать Тентен и другим стриптизершам, что бармен трахал ее последние несколько дней.

Он даже не дал ей возможности открыть шкафчик в среду, когда девушка заметила знакомую фигуру, прислонившуюся к стене.

— Какого хера ты здесь делаешь? Тебе нельзя тут находиться, — танцовщица оглянулась, проверяя, не было ли рядом болтливой брюнетки.

— Я пришел сюда сказать тебе, что Джирайя хочет тебя видеть, чтобы обсудить больничный.

— Ой, — она схватилась за сердце, — ты не мог подождать, пока я выйду, и потом сказать об этом?

— Нет.

Сакура усмехнулась и выгнула бровь.

— Ну? Ты собираешься уходить?

— Нет.

Спустя несколько секунд ее подняли в воздух, прижимая спиной к холодному металлу. Их языки боролись за главенство, но Саске всегда выходил победителем; он стянул с нее свитер и уткнулся в ее шею: то, что когда-то было чистым фарфором, теперь усыпано бордовыми и фиолетовыми цветами.

У шкафчиков, на полу, на скамейке.

Девушка быстро подпрыгивала, ведь у них двоих было ограниченное время. Она редко брала на себя инициативу, но, воспользовавшись моментом, медленно заскользила вверх-вниз по его толстому стволу, только дабы услышать прерывистый рык.

— Быстрее, — произнес он. Танцовщица улыбнулась и покачала бедрами, дразня его член. — Сакура, — еще одно предупреждение.

Не прошло и минуты, как бармен, не желая терпеть, крепко сжал руками ее бедра, начиная быстро двигаться в ее узкой дырке.

— Я ненавижу тебя.

Четверг ничем не отличался, но на сей раз Сакура решила устроить собственное представление.

— Можно посмотреть?

— Посмотреть что?

— Алкоголь, — он встала и обошла стойку; Саске настороженно наблюдал за ней.

— На что тут смотреть... Сакура, — хриплый голос заставил ее губы дернуться от волнения, когда она, прислонившись коленями к холодному полу, подняла глаза вверх. — Встань сейчас же.

— Нет, — танцовщица устроила ладошку на выпуклость на штанах и хихикнула: — Ты же не этого хочешь.

Его пальцы уже были в ее волосах.

Это был огромный риск: она слышала, как клиенты озвучивали свои заказы, а Саске нужно было работать, при этом двигаясь как можно меньше, дабы не мешать ей делать свою работу.

И он позволил Сакуре «поработать». Она быстро погладила вставший член и взяла его в рот, начиная профессионально скользить ртом вверх-вниз. Розововолосая подняла взгляд, видя, как Саске схватился за край стойки, низко опустив голову и зажмурив глаза — когда они вновь открылись, стриптизерша улыбнулась напротив кончика головки.

— Хватит дразнить, — произнес бармен, наливая в бокал виски; Сакура с удовольствием повиновалась, начиная жадно сосать, пока не услышала, как стекло звякнуло по поверхности.

— Ты видел Сакуру сегодня? — она узнала голос: Наруто Узумаки, светловолосый взбалмошный официант.

— Нет, — ответил Саске, — почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Вы двое вроде близки.

— Нет, я терпеть ее не могу.

Сакура остановилась и снова взглянула на него с появляющийся на губах легкой ухмылкой. Внутри у девушки все дрогнуло, когда мужчина осознанно дернул бедрами — она устало застонала, погружая его член полностью в глотку, и в скором времени густые жемчужно-белые нити выстрелили ей в рот.

— Пятница, пятница, пятница, — пробормотала розововолосая возле края своего бокала. — Есть планы на выходные?

— Нет.

— У меня тоже, — вздохнула она. — А уже скоро праздники, что за фигня.

— Разве? Даже не заметил.

— Ты не празднуешь Рождество? — надулась Сакура.

— Нет, — криво усмехнулся бармен, — не праздную.

— Почему нет? Разве нельзя провести его с семьей?

— Мой брат мертв.

Девушка вспомнила этот разговор и съежилась, — как такое забыть?

— А как же отец и мать?

— Мертвы.

Танцовщица почувствовала, как сильно забилось сердце: его брат, отец и мать — все мертвы. В голове вспыхнули соболезнования и извинения, но она мгновенно вспомнила, что бармену это не нравилось.

— Итак, — она решила сменить тему, так будет лучше, — Джирайя...

— Тебе не обязательно делать это, Сакура, — он протирал тряпкой поверхность стойки. — Если есть вопросы — задавай.

Она молчала, пытаясь выбрать три вопроса из миллиарда, которые можно задать. Девушка хотела быть тактичной, поэтому остановилась на общем:

— Как они... — откашлялась, — умерли?

— Мать — от старости, отец — от болезни.

Он осознано не упомянул своего брата, но девушка решила больше не расспрашивать его о братьях или сестрах.

— Значит, больше никого? Тети, дяди там? Кузены?

— Они есть, но я предпочитаю не общаться с ними и быть один.

— Последние пару дней ты был не особо один, — поморщилась Сакура, ловя его взгляд.

— Не веди себя так, будто тебе это не нравится, — прошипел Саске, продолжая протирать.

— Ой, — танцовщица хихикнула, — я ни слова не сказала, что мне не нравится. На самом деле, я обожаю это, — она лукаво ухмыльнулась. — А тебе нравится это, Саске?

— Я ненавижу это так же, как и тебя, — усмехнулся бармен, а ее глаза сузились.

— Так ты, как я поняла, будешь один на Рождество? — Сакура водила пальцем по краю бокала. — Я тоже. Собиралась навестить родителей, но из-за погоды сомневаюсь, что получится.

— Хм.

— Я слышала, что в субботу будет какой-то фестиваль, не хочешь сходить? — как обычно, она не ожидала от него многого и не удивилась его молчанию; девушка мягко улыбнулась: — Увидимся на перерыве, — и соскользнула со стула.

***

— Шестой и восьмой столики, — Саске поставил бокалы на поднос.

— Мы с Хинатой переспали, — блондин прислонился к стойке. — Саске, ее сиськи...

— Мне все равно, — бармен поставил еще два стакана. — А теперь в путь.

Темноволосый невозмутимо наблюдал, как официант сел на стул.

— Думаю пригласить ее на свидание в субботу, сходим на Рождественский Фестиваль.

— И мне снова все равно...

— Сакура тоже идет, — произнес Наруто. — Слышал, что они с Хинатой обсуждали что-то про свидание вслепую.

Саске, наконец, взглянул на светловолосого, пытаясь стабилизировать свой взгляд, однако ему это не удалось.

— Ты в норме? — официант озадаченно нахмурился. — Тебе словно по яйцам зарядили.

— С кем Сакура идет на фестиваль?

— Я не знаю, придурок, — Наруто взял один из бокалов и сделал глоток — обычно его встречал хмурый взгляд, но бармен был слишком занят другим, ничего не замечая. — Это же свидание вслепую.

— А-а.

— Ну ей вроде как нечего делать, поэтому она и идет. Уверен, что все это Тентен устроила. О, как тебе кажется, между Тентен и Неджи... Эй! — Саске обошел стойку, оставляя официанта в недоумении. — Саске!

Он влетел в комнату для отдыха, где Сакура играла на телефоне с яблоком в другой руке. Она подняла глаза и мягко улыбнулась ему.

— Привет, Саске, — девушка взглянула на часы. — Разве твой перерыв не через пять минут?

Внезапно он не понимает, почему без причины так ворвался сюда. В ту секунду, как он услышал про свидание вслепую и Сакуру в одном предложении, знакомое смятении возникло в животе. Все, о чем он мог думать: танцовщица с другим мужчиной, с другим мужчиной, который не он.

Ему это не нравилось.

Он был эгоистом.

— Ага, — он заставил себя успокоиться. — Я просто... — взглянул на холодильник, — голоден.

Они сидели минут десять в тишине, пока Саске жевал свой салат.

— Когда?

— М? — Сакура повернулась, приподнимая бровь.

— Фестиваль.

— В субботу в пять вечера, а что?

Он встал, дабы выкинуть мусор, и, потянувшись к двери, слегка повернул голову в сторону.

— Не опаздывай. Я ненавижу ждать.

Саске ненавидел праздники.

И ненавидел Сакуру Харуно.