Глава Ⅺ. Срыв
Саске нравилось думать, что он знал себя достаточно хорошо, знал, как ему комфортно, а как нет (тут бесконечный список). Он был рассудительным человеком, аналитиком, основывающим каждое свое решение на логике, ибо интеграция эмоций в любой ситуации вела лишь к неприятностям.
Но ни одно из решений, принятых им за последние пару дней, не было логичным, и выбор, сделанный им сейчас, тому подтверждение.
Мужчина бросил на девушку быстрый взгляд. Она выглядела равнодушной, но в то же время встревоженной: ее зубы покусывали нижнюю губу, и бармен был уверен, что ее рот слегка приоткрылся, дабы заговорить, однако она сразу нахмурилась, видимо, отбрасывая мысль.
Зонтик был среднего размера, рассчитанный на одного человека, поэтому Саске был наполовину в воде; это бы его беспокоило, но не в данный момент.
Дистанция — решение всех его проблем, его ключ к возвращению в нормальную жизнь, наполненную привычными мыслями и стандартным распорядком дня. Высказав Сакуре все, что думал, он был доволен, чуть ли не в восторге, но эти короткие моменты радости мгновенно сменились эмоциями, коих бармен никогда не испытывал.
Злость.
Он был зол на нее, но что более важно, он был зол на себя. Сакура была стриптизершей, кокетливой натурой — Саске уже давно должен был выработать «иммунитет» к таким девушкам, ведь проработал в этом клубе пять лет. Но розововолосая была другой: она заставляла его кровь бурлить от одного только взгляда, его мысли метались от малейшего замечания, и, блять, ее внешность, ее присутствие не позволяли его глазам даже на секунду расслабиться. Саске был зол, что больше не мог контролировать свои мысли.
Желание.
Сакура была милой, красавицей на самом деле. Ее внешность была уникальной, в некоторой степени притягательной и загадочной. Он думал, что его сексуально влекло к розововолосой стриптизерше: были ночи, когда он в отчаянии скидывал с себя одеяло, весь его лоб был в поту, а мысли лишь о ней, ее глазах, ее теле, ее губах, всем, что являлось Сакурой Харуно. Но ее внешняя красота была лишь частью головоломки. Саске жаждал от нее признания, общения и внимания. Когда девушка шла к клиенту, он размышлял, размышлял над словами, вырвавшихся из ее рта. Была ли это правда, или же лишь напыщенная речь? Он желал ее как физически, так и морально.
Ревность.
Как и желание, это необычное чувство казалось ему чуждым. Саске Учиха никогда не испытывал ревность, в основном из-за того, что ему просто было все равно. Но, наблюдая за Сакурой, что покачивала бедрами, сидя на коленях, и раздвигала ноги для толп мужчин, для которых она лишь была добычей, в его горле пересыхало, в голове происходило короткое замыкание, и он не успевал опомниться, как оказывался лицом к полке, пытаясь взять себя в руки. Вначале лишь ее движения были ядом для его глаз, затем — слова, взгляды, присутствие никчемных мужиков рядом с ней. Саске ревновал, потому что она — не его.
— Мы пришли, — услышал он тихое бормотание. Мужчина мгновенно откинул все размышления.
— Ладно, — он смотрел, как она приближалась к двойным дверям; легкая волна разочарования захлестнула его, когда бармен осознал, что все время они шли молча. Значит, Сакуре было неуютно с ним, — его слова имели эффект.
Девушка ничего не говорила, поэтому он коротко кивнул и развернулся на каблуках.
— Саске.
— М, — он сделал паузу, опуская зонтик, дабы встретиться с ней взглядами.
На секунду ее изумрудные глаза проблеснули.
— Не хочешь остаться, пока буря не утихнет?
Нет.
Это плохая идея, ужасная идея. Саске больше не отрицал, что его чувства к Сакуре совсем не дружеские — это пугало его, даже ужасало.
Он знал, что для него будет лучше всего, ведь Саске Учиха — логик и мыслитель.
— Хорошо.
В лифте было довольно-таки тесновато; его глаза следили за смыкающимися дверями.
Бармену нужно было хоть что-то сказать ей, что угодно, лишь бы вернуть все назад.
— Сакура, я должен...
Бармен сомкнул губы, замолкнув, когда девушка подняла на него взгляд. Все, на чем он мог сосредоточиться — ее нефритовые глаза, которые, казалось, никогда не расслаблялись, будучи то с морщинками во время улыбки, то под нахмуренными бровями в замешательстве.
Сакура отличалась от него: она научилась смотреть на мир сквозь прищуры с искренней улыбкой и чистым сердцем. Саске же противоположность ей: мужчина придерживался мнения, что жизнь предназначена для выживания, а не для удовольствия — и он был уверен, что розововолосая танцовщица не сумеет изменить его взгляды.
Она не подходила ему, а он — ей.
Темноволосый немедленно уйдет к себе домой и заставит себя избавиться от своих никчемных и никому не нужных чувств.
— Извиниться?
Саске несколько раз моргнул, переваривая ее слова, — извиниться?
Губы девушки изогнулись в легкой ухмылке, и в этот момент бармен думал, что никогда еще так сильно ее не ненавидел.
Он ненавидел ее бледно-розовые волосы.
Он ненавидел ее дурацкие зеленые глаза.
Он ненавидел ее губы вишневого цвета.
Он ненавидел ее хихиканье и самодовольную усмешку.
И больше всего он ненавидел ее скулеж, когда бармен, наконец-то, сократил дистанцию. Он сразу же словил ее губы, теряя последнюю нить с реальностью, и агрессивно запустил пальцы в ее влажные волосы. Ее запах туманил рассудок, а ее цитрусовый вкус сводил с ума.
— Саске... — задыхалась Сакура — мужчина поймал прекрасную возможность проскользнуть языком между ее губами. Это было небрежно и неистово, но Сакура нетерпеливо целовала его в ответ, обнимая за шею и притягивая ближе.
— Я ненавижу тебя, — пробормотал он, чувствуя ее улыбку на своих губах.
— Может будешь ненавидеть меня на моей кровати?
Их поцелуй прервался из-за раздавшегося эхом звонка; двери разъехались, выпуская Сакуру первой, а за ней — Саске.
— Только дай мне время привести себя в порядок и принять душ... Саске! — взвизгнула девушка, когда ее внезапно подняли и усадили прямо на кухонный стул.
— У меня нет времени на это, — ее пальто улетело за спину, а на розововолосой остались лишь футболка и леггинсы. Для Саске она была чертовски сексуальной, хоть он и видел ее в более откровенных нарядах.
— Так и будешь просто пялиться на меня? — Сакура нервно прикусила нижнюю губу, сканируя взглядом нижнюю половину его тела. Ее глаза слегка расширились при виде очевидной выпуклости на его штанах. По правде говоря, Сакура не раз думала о его размере: у того мудака, коим он себя презентовал, должен был быть соответствующий член, и, вероятно, она была права.
Вместо ответа бармен углубился в изгиб ее шеи, жадно посасывая участок кожи. Сакура для него — холст, холст, который он самолично украшал красными и фиолетовыми красками. Мужчина натянул ее кожу меж зубов: первобытный инстинкт побуждал пометить ее, клеймить ее тело, ведь отныне он принадлежала ему и только ему.
Сакура простонала — Саске стянул с нее футболку, сталкиваясь, к его удивлению, с обнаженной грудью; он обхватил ладонями ее пышные груди, зарабатывая очередной стон от танцовщицы.
— Блять, Саске, да...
Темноволосый отстранился и прикоснулся губами к ее уху.
— Чего ты хочешь? — резко прошептал он, продолжая пальцами теребить ее соски.
— Тебя... Трахни меня, прошу, — проскулила девушка.
Это было забавно: самодовольная, резвая Сакура умоляла его, что так же срывало крышу, ведь он желал увидеть эту сторону девушку с их первой встречи.
— Потрогай себя.
— Что?
— Мне что, нужно повториться?
Девушка нахмурилась: она не хотела прикасаться к себе, ведь ее пальцы и так каждую ночь погружались в глубь ее тела, а ее мысли были заняты темноволосым барменом — однако Саске сейчас здесь, готовый взять ее.
Сакура нерешительно стянула леггинсы и раздвинула ноги, проскальзывая двумя пальцами мимо трусиков.
— Ты будешь смотреть на меня?
Идея того, что Саске будет наблюдать за ней, играющейся с собой, смущала и волновала, вызывая ярко-розовый румянец на щеках.
— Не стоит беспокоить насчет того, что я собираюсь делать, — он смотрел на нее голодными глазами, и танцовщица, нервно сглотнув, проникла фалангами внутрь.
— О-ох... — тихо вскрикнула девушка от резкого контраста ее холодных пальцев и горячего нутра. — Черт, ах... — ее глаза закатились, и в скором времени розововолосая начала быстро двигаться, чуть ли не закричав, когда почувствовала большой палец Саске на ее клиторе. — Саске... Подожди... Ах!
— О чем ты думаешь, когда прикасаешься к себе, Сакура?
— Я думаю о... ох... — захныкала она, впиваясь ногтями в столешницу, когда мужчина начал сильнее массировать бугорок, — о твоем члене, — простонала, — о твоем члене, Саске!
Он снова впился в ее губы, поцелуем заглушая все стоны девушки.
— А ты... Ох, ты думаешь обо мне? — промямлила девушка, когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша — Саске знал, что она была на грани.
Мужчина проигнорировал вопрос и убрал палец. Сакура простонала от потери контакта, но не успела возразить: бармен наклонился, дабы прислониться губами к ее складочкам.
—Блять! — тотчас ее пальцы зарылись в его волосы, теребя его чернильные пряди, пока бармен упивался ее теплом.
У нее был такой же пьянящий вкус, как и она сама. Он подтянул ее бедра ближе, проникая языком глубже, и ухмыльнулся, когда она начала умолять — это было действительно забавно.
— Ох, Саске, пожалуйста... Ах, прошу, я скоро кончу... — ее мольбы стали громче, когда его язык стал дразнить клитор. Саске казалось, что она к херам вырвет все его черные волосы. — Я сейчас кончу! Саске...
Бармен отстранился, что, как и ожидалось, вызвало еще один разочарованный стон. Он встал между ее ног и взглянул на нее, растрепанную, раскрасневшеюся и взвинченную.
— Ты ведь никогда не затыкаешься? — Саске стянул с себя рубашку, в спешке чуть ли не срывая пуговицы.
— Бармен в моем клубе утверждает, — хихикнула Сакура, — что я очень шумная, что тут еще добавить? — она скользнула взглядом по его коже, когда рубашка упала на пол, и, черт возьми, девушка была не разочарована. Он был красив, просто великолепен, и все, чего она хотела — ласкать языком его широкую грудь.
— Сообразительный парень, — он не мог не ухмыльнуться, наблюдая, как она следила за тем, как он расстегивал ремень, позволяя штанам сползти по ногам.
Сакура должна была сохранить хоть частички здравого ума от этого зрелища.
— Можем ли мы пойти на кровать... Тут довольно неудобно... Ох! — девушка почувствовала резкую боль, пронзающую ее влагалище.
Саске старался успокоить себя: простой толчок внутрь нее заставил его разум пошатнуться; она была теплой и крепко обнимала его член.
— Я буду брать тебя там, где я, блять, захочу, — проворчал он и толкнулся глубже. Розововолосая лишь выдала «ох», царапая его спину.
Находясь полностью в Сакуре, теперь уже он молил о пощаде. Вначале темноволосый двигался медленно, но постепенно ускорял темп. Она была гладкой, влажной, и он уже начинал сомневаться, что сможет продержаться хотя бы пару минут.
Он словил ее взгляд: Сакура смотрела на него расширенными изумрудными глазами, ища какой-то ответ в его черных омутах, но Саске лишь прищурился и продолжил вбиваться в нее быстрее и грубее.
— Ах, Саске! — ее губы приоткрылись, выкрикивая его имя — мужчина не мог насытиться голосом. Он так хотел разрушить девушку под собой, испортить ее и уничтожить самым прекрасным способом, что это казалось жутким.
— Я ненавижу тебя, — прорычал бармен. Сакуре удалось устало улыбнуться — это он тоже не мог терпеть.
— Ох... Ненавидь меня больше, пожалуйста, трахай меня сильнее!
Теперь ее ноги лежали на его плечах. Саске начинал чувствовать, как немели собственные ноги, пока он трахал ее со всем присущим ему первобытным чувством. Рука темноволосого переместилась с талии девушки на ее горло, слегка сжимая его, а Сакура прикрыла глаза — как бы пугающе это не выглядело, она лишь стонала от блаженства.
— Саске, Саске! — его имя слетало с ее губ, как мантра. В глазах розововолосой уже виднелись звездочки, тело не успевало угнаться за животными движениями, а ноги начали дрожать.
Саске наблюдал, как слегка выгнулось ее тело; его имя — единственный звук, заполняющий комнату. Это добило его окончательно, и с последним толчком он излился в нее. Лицо Сакуры исказилось, ноги вновь затряслись — она последовала за ним.
— Тебе следует ненавидеть меня чаще.
***
— Но ведь на улице идет дождь, — надулась девушка. — К тому же сегодня пятница, может останешься?
— Нет, Сакура.
— Пожалуйста.
Они лежали на ее кровати. Сакура убедила мужчину, что расстроится, если у них не будет обнимашек после «свидания» — он назвал ее глупым ребенком, но через минуту присоединился. Танцовщица убедилась, что Саске никак не назовешь нежным типом; уже охваченная благоговейным трепетом перед его сексуальными желаниями, она не хотела испытывать судьбу.
Ее сомнения не помешали положить голову ему на плечо; сначала он напряг мускулы — она думала, что он оттолкнет ее или возразит — но после нескольких минут молчания девушка почувствовала руку на своей спине, что вызвало дикое биение сердца в груди.
— Попросишь еще раз — сразу уйду.
— Ладно.
— Это твой первый раз? — Сакура водила пальцем по его коже и услышала смех:
— Сколько мне лет по-твоему, пятнадцать?
— Ты не смахиваешь на того, кто много трахается.
— Так и есть.
— Почему я?
Она не ждала многого, на самом деле вообще ничего, но, к ее удивлению, Саске молчал.
— Потому что я дурак.
— И? — она вынуждающее смотрела на него. — Должно быть что-то больше.
— И ты такая же.
Сакуре хотелось спросить, нравилась ли она ему, было ли что-то большее, чем просто сексуальное влечение — вопросы вертелись у нее на языке, но она не решалась. Прошла неделя с момента их последнего разговора, в воздухе витали напряжение и неловкость, а теперь они, можно сказать, вернулись к норме (после жаркого секса). Девушка не позволяла своим эмоциям и любопытству разрушать то, что у них было сейчас.
— Знаешь, я собиралась выкинуть все эти коктейльные штучки, — розововолосая решила сменить тему.
— Да?
— Ага, планировала сделать это сегодня вечером, — улыбнулась она, — но ты нашел мне другое занятие.
Саске улыбнулся в ответ и склонил голову.
— В любом случае, вряд ли бы ты приготовила что-нибудь стоящее.
— Эй! — девушка ударила его ладошкой по груди. — Я, кстати, практиковалась и заметно улучшила свои навыки, — она быстро села. — Давай я сделаю тебе один — о, это будет лучшее завершение ночи!
— Сакура, я устал, давай немного отдохнем, — фыркнул он и закрыл глаза, но Сакура не хотела так все оставлять.
— Пожалуйста? Клянусь, что тебе понравится, — девушка подскочила, натягивая шорты; Саске вздохнул и последовал за ней.
— Это... — он моргнул, глядя на нее, а глаза Сакуры загорелись и руки сжались в ожидании, — вкусно... — его кадык резко поднялся и опустился — скорее всего, Саске лгал. Она чуть расстроилась, однако оценила старания бармена не задеть ее чувства.
— Реально?
— Да, только... — его лицо слегка скривилось, — в следующий раз добавляй меньше рома.
— О, — она нахмурилась, — может моему учителю стоило сказать, сколько именно?
— Я говорил тебе, дурочка, — темноволосый обошел стойку и взял бутылку в руки. — Далеко не один раз.
— Просто мне кажется, что у меня тупой учитель, — девушка прижала палец к его груди.
— А я просто уверен, что у меня тупая ученица, — он схватил ее за запястье и притянул ближе. — Мне нужно идти, Сакура.
— Ох, ладненько, — она была разочарована, но старалась не показывать, вместо этого широко улыбаясь и играя пальцами, — я понимаю.
Саске смотрел сверху вниз на нее, нерешительно поднимая руку, дабы проскользнуть пальцами под ее подбородком и приподнять ее лицо. Их взгляды пересеклись — Сакура мгновенно почувствовала, как затряслись коленки: что бы она из себя не строила, с ним все равно маски быстро спадали.
— Я хочу, чтобы ты остался, — почти неслышно прошептала она.
Впервые его взгляд стал мягче. Розововолосая не знала, о чем думал бармен, однако по какой-то причине она чувствовала, как его грызла совесть. Она не спрашивала, почему ему нужно уйти — не ее дело.
— Понедельник.
Увидимся в понедельник.
— Окей, — она подошла ближе. Их губы были в паре сантиметров друг от друга — однако он отстранился, делая шаг назад. Сакура заставила себя не дрожать из-за этого жеста.
Когда он ушел, девушка, растерянная, бесцельно бродила по гостиной, кухне и спальне. Стойка и кровать теперь ассоциировались с ним. Саске Учиха обескураживал и сбивал с толку лишь потому, что Сакура не могла прочитать его и спасти саму себя.
Она задалась вопросом: а будь ли он думать о ней, как вернется в свою квартиру, будет ли его разум воспроизводить сцены, что разворачивались сегодняшним вечером? Задумается ли он об их отношениях? Захочет ли вновь когда-нибудь прикоснуться к ней и поцеловать?
Сакура прикоснулась пальцами к губам.
Она скучала по нему.
С тех пор, как он ушел, прошло семь минут.
------------------------------------------------
Ух как горячо~