Глава Ⅷ. Пасту, пожалуйста
— Извиняюсь за беспорядок, — Сакура поспешила выбросить пустые коробки, что валялись на полу в гостиной. — Нет времени на уборку.
— Я вижу.
— Может ты поможешь...
— Даже не думай, — проворчал Саске, ставя пакеты на кухонную стойку, — я тебе не горничная.
Ее взгляд проследил за тем, как мужчина вошел на кухню. Казалось, что ему было довольно комфортно в ее скромном жилище: он будто чувствовал себя должным открыть все шкафчики и шкафы и отругать девушку за отсутствие съедобной еды. Сакуре довольно странно было видеть бармена у себя — черт возьми, да в принципе было необычно видеть его за стенами клуба.
Она задавалась вопросом, почему Саске все-таки принял ее приглашение: девушка была уверена, что довольно сильно разозлила его, может даже до степени «легкой ненависти». Однако розововолосая не собиралась жаловаться: она более, чем довольна, что убедила своего толстокожего коллегу провести ей барменские уроки. А возможно дело даже не в уроках, а в некой другой скрытой причине, по которой девушка была такой настойчивой, но пока что она не хотела углубляться в эти размышления.
Сейчас она была довольна совместным с ним времяпрепровождением и надеялась, что Саске сможет выделить ей маленький уголочек в своем ледяном сердце.
— Поэтому я и закупалась сегодня, мне нечего есть, да.
— И чем ты питалась последние несколько недель?
— Яблоками и крутыми сэндвичами в кафе напротив клуба. Не люблю тунца, но приходится мириться.
— Там же дорого. Ты же собиралась экономить деньги, не так ли? Так почему ты платишь десять баксов за сэндвич, дурочка? — теперь он заглядывал в ее холодильник. Сакура лишь заметила, как он нахмурился, прежде чем закрыть дверь и обратить свое внимание на нее.
— Потому что, во-первых, я не умею готовить, поэтому, даже если бы я купила продукты, я бы не могла приготовить хоть что-то съедобное, — закатила она глаза. — Во-вторых, я слишком много работаю по вечерам, поэтому сплю днем.
— Ах да, кто ж знал, что танцевать полуголой намного важнее, чем накормить саму себя? — губы Саске растянулись в легкой ухмылке, однако Сакуре это не понравилось, и она подняла руку, слегка ударяя его по плечу.
— Извините, но, чтобы накормить саму себя, мне нужно зарабатывать деньги. И извините, что я не получаю по двадцать долларов чаевых каждую ночь, просто делая посредственные напитки.
— Кажется тебе нравятся мои «посредственные» напитки.
— Один, — Сакура приподняла палец вверх. — Мне нравится только один.
— Не делай вид, будто не зарабатываешь кучу денег во время всяких мероприятий, и, конечно же, получаешь больше чаевых, чем я, — мужчина выгнул бровь.
— Почему ты говоришь это?
— Потому что ты довольно привлекательная танцовщица, и мужики жаждут твоего внимания, глупая.
Девушка привыкла уже к комплиментам: когда твоя работа требовала выставления своего нагого тела на всеобщее обозрение, всегда ожидаешь обсуждение и комментирование твоей внешности. По правде говоря, стриптизерша считала себя, в лучшем случае, средненькой; любая девушка будет красиво выглядеть в нижнем белье и с мейк-апом, так что похвала — лишь капля в море.
Но она не могла не покраснеть от мимолетного комплимента Саске, если это вообще был комплимент. У девушки, которая отказывалась от любых одобрений со стороны мужчин или кого-либо еще, теперь кружилась голова, ведь бармен называл ее «довольно привлекательной». Это было довольно таки жалко, и Сакура вскоре поняла, что надеялась на что-то без единого повода.
— Ты считаешь меня привлекательной, — она невольно усмехнулась. — Не думала, что ты настолько высоко меня оцениваешь, Саске, я польщена.
Мужчина перед ней молчал, и Сакура точно заметила, как слегка напряглись его плечи, а затем расслабились. Он испустил прерывистый вздох и пробурчал:
— Что ничего не значит, ведь многие стриптизерши довольно привлекательны.
— Ты не можешь забрать свои слова назад, — она сцепила пальцы под подбородком. — Ты уже признался мне в любви.
— Я скорее умру, снова появлюсь и снова умру, чем когда-нибудь признаюсь тебе хоть в чем-то.
— Слишком жестко, тебе не кажется?
— О, позволь мне исправиться: я лучше умру, снова появлюсь и умру, и снова появлюсь и умру.
— Пф... — начала Сакура, но Саске не дал ей возможности продолжить:
— Прежде чем ты скажешь еще какую-нибудь херню, я здесь вообще-то для твоих «коктейльных» уроков, так что давай приступим, — он повернулся и вновь начал открывать и закрывать все шкафчики, пока не нашел два бокала.
— Такой серьезный, — проворковала девушка. — Но мне нравятся серьезные учителя, — на ее губах заиграла улыбка, и бармену пришлось закинуть голову назад, дабы противостоять ее дьявольскому выражению лица.
— В твоем стартовом наборе есть же какой-нибудь шейкер, да?
— Думаю есть. Набор на холодильнике, — она указала на картонную коробку. — Ты уверен, что мы не сможем использовать то, что там внутри?
Саске дотянулся до коробки и, не теряя времени, сразу же открыл ее, изучая содержимое.
— Сакура, срок годности сиропа истек еще два года назад, так что, если не хочешь отравиться, лучше делать из того, что мы купили, — девушка наблюдала, как он выкидывал бутылки в мусорку.
— Что бы я делала без такого эгоиста, выставляющего свои малополезные знания каждую секунду.
— Наверное, умерла, раз ты собиралась выпить это с истекшим сроком годности, дура, — мужчина поставил металлический шейкер на стойку. — А теперь подойди сюда. Я покажу, как надо делать, и затем ты попробуешь повторить.
Сакура повиновалась, обогнув стойку, чтобы встать рядом с Саске, и смотрела, как он открывал и закрывал бутылки, выливая их содержимое в шейкер.
— Порядок имеет значение?
— Конечно имеет. У каждой жидкости своя плотность, — бармен открыл бутылку с ромом. — Спиртное нужно добавлять в последнюю очередь.
— Но почему это важно? — нахмурилась Сакура. — Все равно же все будет перемешано?
— Когда ты танцуешь, у тебя же определенный порядок действий?
— Ну да, но... Это другое.
— Другое? Потому что, судя по тому, что я видел, тебе нравится сначала дразнить людей медленными, плавными движениями, а затем набирать темп. Я не прав?
— Прав.
Сакура знала, что Саске часто смотрел на ее танцы, но она понятия не имела, как много раз он анализировал ее действия. Это заставило ее сердце встрепенуться, прежде чем волна беспокойства нахлынула на нее: в следующий раз девушке срочно нужно будет начать ее игру.
Ну, для клиентов, конечно же.
— Тебе нравится, как я танцую?
Девушка мысленно прокляла свой поганый рот, ведь слова уже не вернешь назад. Хоть она и знала, что саркастические замечания и безразличие Саске были частью их ежедневных приколов, на этот раз розововолосая надеялась на нечто большее, на ответ, который удовлетворит ее любопытство.
— Хм, почему ты спрашиваешь об этом? — его внимание было приковано к напиткам; когда бармен занимался смешиванием напитков, то для него, естественно, ничего не существовало вокруг, кроме шейкера и бокала для мартини перед ним.
— Просто интересно узнать нравится или нет.
— Мои коктейли тебе нравятся?
Сакура слегка закатила глаза, устроив подбородок на ладони.
— Ну, думаю, я могу найти в себе силы оценить их, так что — да, нравятся.
— Тогда я могу найти в себе силы оценить твои танцы, — он мельком взглянул на нее, а затем вылил смесь в бокал; содержимое было точь-в-точь похоже на его обычный клубнично-ананасовый коктейль — Сакура не соврала бы, что впечатлена его мастерством.
— Так нравится? — девушка хлопнула ресницами и закусила нижнюю губу. — Верно?
— Разве я не это сейчас сказал? — прошипел Саске, вытирая руки ее старым кухонным полотенцем.
— Нет, ты сказал, что можешь оценить, а тебе нужно сказать, что нравится.
— Да какая разница, идиотка? Просто прими комплимент. Теперь твоя очередь... — он прервался, когда Сакура встала, дабы подойти ближе.
— Саске, ты так сильно меня ненавидишь?
— О чем ты говоришь, Сакура...
— Почему ты просто не можешь сказать, что тебе нравится, как я танцую? — она взглянула на него влажными изумрудными глазами.
— Сакура...
— Нет, неважно, все в порядке, — девушка ненадолго прикрыла глаза, прежде чем взять пустой бокал. — Не мог бы ты передать мне клубничный сироп?
— Мне нравится, как ты танцуешь, ладно? — устало вздохнул мужчина. — Я считаю тебя очень талантливой и искусной.
Сакура лишь дразнила его: она не была настолько обозленной на то, что он не мог сделать ответный комплимент. Вероятно он решился на похвалу, думая, что девушка искренне рассердилась. И тем не менее, она вновь почувствовала в груди знакомое чувство, ведь он назвал ее «талантливой и искусной». Правда это или нет, определенно это был новый этап в их дружбе. Два комплимента за день — Саске точно в норме?
Танцовщица наблюдала за выражением лица бармена, которое из спокойного превратилось в разгневанное за мгновение, когда она хмыкнула:
— Вот я и заставила тебя признаться.
— Я забираю каждое свое слово назад. Уверен, что Шикамару танцует лучше тебя. Блять, даже я это сделаю лучше, — вскипел он, а Сакура могла лишь рассмеяться, представляя двух полуобнаженных мужчин на сцене. — Теперь обрати внимание, — он схватил ее за запястье, и девушка перестала наливать напиток, — ты бы сейчас добавила слишком много рома.
— Как мне понять, когда надо остановиться? — розововолосая поставила бутылку и посмотрела внутрь металлической посуды.
— Ну, зависит от того, кому ты делаешь коктейль: если человек предпочитает покрепче — нужно добавлять сто пятьдесят-двести миллилитров, но для тебя, что едва выдерживает один шот, можно двадцать пять или пятьдесят.
— Извиняюсь, что не алкоголичка, — пробормотала Сакура, закрывая шейкер.
— А теперь встряхивай его около тридцати секунд... — его прервал чуть не влетевший ему в лицо металл; он отошел назад, наблюдая, как девушка трясет эту чертову штуковину, будто хотела ее уничтожить. — Сакура... — он не смог подавить легкий смешок, понимая, насколько она неопытна. — Встряхивай послабее, а не словно пытаешься прикончить его.
— Ох, — она остановилась и поумерила пыл, — вот так?
— Почти у цели. Надо трясти не рукой, а запястьем.
Сакура нахмурила брови и взглянула на свои запястья. Как, блять, она могла трясти запястьями, что это вообще значило? Прежде чем она успела попытаться снова, она почувствовала руки Саске на ее собственных — с губ сорвался вздох. И внезапно она осознала, что он стоял позади нее, слишком близко прижимаясь.
— Держи его вот так... — мужчина осторожно переложил шейкер в ее ладонь. — Вот.
Девушка уже давно позабыла про урок: больше ее волновали широкая грудь, прижатая к ее спине, одеколон, который Сакура не замечала раньше, но теперь он словно пьянил, и гребанный глубокий голос рядом с ее ухом.
Ее слегка затрясло.
— Вот так?
— Да, именно так.
Розововолосая внутренне завизжала, почувствовав его тонкие пальцы; Саске помогал ей трясти шейкер, а у девушки аж пересохло в горле от его прикосновений.
— Твоя очередь, — он убрал руку, что заставило Сакуру нахмуриться из-за потери контакта — однако бармен все еще был позади нее, упираясь ладонями в стойку, а руками захватив ее «в ловушку» с двух сторон.
— Хорошо получается? — она попыталась подражать бармену, повторяя запястьем показанные движения.
— Да, очень хорошо, Сакура, — девушка вздрогнула от этой реплики: сколь бы невинной она ни была, розововолосая не могла не представить, как Саске говорит ей то же самое, пока она скользит по всей его длине. Ее ноги слегка подкосились от мысли, как ее коллега шепчет ей похвалу на ухо в то время, как она доводит его до оргазма. Боже, почему он так сильно влиял на нее?
— Берегись, а то займу твое место, — Сакура чуть повернула голову и сверкнула улыбкой.
— Ну, — усмехнулся бармен, — давай-ка для начала проверим, каков он на вкус, окей?
— Почему он не такой вкусный, как твой? — поморщилась Сакура, пробуя свой шедевр. — Слишком сладкий, — она поставила бокал.
— Ты ведь ничего не измеряла, а просто налила рандомное количество жидкостей. Требуются года опыта, чтобы научиться делать на глаз, — темноволосый сделал глоток «попытки» Сакуры. — Не так уж и плохо для первого раза.
— Реально?
— Нет, это отвратительно, — ухмыльнулся он, — но пятерку за старания поставлю.
— Мудак.
***
Сакура всегда была при параде, с бледно-розовыми слегка завивающимися волосами — и ни одна прядь не выбивалась из прически. Ее наряды, хоть он и видел только откровенные и непристойные, всегда плотно прилегали, а каждый ремешок и ленточка были на своем месте. Даже на свою работу, какой бы специфической она ни была, девушка никогда не опаздывала.
Поэтому, когда Саске вошел в ее квартиру, он был поражен несоответствием: в отличии от танцовщицы, в ее пристанище царил хаос в виде валявшихся на полу коробок и различной дребедени, а кухонный стол «украшали» полупустые бутылки из-под воды и банки от газировок; бармен мог поклясться, что заметил краем глаза кучу трусиков.
Он не стал упоминать про это маленькое наблюдение.
Однако у этой квартиры было кое-что общее с девушкой: ее запах. Он реально ощущался везде — чего еще ожидать, раз танцовщица здесь жила? Но бармен чуть не задохнулся, зайдя в гостиную, от сильного аромата, проникшего в ноздри. Волна лимонов и апельсинов слегка затуманила его рассудок, словно он был окружен миллионами клонов Сакуры.
Когда-нибудь он сможет научиться ненавидеть этот запах, а если нет, то заставит себя.
— Твою ж мать, на этот раз слишком много рома, — девушка высунула язык и оттолкнула от себя бокал, дабы взять шейкер и налить в него почти пятьсот миллилитров ананасового сиропа. Она добавила много, слишком много, но Саске не сказал этого ей: пусть учиться методом проб и ошибок.
И, честно говоря, было довольно забавно наблюдать за ее попытками смешать напитки: каждый глоток нового творения сопровождался определенным выражением лица — и, судя по этому разу, как и ожидал мужчина, коктейль вышел слишком приторным.
Саске устроил щеку на ладони и наблюдал за стараниями девушки, вставляя в каких-то местах замечания — однако в остальном он оставался молчаливым, до момента, пока Сакура, нахмурив брови, использовала уже наполовину пустую бутылку рома.
— Еще глоток — и ты улетишь, — темноволосый убрал шейкер, — так что на сегодня хватит.
— Ой, да ладно тебе, — захныкала девушка, — еще чуть-чуть, и получился бы идеальный напиток, клянусь.
— Не сомневаюсь, но мы занимаемся этим уже около часа, да и поздновато как-то, — он взглянул на свои наручные часы. Сакура лишь усмехнулась:
— Поздновато? Сейчас только час дня, и если бы я не знала тебя, то подумала, что ты хочешь улизнуть отсюда.
— Я? Ты что, да я бы никогда, — на его лице промелькнула самодовольная улыбка. — Ты хоть что-то знаешь, значит твой маленький мозг работает.
Девушка проигнорировала подкол.
— Почему ты так рано уходишь? — надулась она, глядя, как мужчина натягивал куртку.
— Потому что я провел урок, как и обещал, и, плюс, пиздец как хочу есть.
— О, тебе повезло: я как раз купила кучу продуктов, так что могу приготовить тебе обед.
— Сакура, не думаю...
— Я плоха в готовке, знаю. Но я хотела сделать пасту: не думаю, что это будет сложно.
Саске автоматически был полным идиотом, что согласился на испытание в виде урока. Хотя он ни разу не пожалел о том дне, когда начал понимать, что теперь Сакура — часть его жизни. Но, блять, одно дело видеться с ней только на рабочем месте, а другое — тусить вместе на выходных, черт возьми, в ее квартире.
Все произошло слишком быстро, слишком рано — и, что хуже всего, бармен не возражал. Конечно, она раздражала, но ее присутствие не напрягало, а наоборот было похоже на компанию.
И он ненавидел ее за это.
Так что верным решением было настоять на своем и попрощаться с ней, развернуться и уехать домой на автобусе, приготовить себе любимый овощной салат и посмотреть телек. Это было идеальным окончанием дня, это было все, чего он хотел.
Ее улыбка была полна надежды.
— Ладно.
Саске начинал ненавидеть себя еще больше, чем свою розововолосую коллегу.
Просто он голоден — вот и единственная причина.
***
— Я так рада, что ты остался на обед, Саске, — ее розовые локоны слегка подпрыгнули на ее плечах, пока Сакура брала недавно купленные помидоры и перец. — Я так сильно взволнована. Целую вечность не готовила, говорю честно.
— Мне стоит волноваться? Вызывать пожарных?
— Я не настолько ужасна, — усмехнулась девушка. — Ну, надеюсь...
Саске не мог точно вспомнить, когда ему кто-то готовил домашнюю еду — наверное, это было больше десяти лет назад. Поэтому наблюдать, как Сакура перебирала сковородки и кастрюли, было чем-то непривычным: ни плохим, ни хорошим, просто странным. А бармен как раз-таки ненавидел все непривычное, странное и неправильное.
Видите ли, у Саске Учихи вся жизнь была расписана по плану: от момента, как он открывал утром глаза до принятия душа в два часа ночи — все это рутина. Это было привычным и комфортным, и по большей части нравилось ему — а что ж тут нравится-то не будет?
Но теперь в его жизнь проникла не кто иная, как обладательница волос цвета жевательной резинки, известная как Сакура Харуно. Она не уважала его границы и просьбы, вместо этого шла напролом против всех правил. И, блять, мужчина хотел ненавидеть ее морщинки рядом с нефритовыми глазами, когда девушка говорила, или то, как часто она прикусывала нижнюю губу, а, главное, он хотел ненавидеть ее.
Он хотел ненавидеть ее и все, что с ней связано.
— Эй, Саске, ты не против, если я переоденусь? Джинсы слегка жмут, поэтому хочу готовить в чем-то более удобном, — пробормотала розоволосая; конечно же он позволил своему взгляду пробежаться по ее нижней половине.
Ему было намного проще ненавидеть ее, будь она не такой чертовски привлекательной. Саске не собирался лгать самому себе: Сакура была пиздецки соблазнительной, даже слишком для своей профессии.
Несмотря на то, что без каблуков ее ноги были не слишком длинными, они продолжали быть такими же стройными, а изгибы — такими же подчеркнутыми, и, блять, эта задница манила его каждую ночь, даже под толстой джинсовой тканью — он не мог отвести глаз.
— Хм, так все окей?
— Хм, — щелкнул бармен языком и встретился с ней взглядами. — Да. Что. Почему ты спрашиваешь меня? Просто иди и переодевайся, дурная, пока вода не закипела.
— Боже, хорошо, — нахмурилась Сакура, — придурок.
Как раз в тот момент, как Саске собрал остатки здравого смысла в своей голове, дабы избавиться от всех похотливых мыслей о своей коллеге, она впорхнула.
С таким же успехом девушка могла надеть трусики и на этом закончить, потому что эти шорты из спандекса так сильно облегали ее бедра, что у бармена забурлила кровь. Майка, к счастью, была не столь откровенной, однако с глубоким вырезом — Саске вновь пришлось напомнить себе не пялиться.
Но одежда была меньшим злом. Впервые он увидел ее с хвостиком, а это означало, что ключицы и плечи, некогда спрятанные под розовым барьером, теперь открыты для него. Идеальная фарфоровая кожа, как он и думал.
Его дыхание сбилось, и мужчина мгновенно отвернулся.
— Поторопись и добавь помидоры, — хмыкнул он.
Сакура гордо прошествовала на кухню, вытаскивая разделочную доску.
— Я не очень умею нарезать их. Надо кубиками или слайсами?
— Ты издеваешься? — фыркнул Саске. — Почему ты думаешь, что их надо нарезать слайсами?
— Не знаю. Я же говорила тебе, что не очень хорошо разбираюсь в, так сказать, кулинарных штучках.
— Ясно.
— Эй, я готовлю для тебя, понял? Так что расслабься, — она перекатила помидор по доску, нахмурившись.
— Ты сама вызвалась готовить для меня, Сакура.
— Наверное, ты прав, так что мне стоит быть готовой к шквалу критики и претензий.
Наблюдать за попытками Сакуры разрезать помидор, было все равно, что просить ученика начальной школы решить математическую задачку. С каждым мучительно медленным движением ножа Саске становился все было нетерпеливым, и, когда осознал, что ее ждет еще три помидора, решил взять дело в свои руки.
***
— Ты действительно нечто.
Сакура чуть не порезала палец, почувствовав дыхание Саске, щекочущее ее ухо.
И снова он обвил ее руками, положив свою ладонь на ее, дабы хватка была крепче, и девушке пришлось прикрыть глаза, беря себя в руки — однако она не смогла сдержать тихий стон, сорвавшийся с губ, когда он прижался ближе.
— Неужели я должен учить тебя всему?
— Видимо да, — еле слышно прошептала она, слыша за спиной глубокий вздох.
Проигнорировав, бармен приподнял ее руки, все еще контролируя пальцы, и начал нарезать овощ параллельными линиями. Сакура невольно ахнула, почувствовав, как нож касался костяшек пальцев.
— Все хорошо, я рядом и не причиню тебе боли, — проворчал Саске ей на ухо, продолжая нарезать идеальными кубиками, а девушка чувствовала себя так, словно резали ее.
От этих слов пробежала дрожь по спине, нет, по всему телу. Сакура не знала, делал ли бармен это специально — скорее всего это была расплата за все ее поддразнивания, однако розововолосая сомневалась, что Саске был таким мужчиной. Его слова были совершенно без подтекста; сексуализировать все подряд — оставьте это Харуно.
Он мог произнести эти же самые слова, когда вжимал бы девушку в стену, атакуя губами ее шею и двигаясь глубоко в ней. «Я не причиню тебе боли» — а она хотела, чтобы он причинил, терроризировал ее кожу до красноты и фиолетовых пятен, безжалостно трахал, пока ее тело не обмякнет в его руках. И Сакура не знала, почему, почему так хотела, чтобы он был с ней таким, но, блять, она так сильно желала этого.
— Я не уверена, что до конца поняла... — выпалила девушка, когда его грудь чуть отстранилась. — Думаю, что мне еще нужна помощь.
Танцовщица выглядела бы идиоткой, если бы намекала на продолжение телесного контакта — и, твою ж мать, она была настолько глупа, насколько это было возможно.
— Это не так уж и сложно, Сакура, — проворчал Саске, и они вернулись в исходное положение. — Просто быстрые движения, прямые и резкие.
— Быстрые движения, — девушка сжала между зубов нижнюю губу, — мне нравятся быстрые движения, — и повернула к нему голову, встречаясь с черными омутами.
Она ожидала, что он дрогнет или рассердиться от очевидной реплики, однако вместо этого розововолосая столкнулась с челленджем: его глаза мгновенно метнулись к ней, и девушка боялась проиграть это «состязание» взглядов, если не придумает хоть что-то.
— Я... — запнулась она. — Ты больше любишь медленные или быстрые движения, Саске?
Сакура громко взвизгнула, почувствовав впившееся в затылок его тонкие пальцы: без всяких предупреждений он заставил ее обратить внимание на доску. Девушка была ошеломлена такими действиями с его стороны, однако они так же заставили внутри ее все перевернуться: она бы предпочла, чтобы его пальцы трогали ее волосы, пока его губы на ее губах — но ее и так устраивало.
Вздохнув про себя, розововолосая продолжила свою работу, гордясь собой за хорошие кубики, которые у нее получались. Ей стоило отдать должное темноволосому мужчине, ведь он был чертовски хорошим учителем, или, может быть, Сакуре очень хотелось впечатлить его, поэтому она так старалась.
— Я люблю быстро, — внезапно его губы коснулись мочки ее уха. — Просто чтоб ты знала.
— Ох.
---------------------------------------------
А ты какие движения любишь? Быстрые или медленные ? хех