Глава Ⅸ. Отрицание
— Блять, это лучшее, — простонала Сакуру, сунув вилку с макаронами себе в рот. — Кто ж знал, что я на деле такой отменный повар?
— Ты? — чуть не подавился едой Саске, и продолжил, громко зашипев: — Большую часть работы сделал я, пока ты стояла в сторонке и болтала по мобильнику тридцать минут.
Девушка тихонько хихикнула и сделала глоток воды.
— Я тебя мысленно поддерживала — без этого паста не вышла бы такой вкусной.
— Но все же тебе стоит научиться готовить. То, как ты питаешься сейчас, вредно для здоровья.
— Я тебе говорила, что у меня нет времени на готовку или заботу о себе, — она приподняла бровь. — Почему тебя так это волнует?
— Меня не волнует, — бармен прочистил горло. — Я просто сказал... — его прервал смешок:
— Ты просто сказал, как сильно обо мне заботишься — да-да, я знаю, не надо напоминать.
— Это последний раз, когда я на что-либо соглашаюсь, — Саске вытащил свой телефон, и
Сакура не могла не взглянуть на его обои. Там был Саске — еще подросток — с парнем постарше, возможно братом или другим родственником, ибо выглядели слишком похоже.
— Кто это? — поинтересовалась розововолосая; Саске промолчал, продолжая заниматься каким-то приложением. — Брат? — вновь спросила она, оставаясь без ответа. — Двоюродный брат?
— Брат, — вставил он, и лицо девушки слегка преобразилось.
— О, у тебя есть брат? — просияла она. — Я никогда не могла представить, что у тебя есть брат или сестра. От тебя так и веет, что ты единственный ребенок в семье, знаешь? — склонила голову набок. — Он такой же напыщенный индюк, как ты, или же...
— Он мертв.
Сакура никогда в жизни не затихала так быстро. Конечно, это заявление поразило ее, но что потрясло еще больше, так это нулевая реакция у мужчины: ни сопереживания, ни эмоций, ни признаков раскаяния и даже мимолетного взгляда.
Все, что она могла сделать, лишь прикусить нижнюю губу, пока, наконец, не набралась смелости сказать:
— Мне...
— Если ты хочешь сказать что-то наподобие «мне жаль», то оставь эти слова при себе.
Девушка нахмурилась: если он не позволяет выразить ему свои соболезнования, то что она, черт возьми, должна сказать? Эта ситуация огорчила ее, а безучастное поведение Саске делало только хуже.
— Я не знаю, что сказать, Саске, — она честно призналась, не отрывая взгляда от тарелки. — Разве тебе не грустно?
— Это же смерть, не так ли?
— Да. Просто ты такой...
— Равнодушный? — закончил темноволосый, наконец поворачивая голову и встречаясь с ней глазами. Сакура медленно кивнула.
— Вы двое были близки?
— Полагаю, что да, — бармен снова обратил свое внимание на экран. Она не могла не сопереживать ему, ведь он был явно разбит из-за этого — но пусть притворяется сильным. Скрывать такие вещи долгое время было, по меньшей мере, тягостно — это должно быть очень трудно для бармена. Однако это ни разу не касалось Сакуры.
— Ты можешь грустить, Саске, — она протянула руку для утешения, но сразу же осознала, что физический контакт вряд ли хорошая идея, так что ограничилась мягкой улыбкой, что мгновенно исчезла из-за его саркастического тона:
— Ты хочешь, чтобы я оплакивал своего брата, умершего больше десяти лет назад? Или же жил дальше своей жизнью?
Сакура прекратила диалог.
***
— Ванная.
— Ванная?
— Могу ли я воспользоваться твоей ванной?
Тема Итачи была довольно неприятной; на самом деле она была настолько щекотливой для Саске, что ему пришлось внутренне отругать себя за мысли о покойном брате. Бывали моменты, когда он лежал на своей кровати, слишком уставший для поиска нового занятия, но слишком бодрый для сна, и прокручивал в голове их детские воспоминания — это было не часто, но довольно-таки приличное количество раз, чтобы ему стало не по себе.
Внезапно, но не к счастью, Сакура стала его новым отвлечением. Розовое-зеленое «пятно» захватывало его разум, когда он закрывал глаза, дабы погрузиться в царство Морфея, и он просыпался с более четким образом ее в голове, с ее зубастой улыбкой и озорным взглядом.
— Кто это?
Первая его мысль: «молчать». Это оружие, которым он пользовался на протяжении всей жизни, и оно работало, по крайне мере неделю назад или около того. Мужчина должен был знать, что Сакура и ее везде лезущий нос не позволят ее любопытству утихнуть: она будет продолжать докапываться, пока не получит хоть какой-нибудь ответ — Саске же не был поклонником лжи.
— Ты можешь грустить, Саске.
Возможно, он был слишком резок в своих выражениях: все же было понятно, что Сакура хотела лишь попытаться утешить его — но, к ее сожалению, бармен не знал, что это такое, поэтому слова девушки для его ушей были как скрежет ногтей по доске.
Ее лицо слегка исказилось из-за его грубого тона; Саске даже подумывал об извинениях, однако понял, что извиняться-то не за что: нельзя полезть к медведю, ожидая, что он не укусит.
К его удивлению, хмурое выражение недолго продержалось на лице танцовщицы, и вскоре на нем появилась легкая улыбка. Она начинала говорить о Джирайе и его многочисленных интрижках — смена темы застала его врасплох, но он был благодарен ей за понимание.
— Ах да, она в моей спальне, — Сакура заправила прядь за ухо, пробормотав: — Там слегка не убрано.
— Точно не хуже, чем здесь, — бармен оглядел гостиную, вновь задерживая взгляд на знакомой «интимной кучке».
— О, да, — она поднялась. — Давай я отведу тебя туда. Как раз захвачу кофту, а то тут прохладно.
Саске не уверен, был ли он благодарен за то, что она наконец-то прикроется, или же расстроен.
***
— Признаю, что был не прав.
— Ага, — Сакура потерла затылок, — я пыталась как-то собрать кровать, но я не мастер в этих делах.
— Инструменты были в комплекте?
— Да, парочка мини-инструментов. Но я, честно говоря, не знала, как...
— Я посмотрю.
— Ох, ладненько, — глаза девушки слегка расширились. Скорее всего она не ожидала от него такого ответа. По правде говоря, мужчина чувствовал себя отчасти ответственным за раннее возникшее напряжение, и, самое главное, он не хотел, чтобы Сакура считала его бесчувственным роботом, каким он себя показывал — это меньшее, что он мог сделать.
Розововолосая развернулась и отправилась к шкафу, а Саске зашел в крохотную ванную комнату, что моментально вызвала жуткую клаустрофобию — однако квартиры в городе были сумасшедше дорогими, а с хорошей уборной так подавно.
Прежде, чем он успел освежиться, его взгляд пробежался по лежавшей ткани возле двери в углу, выглядевшей довольно знакомо по черным ремешкам и всему остальному.
— О, — бармен ненадолго прикрыл глаза, и внезапно мысли о прошлой неделе заполонили его разум: бикини из черного латекса с толстыми ремнями и пальцы девушки, дразнящие эти самые ремни, что он сейчас разглядывал. В тот день она действительно превзошла себя, раздвинув ноги и давая волю воображению, с прилипшей к коже одеждой.
Саске быстро сглотнул, стараясь выровнять дыхание; даже умыл лицо водой, пока на лоб не упала промокшая челка.
Но это было бесполезно: его глаза не могли оторваться от вороха. Бармен сел на край ванны, тяжело дыша, и потянулся к костюму, сжав его между пальцами.
Его свободная рука непроизвольно потянулась к молнии на джинсах, позволяя возбужденному члену выпрыгнуть на свободу.
Что он, блять, вытворяет? Это неправильно, совершено неправильно. Сакура пригласила его к себе с невинными намерениями (несмотря на ее очевидный флирт), а теперь он сидел в ее уборной, на грани того, чтобы потрогать себя из-за одного из ее неприличных нарядов.
Конечно, девушка была привлекательной, и он солгал бы, заявив, что стриптизерша не вызывала в нем взрыв гормонов, но это? Это был совершенно новый уровень, чему Саске не мог поддаться.
— Саске?
Ткань полетела через комнатку. Мужчина начал возиться с застежкой, внутреннее проклиная себя за то, что обдумывал идею своих потенциальных действий.
— Саске, ты в порядке? Прошла уже пара минут.
— Да, — пробормотал он, — я в норме, сейчас выхожу.
Когда бармен распахнул дверь, его встретила Сакура на матраце, качающая ногами в воздухе.
— Ты вернулся, — она села и улыбнулась. — Почему так долго?
Он хотел броситься в ванную и швырнуть ей эту дурацкую вещь, только чтобы сказать, что еще несколько секунд — и он был подрочил себе с мыслями об этом ебанном костюме. Саске хотел сказать ей, что их дружба довольно опасна сейчас, и что это последний раз, когда они видеться вне работы, и вообще они коллеги и не более.
— Спасибо, что посчитала время, — прошипел он, опускаясь на колени и проводя пальцем по деревянному изголовью кровати.
— Ты соберешь ее для меня?
— Похоже, ты хочешь, чтобы я много чего для тебя сделал, — пробубнил темноволосый и поднял валявшуюся инструкцию.
— А если так?
— Заткнись, женщина, я читаю, — фыркнул он, нахмурившись из-за мучительно микроскопического текста.
Сакура подчинилась, проползая по кровати, дабы завалиться рядом с ним и глянуть в инструкцию, которую она клялась не выполнять.
— Получается, нам вначале нужно собрать основу, каркас, — Саске кинул буклет и подошел к деревянным доскам. — Так что сложно не должно быть. Это все инструменты, что есть?
— Да. Уверена, что это все, что было с инструкцией, — девушка попятилась назад, прижимаясь к стене, как обиженный ребенок, которого только что отчитали. Бармен предположил, что она держалась на расстоянии, дабы не мешать ему разбираться с головоломкой в виде ее кровати. — Могу ли я как-нибудь помочь?
— М?
— Я спросила, могу ли я помочь. Ох, ты бы хотел, чтобы я?..
— Конечно, — он указал на груду инструментов рядом, — я буду говорить, что мне нужно, а ты — подавать.
И хоть она решила не отвечать, ее улыбка уже говорила ему о многом; Саске не смог подавить свою ухмылку, ведь ее было так легко удовлетворить, что за глупышка.
— Отвертка.
— Отвертка, — повторила Сакура, положив инструмент ему в руку.
— Болт.
— Болт, — ему в ладонь упало три маленьких болтика.
— Ригель.
— Ригель, — Саске уловил тенденцию.
— Сакура — дура, — он протянул руку.
Сакура — дур... — она повернулась в поисках необходимого, оказавшегося «ничем». — Мудак, — нахмурилась, вызывая у мужчины самодовольную ухмылку.
— Ну, и где мой инструмент?
— Не смешно, — танцовщица закатила глаза, — но, полагаю, что этот инструмент — я.
— Сомневаюсь, что от тебя много пользы, — Саске сам потянулся к отвертке, начиная крутить запястьем, закручивая болты в досках.
— Я могу быть очень полезной, — девушка закусила губу. — Думаю, ты не узнаешь, пока не воспользуешься мной.
Бармен чуть не расколол гребанную доску, услышав, как эти слова слетели с ее языка. Его пальцы сжались вокруг отвертки; он сузил глаза, потому что, черт возьми, если они отвлекутся от деревяшек, то окажутся на Сакуре, и он совершенно не знал, сможет ли он взаимодействовать с ней в своем нынешнем состоянии. Ему и так было некомфортно с чувством вины из-за небольшого конфуза в ванной комнате, а тут она, как обычно, сыпала пошлыми намеками.
— Хм? — девушка склонила голову. — Ты согласен?
Да, то, что она сказала, было недалеко от истины: он никогда не узнает, насколько она полезна, пока не возьмет на себя ответственность воспользоваться ей.
— Молоток.
— Не ответишь?
— Молоток, — закатил он глаза. — Живо, Сакура.
Сначала ответь мне, дав...
Саске быстрым движением схватил ее за запястье и притянул к себе, оказываясь в паре сантиметров от девушки, очутившейся на его коленях.
Он видел, как ее глаза расширились от близости, их носы едва соприкасались.
— Я сказал, молоток, — выдохнул мужчина, а Сакура продолжила сидеть неподвижно. Он видел, как несильно поднималась ее грудь и чуть подергивались ее губы. Саске начало казаться, что он наконец-то начал терять рассудок. Всего несколько минут назад он убедил себя держать дистанцию, ведь на самом деле Сакура — лишь проблема, однако теперь они в паре сантиметров друг от друга, дыханием щекотали их губы.
Бармен наблюдал краем глаза, как она нерешительно подняла инструмент, кладя его рядом с ним.
— Молоток.
***
Сакура провела пальцами по губам, глядя на чужую спину.
Еще одна возможность выскользнула из-под кончиков ее фаланг, и, блять, она вновь была разочарована.
Когда Саске притянул ее к себе, разум девушки словно замкнулся, и все, на чем она могла сосредоточиться — его жуткие глаза, смотрящие на нее. В голове мелькнул поцелуй, ведь стоило лишь сократить расстояние и почувствовать губы, о которых она мечтала последние несколько недель. Но она вовремя пришла в себя и вспомнила, с кем имела дело.
Саске Учиха.
Саске Учиха, который не любил прикосновений, не любил болтовню, не любил ничего. Саске Учиха, который был к ней так близко, что мог расслышать удары ее сердца.
Если бы был некий сигнал, Сакура проигнорировала бы это все, решив, что готова вторгнуться в его личное пространство — и это было бы проще для них обоих.
— Каркас готов, — заворчал он, вытирая рукой лоб. — Все, что осталось: положить матрац и сдвинуть изголовье, чтобы выровнять его со всей кроватью.
— Нужна помощь с матрацем?
— Это тяжеловато для тебя, так что сам справлюсь, — не дав ей возможности ответить, бармен поднимал чертов элемент кровати.
— Спасибо, это очень много для меня значит. Я не против спать на полу, но нормальная кровать лучше.
— Хм.
Ее взгляд упал на капли пота, обрамлявшие раскрасневшиеся щеки, и ей стало не по себе, что она заставила бармена зайти так далеко ради нее. С другой стороны, это побудило знакомое головокружительное ощущение. Саске так заботился о ней — этого было достаточно, чтобы она оставалась довольной в течение нескольких дней.
Девушка направилась в ванную, чтобы выйти из нее с полотенцем для рук.
— Ты вспотел, как собака, — не задумываясь, она прижала ткань к его влажным волосам. Почти мгновенно почувствовалось изменение в атмосфере: в воздухе витало напряжение, а Саске застыл от ее жеста.
Может, она наконец испытает удачу. Девушка почти одернула руку, но ее остановили монотонный голос и хватка на запястье.
— Ты пропустила.
— Ой.
Было бесполезно пытаться подавить улыбку, так что Сакура, широко улыбаясь, нежно похлопывала его по лбу и шее.
— Такой старательный мальчик, — проворковала она, а Саске отмахнулся.
— Ты теперь должна мне, знаешь? Уроки, паста, сейчас это.
— Паста — коллективная работа, но думаю, ты прав, — девушка скрестила руки на груди. — Мне действительно нужно подумать над приемлемой формой оплаты за такую добродетель.
— Что ж, ты можешь начать с того, что позволишь мне отправиться домой принять душ и поспать, — мужчина запустил пальцы в свои черные волосы. — Чувствую себя отвратно.
— У меня есть душ...
— Я ухожу, Сакура, — Саске взглянул на нее, и она не была разочарована отказом.
— Хорошо-хорошо, я провожу тебя, — розововолосая последовала за ним в гостиную.
— Нет, не проводишь, потому что на улице идет снег. И я уверен, что сейчас так же холодно, как и раньше, — бармен посмотрел через окно, а Сакура повторила за ним, радуясь белому инею на стекле. Она видела снег лишь два раза в жизни, и оба раза она была слишком мала, чтобы запомнить.
— О, все будет нормально...
— Просто останься дома. Ты каждый день щеголяешь чуть ли не голая. Тебе не стоит простужаться, — его тон был серьезным и властным. Для кого-то его слова были бы неприятными, но для Сакуры это был мед для ушей: он что, обеспокоен, что она может заболеть? Она привыкала к такому Саске.
— Ладненько, — танцовщица протянула ему куртку. Саске кивнул ей и подошел к входной двери.
— Тогда увидимся на работе в понедельник? — она сжала нижнюю губу между зубами, когда черные омуты впились в нее.
— Да, увидимся, — он повернулся, чтобы выйти, но девушка не смогла сдержать свой чертов рот.
— Эй, Саске.
— М? — он повернул голову, приподнимая бровь.
— Тебе понравился сегодняшний день? — Сакура прислонилась к дверному косяку.
На мгновенье воцарилось молчание. Девушка начала думать, что никакого ответа не будет, как и ожидалось от бармена.
— Мне бы понравилось гораздо больше, если бы ты все-таки сделала этот коктейль, — на его лице промелькнула слабая ухмылка, и чужая фигура скрылась в темноте.
***
— Твоя прическа, — Сакура моргнула несколько раз, — другая.
— Ой, ты заметила, — широко улыбнулась Тентен. — Я решила слегка поменять ее. Отстойно?
— Нет, совсем нет. Просто ты стала иначе выглядеть, я уже привыкла к твоим двум пучкам, — розововолосая закрыла шкафчик и снова осмотрела брюнетку. — Это же не из-за Неджи, да?
— Так очевидно? — хихикнула танцовщица, а Сакура лишь усмехнулась. День, когда она сменила внешность ради мужчины — день, когда она покинула ряды женщин.
— Так очевидно? — хихикнула танцовщица, а Сакура лишь усмехнулась. День, когда она сменила внешность ради мужчины — день, когда она покинула ряды женщин.
— Откуда ты знаешь, что ему не нравился твой старый образ?
— Слышала от других танцовщиц, что ему нравятся девушки с каре, поэтому решила слегка поменять себя, — она достала зеркальце, дабы взбить локоны. — Целую субботы я потратила на это, так что надеюсь ему понравится, когда мы увидимся на выходных.
— Окей, — Сакура оценивающе пробежалась взглядом по подруге, закрепляя шпильки на ноге.
— А чем ты занималась на выходных? Подожди, дай угадаю, думала о Саске целыми днями?
— Вообще-то, — она накрутила прядь на палец, — я видела его в субботу.
— Реально? — Тентен приподняла бровь. — Как вы с ним столкнулись?
— Ну, мы случайно встретились в магазине недалеко от моего дома. Я увидела, что он покупал алкоголь для бара, и... — ее прервали:
— Что? — на лбу брюнетки появились морщинки. — Саске никогда не покупал спиртное в бар, ведь Джирайя закупает алкоголь у нескольких поставщиков.
— Оу, — лицо Сакура стало аналогичным другой танцовщице. — Я тоже так подумала... В любом случае, я уже давно просила дать мне «коктейльные» уроки, и... — на сей раз ее прервало самодовольное выражение подруги.
— Коктейльные? И что же входит в состав коктейля?
Розововолосая шлепнула ее по плечу.
— Так вот, — она прочистила горло, — он, по какой-то причине, наконец-то решился, поэтому мы провели день у меня, смешивали напитки и ели макароны, — проигнорировав удивление на лице подруги, продолжила: — О, он еще помог мне собрать кровать.
— Сакура.
— М-м?
— Саске никогда не тусуется с кем-либо из нас вне рабочего времени. Да, черт возьми, я не думаю, что он вообще проводит время с людьми. Как, мать твою, тебе удалось это сделать?
— Не знаю, — Сакура пожала плечами. — Это было непросто, но в то же время я и не думала, что он согласится, — она не могла не гордиться собой: Саске общался с ней, при этом игнорируя других. Неужели девушка была особенной для него?
— Это безумие. Наверное, ты ему сильно нравишься.
Розововолосая проигнорировала стеснение в груди, ведь слова исходили от Тентен, а не от Саске, так что практически ничего не значили. Однако потенциал Сакуры увеличился.
***
Знакомый холодный металл был прижат к коже, пока она кружилась на шесте. Когда она танцевала, то только с пустой головой: в конце концов, раздевание должно было приносить ей чувство облегчения, уводить от стрессов и огорчений в жизни.
Но разум Сакуры был далеко не пуст, а, наоборот, до краев заполнен отвлекающими мыслями и сценариями.
Саске Учиха.
Когда он ушел в ту ночь, девушка лежала на кровати и пыталась понять свои чувства к нему, но ей не удалось. Она осознала, что сексуальное влечение — это лишь вершина айсберга.
Причина частично заключалась в том, что у Саске не было взаимной тяги к ней, а если и была, то с вероятность девяносто девять процентов он не стал бы действовать в соответствии с ней.
Но, благодаря ложным надеждам Тентен, розововолосая задалась вопросом: пытался ли он, пытался ли для нее? Брюнетка подтвердила, что он терпеть не может скопления людей, следовательно, это был его первый шажок для выхода из зоны комфорта.
Она отошла от пилона и просунула руки под резинку, обхватывая свою грудь.
Сегодня девушка пообещала себе не смотреть в его сторону — только перед собой, на толпу мужиков, что осыпали ее купюрами. Черные глаза, что некогда пугали ее, начали влиять на нее невообразимым способом: встретиться с ними было все равно, что смотреть в бездну похоти и желания — это вызывало слабость в ногах и тяжесть в груди, из-за чего она сбивалась с ритма.
Однако то, что Сакура не смогла словить взгляд бармена сегодня вечером, не значило, что она менее беспечна. Независимо оттого, наблюдал ли он или нет, ее бедра соблазнительно покачивались, пока розововолосая возвращалась к шесту, кружилась на нем, а затем приседала на корточки и разводила ноги в стороны.
Она мельком заметила его силуэт, и ее ноги слегка дрогнули.
***
— Хей, — просияла Тентен, когда Сакура вошла в комнату для отдыха. Почему-то девушка была намного бодрее, чем обычно, если такое было вообще возможно.
— Привет, — улыбнулась девушка. — Сделала перерыв?
— Ага, — нервно ответила брюнетка и отошла в сторону. Сакура в замешательстве нахмурилась, прежде чем наконец получить возможность посмотреть влево, встречаясь с черными омутами и запахом апельсинов.
Тентен хихикнула, что заставило розововолосую танцовщицу оторвать от него взгляд.
— Прекрати, — резко прошептала Харуно, а брюнетка лишь прошла мимо нее, не забывая обернуться, дабы подмигнуть — Сакура лишь закатила глаза.
— Сегодня апельсины? — она плюхнулась на стол, начиная размахивать ногами. — Тебе больше подходят бананы, ведь они такие же мягкие и...
— Что ты ей сказала?
Сакура похлопала ресницами пару раз.
— Кому сказала? — он резко вскинул голову, встречаясь с ней лицом. Девушка опешила, когда увидела взгляд, с которым раньше никогда не сталкивалась: он был обезумевшим, почти разъяренным — танцовщица почувствовала, как вспотели ладони. — Саске...
— Ты знаешь, кто твоя болтливая подружка. Что ты ей наплела насчет субботы?
— Ой, — Сакура поклялась, что разорвет Тентен к чертовой матери, посмей она хоть слово сказать о своем любимчике. — Я сказала лишь то, что мы столкнулись в магазине рядом с моим домом. Я пригласила тебя зайти, мы просто потусили, и все.
— Зачем ты это сказала?
— А почему нет?
— Сакура, что бы у тебя там ни было в голове, прекрати, — на секунду Саске прикрыл глаза. — Все, что ты делала, так это лезла ко мне, пока я не сдался и не провел тебе эти дебильные уроки. Это просто совпадение, что ты встретила меня.
— Саске, я понимаю это...
— Нет, — он повысил голос, что было чуждым и пугающим, ведь он всегда сохранял монотонность, — похоже, что ты ни черта не понимаешь. Теперь все думают, что произошло чудо чудесное, потому что ты не можешь держать рот на замке.
— Я не знала...
— Нет, — он повысил голос, что было чуждым и пугающим, ведь он всегда сохранял монотонность, — похоже, что ты ни черта не понимаешь. Теперь все думают, что произошло чудо чудесное, потому что ты не можешь держать рот на замке.
— Я не знала...
— Ну, теперь знаешь, — ее взгляд был прикован к столу, пока мужчина поднимался. — Чтобы ты ни думала об этом, какие, по-твоему мнению, там дружба или отношения между нами — пойми, что это не так, как тебе кажется.
Она слышала, как захлопнулась дверь. Впервые за долгое время девушка почувствовала, как побежали реки слез по щекам. Сакура пообещала себе, что не прольет ни слезинки из-за очередного любовного увлечения, однако сейчас на ее ладошках появлялись глубокие соленые лужицы.