Глава Ⅵ. Коньяк
— Давай, потряси своей задницей!
Сакура внутренне съежилась от группы мужчин перед ней, но, увы, подчинилась: она потрясла ягодицами о шест, медленно наклоняясь, дабы дать толпе более четкое представление о своих достоинствах.
Девушке было сложно концентрироваться, когда музыка приглушена криками и свистами, но тем не менее, она продолжала, стараясь изо всех сил угодить публике своими движениями и действиями; танцовщица поняла, что для того, чтобы доставить удовольствие, сильно напрягаться не надо.
Розововолосая и раньше танцевала на мальчишниках, и далеко не один раз, но на них никогда не было больше пяти или шести человек. Ее старый городок был маленьким, поэтому в баре еле-еле помещалось двадцать человек одновременно. Поэтому, когда стриптизерша вышла на сцену и увидела сотню мужчин, восхищенно пялившихся на нее, она уставилась в ответ, нервно сглатывая.
— Все окей, расслабься. У них кучи денег, так что просто делай свою работу, — посоветовала Темари.
Сакура делала так, как ей сказали. Напряженное тело расслабилось возле шеста, и вскоре в зале воцарилась темень, за исключением пары стробоскопов. Взобравшись на металлический пилон, девушка взглянула вниз: она могла видеть лишь слабые очертания лиц. На одних было изумление, на других — голод с похотью в глазах; еще были аутсайдеры, которые разговаривали между собой.
Как по будильнику, девушка резко повернула голову от вопящих мужиков к бару, и, как ожидалось, пара глубоких ониксовых глаз уже была прикована к ней.
Вот та мотивация, что ей была нужна.
Обычно танцовщица начинала медленно — это то, как ее научили. Сначала дразнить, потом давать. Однако мужчины перед ней были нетерпеливы, чуть ли не хлопали ладонями по сцене, и не говоря уже о том, что часть ее хотела показать Саске, на что она действительно способна.
Она перевернулась так, чтобы ее ноги были в воздухе — требовалось много сил и выносливости для удерживания равновесия только лишь на руках, но Сакура занималась этим уже четыре года, так что раз плюнуть. Затем девушка широко разомкнула ноги — черная ткань натянулась меж ее бедер, и танцовщица молилась, чтоб тонкий материал не порвался. Она развела их еще шире, получая громкие аплодисменты зала — но ей плевать на обезумевших животных, она жаждала реакции лишь одного мужчины.
Сакура запрокинула голову, дабы взглянуть за сцену позади себя, и, хоть было трудно разобрать выражение его лица в перевернутом ракурсе, она была уверена, что он перестал вообще что-либо делать — во всяком случае, так все выглядело. Его взгляд непрерывно бегал по ее телу вверх-вниз.
Но на этом она не останавливалась, нет. Девушка вернулась в исходное положение и проскользнула по металлу, приземляясь на колени. Ее пальцы поддразнивали узелки на шее, и когда она ослабила одну из бретелек, то чуть не оглохла от громких воплей и завываний.
Сакура робко улыбнулась, совершив то же самое с другой бретелькой: освободившейся кусок ткани упал ей на грудь. Теперь ее топ держался лишь благодаря завязкам на спине.
Ее спина соприкоснулась с шестом, и, использовав вновь обретенную опору, Сакура полностью откинулась назад, вновь раздвигая ноги. Пальцами она спустилась от верха до гладких, подтянутых бедер, и снова к груди, слегка обхватывая ее.
Деньги падали, как дождь; Сакура подумала, что холостяцкие тусовки не так уже и плохи.
***
Она ведь не собиралась стягивать топ, да?
Дурацкий, нелепый вопрос. Учитывая, что все выступление девушка была почти обнаженной — а Саске хватался за край стойки, молясь, чтобы она не сняла верх — его мысли просто абсурдны.
Бармен разрывался на части; он хмурился, когда слышал восторженные вопли и крики, посвященные Сакуре. Конечно же она устраивала для них шоу, танцевала для них, и даже если полностью разденется, то для них. Мужчина никогда не любил буйных людей, появлявшихся в клубе — однако теперь у него есть еще одна причина ненавидеть их больше.
Саске знал, что если она пойдет дальше, будь то снятие одежды или еще одно чувственное движение, то он сразу же забудет об аудитории, которую она старательно развлекала. Бармен будет сосредоточен только на ней, а все остальное превратится в размытое пятно из вспышек и лиц. Он поставил себе задачу изучить ее, каждое движение и позу, дабы запечатать их себе в памяти и не ждать сюрпризов, но его план дал сбой.
И не имело значения, что он видел ее танцы раньше. Черт, она могла повторять одни и те же движения снова и снова, а он все равно чувствовал незнакомое чувство прилива крови. Бармен не знал почему, не знал, что делало розововолосую стриптизершу такой не похожей на других, но это реально уже начинало досаждать.
Она раздвинула ноги, и он не мог оторвать взгляд от ей светло-молочной кожи, что будоражила его всю неделю. Саске был удивлен такой идеальной, чистой коже, на мгновенье представляя, как красные пятнышки и засосы будут смотреться на ней, но сразу же выбрасывая эти мысли из головы.
А когда Сакура закинула голову назад, чтобы посмотреть на него, у темноволосого перехватило дыхание, и он почувствовал вновь странное чувство в животе. Без сомнений, она оглядывалась в сторону бара, дабы взглянуть на него — на кого еще там было смотреть? Иногда на ее губах играла игривая ухмылка, иногда взволнованная улыбка — и это сводило Саске с ума.
Он ненавидел ее, совершенно точно ненавидел.
— Саске, — мужчина чуть не выронил стакан.
— М-м.
— Я так устала, столько работы.
— Ужас.
— Тск, как обычно грубишь. Сделаешь мне по классике, пожалуйста?
— Сакура, если ты не видишь, я занят... — его глаза расширились, когда Саске поднял глаза и увидел, как девушка копошится в своем топе. — И вот что ты вытворяешь? — прошипел он, а розововолосая что-то пробурчала. — Сакура, сделай это в другое время... — мужчина остановился, обнаруживая прямо перед собой десять смятых купюр.
— Даже заплачу чуть больше, ведь сегодня очень продуктивный день, — Сакура невинно улыбнулась, словно несколько секунд назад не рылась у себя в груди. Саске промолчал, и девушка продолжила: — Ты всегда бубнишь о том, что я не плачу тебе за напитки, а единственная форма оплаты, которую ты принимаешь — наличные, поэтому почему бы не устроить сегодня аттракцион щедрости, — ее изумрудные глаза блестели в желто-розовом свете, и бармен лишь смотрел на нее в поисках ответа, кем же на самом деле была Сакура Харуно.
Не колеблясь, бармен вернул ей деньги и повернулся, чтобы достать две бутылки, уже привычные за последние пару дней.
— Не возьмешь? — Сакура нахмурилась.
— Ананасовый сироп закончился, — пробормотал Саске, показывая пустую бутыль.
Девушка уловила его комментарий и захныкала:
— В смысле? Как так? Разве у вас не должен быть полно запасов?
— Ну, если бы кое-кто не пил один и тот же коктейль каждый день, то, вероятно, все было бы на месте, — повернулся бармен.
— Ну что ж, ладно, — прошептала розововолосая, плюхаясь обратно на стул.
— Его реально нет. Хотя на складе должно что-то быть, но мне в падлу туда идти, так что выпей что-нибудь другое.
— Не-а, тебе нужно сходить на склад и взять его. Я очень его хочу, — заскулила Сакура; Саске сразу понял, почему она раздражала его: девушка была либо страстной соблазнительницей, либо пятилетним ребенком — середины нет.
— Нет.
— Но я так много работала сегодня, Саске, так старалась, — она закусила губу. — И я знаю, ты видел, как старательно я работала.
Бармен схватил тряпку в руку и решил игнорировать ее нытье. Из-за этих слов в памяти всплыли моменты, как девушка крутилась на шесте с едва приоткрытыми губами и вздымающейся грудью.
— Не знаю, о чем ты говоришь. Хочешь сейчас еще выпить?
— Ой, ладно уж, Саске, я знаю, что ты смотрел... — ее перебил темноволосый, резко шлепнув тряпкой по стойке, заставляя танцовщицу ахнуть.
— Если я сделаю тебе твой коктейль, ты заткнешься?
— Да, — победоносно улыбнулась Сакура. — Я даже с тобой схожу, — она соскользнула со стула и обошла стойку. — Куда идти?
— Ты действительно... — он вздохнул, посмотрев на ее нетерпеливое выражение лица.
— Клевая? Красивая? Потрясающая? — танцовщица похлопала ресницами, сцепив руки за спиной.
— Раздражающая, — он закатил глаза. — Идем.
***
Сакура в жизни не видела столько бутылок со спиртным.
Казалось, что складское помещение было отдельным магазином. Саске видимо заметил ее удивление, проходя мимо нее со слабой ухмылкой.
— Откуда ты знаешь, где что находится?
Конечно бутылки были расставлены в определенном порядке, но их было так много, что трудно было понять, что из этого что.
— Просто знаю, как все устроено, — Саске оглянулся на нее, получая ответный кивок. Девушка провела пальцем по красивой бутылке, сверкающей золотым и розовым, на передней стороне которой было французское название курсивом.
— Коньяк, — внезапно раздалось совсем близко; Сакура повернулась, обнаруживая его в нескольких сантиметрах от себя, почти губами касаясь ее уха.
— Ой, и что за он? — она слышала это название раньше, но никогда не знала, что это и каково на вкус — но судя по роскошной бутылке, будто фруктовый пунш и золото.
— French spirit, один из самых дорогих. Для него требуется два-три года выдержки, — его рука потянулась к ее, повторяя движения. — Можешь попробовать, он не крепкий.
— Тебе он нравится?
— Неплохой. У меня нет царских замашек.
На мгновенье Сакура охнула, когда их пальцы соприкоснулись. Это минимальный контакт, едва заметный, но она все равно слегка порозовела.
На нее не было похоже быть утомленной, даже когда дело касалось мужчин: у нее их было так много, что это стало для нее второй натурой. И с Саске она пыталась выглядеть также, однако бывали моменты, когда ей хотелось свернуться клубочком из-за взгляда его черных глаз, независимо от того, насколько ей нравилось это внимание.
— Какой алкоголь ты любишь?
— Что-нибудь покрепче.
Сакура нахмурилась.
— Думаю, это довольно мерзко на вкус.
— Прощу прощения, что не люблю розовые сладкие напитки.
Саске стал еще ближе, и спина девушки почти касалась его груди. Розововолосая покачнулась на цыпочках.
— Я не люблю сладкие розовые напитки, — закусила губу, — только если твои.
— Так ли это, — его голос понизился на несколько октав. — А как же «держу пари, что твои напитки не божественны»? — Сакура чувствовала, что он ухмыляется.
— Я ведь пробовала только один, — усмехнулась она, — кто знает, каковы другие на вкус.
Мужчина проскользил рукой по бутылке, прижимаясь еще ближе и дыша прямо в ухо.
— Дам подсказку, — та же ухмылка, — они тоже хороши.
Сакуре пришлось ущипнуть себя, дабы вновь начать двигаться, говорить, что-либо делать. Она просто стояла, прикрыв глаза, а ее голова гудела. Саске был холоден, когда хотел, но иногда танцовщица задавалась вопросом, подает ли он ей некие знаки своими ненавязчивыми действиями.
— Пф, ладно, — она, почувствовав его отсутствие, повернулась. — Где мой ананасовый сироп? — поинтересовалась, следуя за барменом к другому проходу.
— На верхней полке, — указал он на восьмую полку с желто-оранжевыми бутылками.
— Поняла! — Сакура нетерпеливо потянулась, пытаясь дотянуться до сиропа, но даже ее каблуки не помогали быть нужного роста для того, чтобы достать; она нахмурилась и встала на цыпочки: — Почему так высоко?
— Ты сейчас грохнешься, — вздохнул Саске позади нее. Розововолосая лишь продолжала тянуться дальше, чуть не поскользнувшись, но вовремя схватившись за одно из перил.
Она вновь чуть не споткнулась, чувствуя тепло своей спиной: Саске зажал ее между полками и своей грудью, старясь достать бутылку — он был выше ее, даже на шпильках.
— Ты невыносима, — прошипел он и вновь потянулся к емкости.
Сакура слегка запаниковала; хоть она и волновалась, когда темноволосый стоял рядом с ней, но теперь он прижимался, и она могла поклясться, что чувствовала...
Саске тверд?
Танцовщица резко сглотнула и решила проверить свои догадки: нерешительно, она начала извиваться, слегка прижимаясь своими бедрами к его. Бармен от ее движений что-то прокряхтел, свободной рукой сжимая ее талию.
— Сакура, перестать двигаться, — серьезным тоном потребовал он. Сакура поняла, что у него действительно стоит, поэтому повторила свои движения еще раз, дьявольски улыбнувшись.
Саске был слишком занят, пытаясь схватить бутылку, поэтому не заметил, как девушка слегка изменила свое положение, на сей раз прижимаясь задницей к его паху. Она начала медленно и уверенно двигать ей — руки мужчины резко стиснули ее бедра.
— Почему ты не можешь послушаться? — прорычал он, прежде чем повернуть ее к себе лицом. Его глаза почернели от... Желания? Похоти? Гнева?
— Не люблю, когда мне указывают, — девушка накрутила на палец розовую прядь. — Это проблема?
— Да, проблема. Ты проблема, — Саске сузил глаза и попятился назад, затем фыркнул: — Схожу за стулом.
***
— Спасибо, — с удовольствием простонала девушка, попивая свой розовый коктейль. — Ты лучший, Саске, бесспорно.
— Хм.
— Так ты не возьмешь мои деньги?
— Нет.
— Почему?
— Просто пей свой ебаный коктейль, иначе заставлю тебя заплатить за все сделанные мною напитки.
— Зависит от того, чем я буду платить.
— Деньгами.
— По тому, что было на складе, не уверенна, что ты хочешь денег.
Ужас, мелькнувший на его лице, Сакура воспроизводила бы миллиарды и миллиарды раз.
----------------------------------------------------
Саске ты в полной жопе