Убежище безумцев

Дин лежал тут уже три дня. Каждый новый день сопровождался очередными болями и кровью, которая струилась из носа, рта, а однажды и из глаз. Новак проводил вместе с ним все дни и ночи. Кто-то должен был всегда оставаться рядом с ним на ночь, чтобы вызвать врачей или помочь ему встать и дойти куда-нибудь.

Вид Винчестера ужасал, он совсем уже не был похож на того красивого девятнадцатилетнего подростка, который сидел в своей палате и размышлял о том, что у книг нет возраста, что все это пустые стереотипы. Того парня, который говорил о мире, как о чем-то чужом и отдаленном от него. Теперь он лежал в отделе медпункта еле дыша, иногда даже не понимая, что происходит.

Как бы хотелось Касу забрать его боль, только чтобы больше не слышать до ужаса пронзающие сердце крики. Не видеть его красные глаза и бледную кожу, не касаться его холодной руки и чувствовать каждую кость. Последнее время Новак стал сильно срываться на медперсонал. Его бесило каждое их неосторожное действие в сторону Дина.

На следующее утро Кас проснулся и увидел парня уже сидящего, тот рассматривал свои руки, а потом начал барабанить ими по одеялу. Он был похож на маленького, хрупкого человечка, которого можно было сломать одним прикосновением руки.

— Ты как, малыш? — спросил Новак. — Ты спал?

— Я... Я не помню, когда проснулся. Ощущение, что я вообще не спал.

— Поешь? — спросил Кас, и Дин устало кивнул.

Было ощущение, что он всегда усталый. Кас не помнил, когда в последний раз видел в нем жизнь. Такую, которая струится под кожей, бьётся в груди и слышится в словах.
Кас следил за тем, как парень ест. Его руки дрожали, движения были резкими и неосторожными. Тело не слушалось своего хозяина, и никто не знал, что с этим делать. Иногда Дина навещал директор, но ни Винчестер, ни Кас не хотели его видеть, а уж тем более разговаривать с ним. Руфус всегда пытался как-нибудь подбадривать подростка, но Дин демонстративно его игнорировал.

— Дин, как себя чувствуешь? — подойдя спросила доктор Аддерли.

— Лучше всех. — саркастически ответил парень.

— Сегодня звонил твой младший брат. Он придёт завтра.

— Что? Почему вы не спросили моего разрешения? — вспылил Винчестер.

— Это же твой брат...

— И что? Я не хочу, чтобы он видел меня таким!

— Но... — начала доктор, но Кас выставил руку вперёд, прося помолчать.

Видимо, не придумав, что можно ещё сказать в своё оправдание, доктор Аддерли ушла, виновато осмотрев все вокруг. Дин отвернулся к стене. Его плечи медленно опускались и поднимались. Каждый вдох давался ему тяжело. Парень повернул голову к двери и, убедившись, что нежелательный человек ушёл, посмотрел на Каса и сказал:

— Можешь отговорить моего брата сюда приходить?

Кас хотел было кивнуть, но не смог. Он не может соглашаться с тем, что не считает правильным. Да, Дин сейчас находился в самом худшем состоянии, но он должен был поговорить в последний раз с Сэмом.

— Нет, Дин. Тебе надо встретиться с ним.

— Чего? — с нервным смешком выдохнул парень. — Ты хочешь, чтобы когда мы с ним говорили, меня начало выворачивать или, ещё лучше, начались боли? Я не знаю, что со мной будет завтра, Кас. Я не хочу, чтобы Сэмми запомнил меня таким.

— Дин, он запомнит тебя таким, каким ты был всегда. Он будет вспоминать весёлого старшего брата, который попадал в различные истории. Ему будет важно помнить, что он поговорил с тобой.

Парень кивнул, но Кас понимал, что он всё ещё зол на Аддерли. Новак тоже бы злился, если бы что-то подобное сделали, не спрашивая его. Хотя, наверное, Дина больше раздражало то, что теперь никто не воспринимает его как полноценную личность, которая может принимать решения.

Больше о Сэме они не говорил. Дин смирился с тем фактом, что они должны встретиться, и как бы он ни был против, он понимал, что так будет лучше. Кас много раз уже говорил о том, что ему сложно понять Винчестера, наверное, это то, что его сильно привлекало в нем.

На следующий день Кас понял, что Дин не спал, так как его синяки под глазами стали ещё очевиднее, и когда Новак проснулся, тот уже просто сидел и залипал. Видно было, что он нервничает, и психиатра это волновало, потому что неизвестно, что с ним будет из-за сильных эмоций. Как обычно, утром пришли Доктор Волфс и Доктор Браун и осмотрели парня. Они долго рассматривали его спину, а потом лицо. Сказав, что есть сильные ухудшения, они попросили Винчестера как можно реже вставать. Дин закатил глаза, он снова был на взводе.

В половину четвёртого пришёл Сэм. Касу было немного странно его видеть, ведь оказалось, что они были намного дольше знакомы, чем Новак помнил, и, с учётом того, как он вёл себя в прошлую их встречу, ему хотелось провалится сквозь землю. Однако, он пытался вести себя сдержанно и профессионально, хотя Сэм все равно смотрел на него со смешком.

Сначала Кас хотел оставить их двоих, но Дин отрицательно помотал головой, показывая глазами, чтобы тот сел рядом с ним на стул. Сэм вёл себя суетливо, он смотрел на Дина, как на приведение и не мог выдавить из себя ни слова. Пятнадцатилетний парень внимательно рассматривал все оборудование, которые помогали Винчестеру жить без сильных болей. Дин же просто не смотрел Сэму в глаза, он с каким-то интересом рассматривал своё одеяло.

— Ну ты как? — выдавил Сэм и тут же покраснел, поняв, что задал глупый вопрос.

— Отлично, Сэмми. — с улыбкой произнес Дин. — Как там школа, бабушка с дедушкой?

— С ними-то все по правде хорошо. — произнес Сэм и стих. Он снова начал рассматривать старшего брата, наверное, дивясь, как такое могло произойти. Они росли вместе, вместе ходили в школу. Дин всегда заботился о Сэме, покупал ему мороженое, вместе шел с ним домой и гулял. Эта странная отстранённость и непонимание в глазах подростка давала понять, что он не верит в происходящее. Его тёплые глаза стали намокать, но собравшись, он твердым голосом спросил. — Как до этого все дошло? Не думал, что шизофрения приводит к такому.

Кас посмотрел на Дина, ему стало интересно, что тот ответит. Сейчас больница хранила секрет по поводу состояния Дина, и почему он таким стал. Винчестер знал об этом и никогда не заводил тему насчёт этого, но что он ответит собственному брату?

— Нет, это не из-за диагноза, просто... — он замолк, словно забыл, что хотел сказать. Его глаза затуманились, и на несколько минут он выпал из реальности.

— Что с ним? — с тревогой спросил младший Винчестер, подходя ближе к брату.

— Такое бывает, — все что ответил Кас. Сейчас он не знал, что последует за этим состоянием, обычно появлялся Том, но Новак знал, что Сэму ничего не известно о второй личности, поэтому сказал то, что первое пришло в голову. — это из-за обезболивающих. Они все время подаются в кровь, из-за чего мозг начинает плохо работать. — но дело скорее было в том, что мозг Дина отмирает и не может полноценно работать.

Сэм понимающе кивнул и начал разглядывать Каса, из-за чего психиатру стало как-то неловко. Дин ожил минут через восемь. Он устало протер глаза и посмотрел на окружающих так, словно первый раз их видит, потом, вспомнив где он и что происходит, Дин посмотрел на Сэма и продолжил свою оборвавшуюся мысль:

— Ну так вот, это просто... просто... Сэм, дело в том, что это была не слишком удачная попытка вылечиться. Вот все, что я могу тебе сказать.

Сэм понимающе кивнул и не стал расспрашивать. Новак внезапно вспомнил, что младший Винчестер всегда был таким. Он не задавал много вопросов, когда понимал, что люди этого не хотят.

— Тебе же пытаются помочь? — со всей серьёзностью спросил Сэм.

— Пытаются, очень хорошо подобранное слово, Сэмми.

Потом два брата начали разговаривать о том, у кого что произошло за этот год. В основном говорил Сэм, потому что большую часть информации, которая была у Дина, он решил оставить в секрете. Младшему Винчестеру даже удалось развеселить Дина, он шутил и рассказывал забавные истории. Рассказал, что многие спрашивают: «Как ты?». Дину, кажется, было все равно, он давно не обращает внимание на других людей.

Кас принёс им всем по горячему шоколаду, но их наслаждение сладким напитком оборвала доктор Аддерли, которая запретила Дину это пить.Тот даже не стал спорить, сейчас он уже на многое не был способен.
В семь пришли другие врачи и попросили Сэма уйти, так как Дину нужно было отдохнуть. Младший Винчестер грустно посмотрел на брата, сначала он просто тоскливо помахал рукой, но потом развернулся и крепко обнял Дина. Старший Винчестер заулыбался и ещё сильнее обнял Сэма.

— Я даже не знаю, что тебе сказать на прощание, Дин.

— До новой встречи? — предложил парень.

— Да, да, это хорошая мысль. Я ещё вернусь, Дин.

Он снова помахал рукой и вышел в коридор. Его высокий силуэт ещё долго мелькал в поле зрения Каса. Сэм шёл чуть сутуло, наклонив голову вниз, словно разглядывал что-то на полу. Новак хотел его проводить до выхода, но не хотел разговаривать. Он знал, что младший Винчестер ему скажет. Не хотелось этого слышать ещё и от него.

На следующий день у Дина отказали ноги. Он больше не сможет ходить. Клетки и мышечные ткани в его организме начали быстрее отмирать. Все это произошло, когда Винчестер захотел прогуляться по этажу. Он давно жаловался Касу, что у него все буквально онемело сидеть на одном месте. И хоть для тела встряска была лишней, душа хотела движения.

Дин вместе с Касом шли по коридору и разговаривали о разных легендах и мифах. Винчестер очень эмоционально жестикулировал руками, говорил и чётко объяснял все известные ему факты, когда внезапно упал.

— Дин, тебе плохо? — обеспокоенно спросил Новак.

Винчестер покачал головой. В его глазах стоял неподдельный ужас. Он как-то странно огляделся, потом посмотрел на свои ноги. Парень попытался встать, опираясь на руки, но не получилось. Он снова упал.

— Нет... нет... Это совсем другое... я не могу держаться на своих ногах...

— Ты, — начал, заикаясь Кас. — ты не чувствуешь своих ног?

Ответ последовал не сразу. Все как-то затихло, складывалось ощущение, что отключили в мире звук. Люди открывали рты, но Новак ничего не слышал. Дин ещё раз посмотрел на свои ноги и медленно ответил:

— Нет, они просто не могут меня больше держать.

Кас непроизвольно закрыл рукой рот, а потом, проведя ладонью по своей щетине, пошёл за ближайшим инвалидным креслом, перед этим усадив Дина на стул. Новак шёл и не мог поверить, что теперь перестают работать части тела. До чего все дойдёт? Как с этим будет бороться Дин, что будут делать врачи?

Кас вспомнил, что читал про побочные эффекты, и там говорилось про отмирание конечностей, но читать это одно, а видеть, как все это происходит с близким человеком — совсем другое.

Новак приволок Винчестеру кресло и осторожно усадил его. На Дине не было лица. Он все также продолжал смотреть на свои ноги, но ничего не говорил. Кас тоже не знал, что сказать. Что вообще надо говорить в таких ситуациях? Когда Новак ухватился за ручки и покатил Дина обратно в палату, парень еле слышно сказал:

— Только не обратно. Хочу подышать свежим воздухом, Кас.

С каждым днём Дину становилось все хуже. Его кожа бледнела, тело исхудало. Он мучился, пытаясь сдерживать бесконечные сильные боли в теле, в голове. Смотреть невозможно на такое мучение, но и не в силах переносить осознание беспомощности. «Что сейчас ты можешь сделать для него, Кас?» — спрашивал себя Новак. Повторяя этот вопрос все чаще, Кас понимал, что есть лишь один выход из этого положения, но он не мог взять эту ответственность на себя. Может, это было с его стороны трусливо и эгоистично, но он как дурак все равно надеялся на спасение.

Резкие перемены в настроении Дина остановились на станции «Нервозность». Не принимая ни от кого помощи и не слушая никакие утешения, Дин полностью погрузился в себя и ни на кого не реагировал. Кас был единственный человек, к которому Дин не проявлял агрессии, он все так же был с ним мил и ласков. Иногда, случалось, что он срывался из-за пустяка, но Новак не придавал этому большого значения.

— Тебе ещё не надоело здесь сидеть? — спросил поздно вечером Дин. Кас оторвался от газеты, которую читал, и с вопросительным выражением лица посмотрел на Винчестера. — Хах, это же скучно, сидеть на этом чертовом стуле изо дня в день и выслушивать мои капризы.

— Дин, я не ты, я так не стремлюсь к интересной жизни.

— Тогда что же ты будешь делать?

— Присматривать за тобой.

— Тебе недолго осталось.

— Не говори так. — чуть строже, чем ему хотелось, произнес Кас. Но холодный тон не произвёл на Винчестера ровным счётом никакого впечатления, он все также непонимающе всматривался в голубизну глаз своего парня, потом произнес:

— Мне жаль, что твоя любовь умирает рано, но молодость достаётся не каждому.

Кас думал над этими словами весь следующий день, пока смотрел, как Дин с помощью двух здоровых мужчин доходит до туалета. Ему вспомнилось то время, когда Дин лихо бегал по траве, как он размахивал руками и громко смеялся. Кас закрыл глаза, и ему вспомнился большой зал и танцующий Дин. Неужели он больше не увидит эту улыбку?

От мыслей его отвлекла подошедшая доктор Аддерли. Она, как и он, переживала за состояния Дина, поэтому весь её внешний вид говорил о том, что она давно не отдыхала. Под глазами образовались синяки, а лицо приобрело зеленоватый оттенок.

— Хотела поговорить с Вами на счёт состояния Дина.— проинформировала она, добавив, — пойдёмте, мало ли кто услышит.

Вообще, Касу не хотелось никуда идти, но собравшись, он последовал за женщиной в её кабинет. Шли они молча, и Новаку казалось, что этот коридор бесконечен. Его протяжённость можно было сейчас сравнить с размерами Анд. Доктор Аддерли подошла к белой двери, и достав ключи, открыла её.

Кас ожидал увидеть здесь настоящий беспорядок, так как иногда Доктор Аддерли вела себя рассеяно, но, очутившись внутри кабинета, он удивился здешней чистоте. Все аккуратно лежало на своих местах. Медицинские карты были разложены в алфавитном порядке, а различные книги выставлены по размеру. На полу расстилался ковёр тёплого зеленоватого цвета. Единственное, что не гармонировало с обстановкой, был стол Аддерли. Наверное, из-за горы работы она не успевала убирать ту кипу ненужной бумаги, которая скопилась у неё на столе.

Кас сел на место, куда обычно садятся посетители, и, сложив руки в замок, посмотрел на женщину напротив. Та с минуту продолжала ещё что-то писать, а потом, наконец, оторвавшись, произнесла:

— Я хотела бы сделать полный отчёт состояния пациента для разбора одного вопроса, и для этого мне нужны записи ваших разговоров, Ваши собственные отчеты по поводу его психического состояния.

Кас тяжело вздохнул, он догадывался, о каком именно вопросе говорит Аддерли, но ему, почему-то, захотелось это услышать из чужих уст. Сам он не хотел этого произносить, поэтому спросил:

— Что за вопрос?

— Существует мнение, что Дина лучше усыпить. Так будет легче для него, он слишком мучается, а мы не можем ничего сделать.

— Да, поэтому надо сразу его убивать! — вспылил Кас.

— Доктор Новак, посмотрите на него, он здесь лежит уже девять дней, и за этот период его состояние ухудшается с неимоверно прогрессирующей скоростью.

— Я не буду подписываться на то, чтобы помочь отправить человека в иной мир.

— Никто не горит таким желанием, Доктор Новак. Дину Винчестеру лишь недавно исполнилось девятнадцать, обидно, что такой юный и прекрасный ум умирает.

Новак хотел напомнить, благодаря кому, но какой смысл вымещать всю злобу и обиду на эту женщину? Она лишь посредник. Выполняет свою работу. Она не знает Дина, она не любит его как Кас, поэтому он никогда не сможет согласится на то, на что согласилась она, и виной всему этому будут чувства.

— Я не могу смотреть на то, как он страдает, но и не могу с ним сейчас попрощаться.

— К такому никогда не будешь готов. Этот вопрос ещё решается, и мы хотим это обсудить с его родственниками.

Новак вспомнил Сэма, такого безобидного и высокого парнишку, смотрящего на своего старшего брата с испугом и неимоверным сочувствием. Что он подумает, когда услышит предложение больницы? В какой степени он будет винить во всем этом его? В голову забралось слишком много вопросов. Кас запустил пальцы в волосы.

— Самое печальное, что здесь не требуется Вашего согласия, Доктор Новак. — она произнесла это с искренним сочувствием.

— Я не удивлён, что разумных людей перестали слушать.

Аддерли не ответила. Кас решил начать с малого, поэтому отдал ей записи, где лишь наброски общей картины. Новак не понимал, что он делает и что ему делать дальше. Сейчас ему казалось, что он крошечный в этом огромном мире, что он одинок, и никто не может ему помочь. Он стоит на краю обрыва и выбирает между тем, чтобы прыгнуть вниз и разбиться с грохотом о камни, как стеклянная ваза, или перепрыгнуть на другую сторону, которая слишком далеко, поэтому исход будет такой же. Кас вышел из кабинета и решил ухватиться за единственное, что пока у него было. Он прибежал к Дину в палату, тот лежал на кровати с закрытыми глазами.

— Дин?

Парень лениво кивнул, а потом приоткрыл глаза, только поняв, кто именно его зовёт. Кас сел на край кровати и приобнял парня за талию. Винчестер смотрел на него, но ничего не спрашивал, спокойно дожидаясь, пока Новак сам соберется с мыслями и выскажется. Кас понял, что не готов пока обсуждать услышанное. Они сидели молча.

Солнце скрылось за горизонтом. Палату окутывал свет от ламп. Обои сейчас казались намного теплее обычного, сейчас в них горела желтизна. Какой-то уют для Каса создавал и Дин, который молча смотрел маленький телевизор. Этот интерес к происходящему в ящике показался Новаку знакомым. Винчестер дрожащими руками подносил ко рту еду и очень медленно клал пищу в рот. Руки не хотели слушаться.

Кас ещё раз осмотрел все препараты, подключённые к Дину, и подумал о том, сколько же в этом парне сейчас химии. Он грустно заметил, что не смог бы так жить, но ему ли решать по поводу жизни другого человека? Дин никогда не жаловался, он тихо хранил боль в себе, всеми силами пытаясь не показывать свои страдания и приступы Касу, но он же все видел... Он видел эти красные глаза и выпуклые вены на руках. Он замечал эту неуверенность в словах, которые раньше произносились с такой бравадой и рвением, что хотелось верить ему с закрытыми глазами. Кас боялся, что скоро его нравственные ориентиры и моральные предпочтения сотрутся бесследно.

На следующий день Аддерли сообщила Касу, что родственники посчитали, что так Дину будет легче. Он умрёт безболезненно и не будет долго мучится. «Неизвестно, сколько Бог дал ему ещё времени прожить в таком состоянии, но разве можно так жить?», процитировав слова бабушки Дина, доктор ушла.

Кас понимал, что ему придётся поговорить с Дином, потому что нельзя такое держать в тайне от него. Сам Новак не хотел ему это говорить, потому что не хотел видеть лицо парня, когда он услышит свой приговор. Кас поделился этим с Аддерли, и та согласилась взять это бремя на себя.

Сквозь небольшое окошко двери Кас видел, как Аддерли осторожно садится на край кровати полуживого Дина. Он видел, как парень сосредоточенно слушал её, как медленно менялось выражение его лица из серьезного во встревоженное, как его губы задали неслышимый Касом вопрос, на который, по-видимому, ответила Аддерли. У Каса защипал нос и начали намокать глаза, он зашёл в плату. Повернулась только доктор, Дин даже не пошевелился. Аддерли положила руку на плечо парня, а потом ушла. За ней закрылась дверь, и Кас тут же пересёк комнату двумя шагами, оказавшись сразу рядом с Дином.

— Знал, что к этому придёт. — просипел Дин. — Помню, был у нас случай в том году зимой. Один парень страдал какой-то непонятной фигней, но тоже поставил всех людей в этой больнице на уши, а потом — бац, и о нем ничего не слышно, только потом узнал, как от него избавились.

— Не говори так, словно от тебя избавляются как от какого-то ненужного животного.

— Знаешь, а очень похоже.

Кас как-то слишком резко сел рядом и посмотрел в туманные зеленые глаза. В них была лишь усталость. Вообще, психиатр думал, что увидит в них страх, злость или потерянность, но глаза Дина отображали лишь всемирную усталость.

— Я не знаю, что мне делать. Я этого не хочу...

— Тшшш, ты не в чем не виноват, Кас.

— Дин, я же не смогу без тебя. Я люблю тебя, я не смогу...

Видно было, что Дин сдерживается. Неужели в этом хрупком человеке могло остаться до сих пор столько сил, чтобы так хорошо сдерживать эмоции. Он немного наклонился и, найдя губы Каса, нежно поцеловал их. Новак ответил на поцелуй, но Дин быстро прервал его и уткнулся носом в изгиб шеи Каса.

— Ты, наверное, и представить себе никогда не сможешь, как сильно я тебя люблю. Ты был единственным, кто сдерживал меня все эти дни.

Кас взял костлявую руку Дина, тот ещё сильнее прижался к Касу и закрыл глаза.

— Я не хочу умирать, Кас. Мне страшно навсегда закрыть глаза.

По щеке Каса скатилась слеза. Он посмотрел вверх, пытаясь хоть как-то сдержать накопившуюся влагу. Дину дали ещё один день. Кас был благодарен и за это, хотя напряженная ситуация не давала насладится всем так, как хотелось. Дин весь день что-то еле-еле писал (очень сильно дрожали руки) и просил Каса пока не читать. Новак ему не перечил.

Каса удивило то, что к парню не зашли его родственники. Вся эта ситуация его напрягала, и он начал всерьез думать, что никто и не писал семье Дина. Все это походило на поставленную сценку. Кас снова себя чувствовал в какой-то игре, только раньше всем управлял Том, а теперь Руфус Корден. Бесчеловечность Томаса можно было попытаться понять, но мотивы Руфуса даже не хотелось стараться.

— Ты будешь рядом? — спросил вечером Дин, но в его голосе не было ноток надежды или просьбы, сама его речь была бесцветной. Ощущение, что он задавал вопросы лишь для того, чтобы собрать общие факты.

— Ты же этого хочешь?

— Да, мне бы хотелось.

— Я буду с тобой рядом, до конца.

Дин кивнул в знак благодарности и отвернулся к стене. Что он сейчас чувствует? Как можно уснуть с осознанием того, что завтра ты закроешь глаза навсегда? Чувствует ли он облегчение из-за того, что прекратятся страдания? Дин лежал спиной к Касу, плечи его медленно опускались, иногда содрогаясь. Он не хотел умирать.

Дин долго не мучился. Ему медленно ввели усыпительное, и он ждал, до последнего смотря в глаза Каса. Новак пытался запомнить до мелочей все черты его лица. Он чувствовал, как по щекам катятся слезы, а рука Дина постепенно ослабевает хватку.

Маленький Дин садится на санки. Его глаза большие и яркие. Кас смотрит на него, и тот спрашивает, не хочет ли он к нему присоединится. «Да конечно! —ответил он. — Одному страшно?» Дин укоризненно посмотрел на него и ответил: «Мне не страшно».
Даже сейчас в глазах Дина не было испуга, лишь усталость и некая тревога.

— Все хорошо, — шептал Кас. — Все хорошо, Дин.

Винчестер еле кивал и продолжал смотреть на Новака.
Они маленькие бегут по широкой дороге от его одноклассников. Кас смотрит на свой ботинок и понимает, что он во что-то вляпался, а Дин смеётся. Если бы только можно было записать этот смех, Новак слушал бы его вечно.

— В моей тумбочке осталась книга «Алиса в стране чудес», забери её... Я не хочу, чтобы её выбросили.

— Да, конечно, Дин. — пообещал Кас, сжимая крепче его руку.

Они прыгают в воду и плескаются. Дин весь в краске, они красили забор. Вот он, уже повзрослее, поворачивается и машет ему рукой в школе, так искренне улыбаясь. Они сидят и разговаривают в детском доме. Дин говорит, но Кас его не слышит, он смотрит на лицо парня. Такое красивое, не изуродованное ещё всеми этими лекарствами.

— Тебе больно? — спросил Новак.

— Постоянно.

— Мне так жаль...

— Все хорошо... ты, главное, долго не грусти и не зацикливайся. Жизнь и правда бывает коротка.

Кас сел рядом с ним, и Дин положил свою голову ему на колени. Это было слишком мучительно. Сейчас Кас просто сидел рядом с человеком, которого вот-вот не станет, с человеком, который изменил его жизнь, помог вспомнить. Его не станет, его мальчика не станет.

«До завтра, Гонщик?»

«До завтра, Тихий.»

«До завтра?»

«Завтра.»

«Завтра.»

Такое пустое теперь слово. Хотелось бы, чтобы «завтра» не наступало, потому что тогда Кас по правде проснётся утром и поймёт, что больше он никогда его не увидит.

— Я люблю тебя. — прошептал тихо голос. — Просто прошу... не забудь меня.

Кас снова закивал, но слезы лились, и он не мог их остановить:

— Я тоже люблю тебя. — рука Дина обмякла в руке Каса, и парень навсегда закрыл глаза, Новак лишь тихо добавил. — Я буду скучать.

Капает дождь, Дин медленно поворачивает к нему голову. Они стоят на мосту и подросток что-то поёт. Наверное, ту самую песню. Его губы медленно расползаются в улыбке.

Тяжёлая тишина повисла в микроскопически маленькой комнате. Стены начали сжиматься, было нечем дышать. Боль разрывала изнутри. Ощущение, что кто-то режет его ножом. Касу хотелось разорвать себя в клочья, лишь бы забыться. Доктор Браун развернулся, увидев Дина, он, ничего не сказав, отключил от него все аппараты.

Дин умер 8 июня в 12:07 дня. Кас так и продолжал стоять около его маленького мертвого тела, которое больше никогда ничего не сделает и не скажет.

Было тяжело думать и ходить. Весь мир превратился в нечто. Кас решил сразу же зайти за книгой. Неизвестно, что будет с этой палатой завтра. Он через силу поднимался по уже таким знакомым ступеням. Перед глазами стояла картина мертвого тела Дина. Новак сжал кулаки и пошёл по коридору.

Люди здесь даже и не осознавали, что произошло сегодня утром. Они ходили и разговаривали, как ни в чем не бывало. Касу хотелось быстрее убежать от них. К нему на встречу шла Джо, но он грубо проигнорировал её. Он не хотел разделять свою боль, потому что она была его собственной.

Кас зашёл в 314 палату и сразу захотел выйти. Это было уже не их уединенное место. Все вещи Дина куда-то пропали. Сейчас здесь все стояло по-классически: кровать, комод и тумбочка. Кас прошёл на середину комнаты. Не было ни малейшего намёка на то, что раньше здесь долго жил человек. Словно здесь и не было никакого Дина Винчестера, словно он вообще и не существовал.

Забрав книгу, которая лежала на тумбочке, он устремился к директору. Тот, по обыкновению, сидел у себя за письменным столом в полной расслабленности и даже... в хорошем настроении? Где его совесть? Почему ему не стыдно? Почему он не стоит молча у окна и не сожалеет о том, что отправил мальчишку на тот свет?

— Я хочу забрать все вещи Дина. — холодным голосом произнёс Кас, пытаясь сдержать злость.

Руфус посмотрел на часы и спросил:

— Когда он умер?

— Где-то полтора часа назад. — Кас услышал, как сорвался его голос из-за накатывающихся слез.

— Зачем же Вам его вещи?

— Вас не касается.

Руфус не ответил. Новак не хотел здесь долго находится, поэтому уже развернулся, чтобы уйти, когда директор продолжил их диалог:

— Просто это странно, не думал, что вы были так близки.

Кас повернулся. Если бы он только знал сколько боли причиняют эти слова, он бы никогда их не произнес, потому что эти мучения равносильны убийству, словно стреляют в упор.

— Я понимаю, все это...

— Вы бы не могли — перебил Кас. — просто отдать мне его вещи.

Руфус, пожав плечами, кивнул:

— Я отправлю завтра к Вам домой машину, забирайте все что нужно.

Кас, не поблагодарив его, вышел из кабинета. Он так же быстро вылетел и из больницы, с серьёзным решением больше туда не возвращаться. Он любил это место. Он уважал людей, работающих там, но теперь это не имело значения.

Почему они должны все время расставаться? Дин потерял Каса, будучи 16-летним подростком, а Кас — сейчас, и это точка. Конец их счастью и будущему. Они больше никогда не встретятся. По щекам текли слезы. Он так сильно любит Дина, что невозможно понять, как он будет жить дальше. Он шёл по узенькой дорожке, когда, не выдержав, просто сполз спиной по дереву и зарыдал. Он плакал как ребёнок, закрывая лицо руками, но перед глазами все ещё был Дин, его бездыханное тело, лежавшее у него на коленях.

Все казалось теперь не нужным. Его больше нет. Его больше нет.

В книге Кас нашёл предсмертное письмо и твёрдо решил его пока не читать, потому что иначе он не выдержит.

Похороны Дина прошли на следующей неделе. Как и догадывался Кас, семья Дина ничего не знала об усыпительном, им сказали,что это был несчастный случай. На похороны пришло немного человек, потому что его смерть оставили в секрете. Оглядываясь по сторонам, Кас подумал о том, что Дину бы понравилось. Он все время хранил тайны, становясь для всей нерешаемой задачей, что в итоге даже его смерть осталась в тайне.

Каса это злило. Человека больше нет, и многие начнут плакать об его утрате только через некоторое время, потому что больнице не нужны проблемы. Они все держат под контролем. Они пытались вылечить его. Не получилось. Убили. Скрыли всю информацию о нем и о его «несчастном случае».

Кас стоял и смотрел на то, как чёрный гроб медленно опускают в яму. В этом гробу лежал его Дин. Тот парень, который ещё пару месяцев назад хорошо стоял на ногах и мог поговорить с ним.
Справа стоял Сэм. Он пытался сдерживаться, но его нос весь опух и стал красным, а по щекам катились слезы. Настало время закапывать могилу. Первым вышел Сэм:

— Навсегда мой старший брат. Мне уже давно тебя не хватает... и я... мне жаль, что мы не сможем наверстать те упущенные года, что ты провёл в больнице. Всегда твой Сэмми. — парень взял лопату и подцепив землю бросил её на гроб.

После Сэма вышло ещё несколько человек, в том числе и Джо, которая лишь молча бросила землю на гроб. Кас стоял в стороне ото всех. К нему подошла Чарли и легонько подтолкнула. Новак разрывался между тем, чтобы что-то сказать и чтобы промолчать. Когда речь заходила о Дине, он сразу срывался. Немного подумав, он все же вышел вперед и медленно начал:

— Я знал Дина с детства, и он по сути знал меня всю свою недолгую жизнь. Я не знаю, что тут можно сказать... Я ненавижу людей, из-за которых он умер, из-за которых так настрадался. Я ничего не смогу с этим сделать, быть может в будущем их накажут, потому что все возвращается бумерангом. Последняя неделя Дина... была просто агонией для него, но многие из нас были рядом. Я думаю, его это утешало. Он был удивительным, я нашёл в нем искру, что никогда не зажигалась во мне. Оглядываясь назад, я вижу, как много он мне показал. Я люблю его и говорю это в настоящем времени, потому что так будет всегда. Я слышал, что многих умирающих успокаивает мысль, что они умирают любимыми. Вроде, не так больно.

Кас взял лопату и зачерпнул свою горсть земли. Вокруг была тишина, лишь где-то каркала ворона. Кас удивился, что здесь присутствовали священники; что все читали молитвы после погребениям. Дин не верил в Бога, однажды он сказал: «Я не верю в то, что что-то может мне запрещать».

Чарли взяла Каса за руку. Её лицо немного опухло и покраснело. Она не могла перестать плакать. Кас прижал Чарли к себе. Из его холодно-голубых глаз тоже катились слезы.

— Я не могу представить себе, — шептала Бредбери. — Боже, Кас, что нам теперь делать?

Когда задаёт такой вопрос подавленный человек, его собеседник обычно отвечает что-то приободряющее, но Новак не знал, что сказать, кроме как:

— Я не знаю.

Чарли ещё больше зарыдала:

— Он так хотел выбраться из этой больницы, а в итоге умер там. Он мертв, Кас, он мертв.

Они так и стояли, пока все не разошлись. Кас смотрел на надпись на могиле «Дин Винчестер, 1998-2017». Ниже было написано: «Мне все равно, лишь бы ты один меня помнил». Кас легко улыбнулся.

Ему хотелось поговорить с Сэмом, но младший Винчестер дал ему понять, что не готов. Сначала он потерял родителей, а теперь и старшего брата. Ему надо много времени, чтобы прийти в себя.

Новаку не хотелось идти со всеми в кафе, поэтому он сразу же ушёл домой. Как только он зашёл в квартиру, к нему тут же подбежал Люк и начал урчать. Сейчас в его небольшой квартирке было тесновато. Все вещи Дина теперь находились тут, и Кас пока не решил, что будет с ними делать, но пока они останутся здесь. Кас не знал, может быть он хотел утешить себя всеми этими неодушевленными предметами. Которые казались простыми, но по правде остро напоминали о Дине.