Эпилог
Со смерти Дина прошёл уже месяц. Невыносимый и одинокий месяц. Кас никого к себе не подпускал, даже Чарли. Ему не нужны были её утешения и глупые слова поддержки. Он предпочёл меланхолично сидеть в кресле изо дня в день и смотреть в окно, на солнечные дороги с разнообразными людьми, на тенистые лавочки и небольшие дома. Летние деньки для всех проходили весело. Все так ждут это время года.
Из психиатрической больницы Маклина звонили только первые две недели, потом поняв, что из этого ничего не выйдет, поставили крест на Касе и затихли. Новак наконец остался в покое. Ему не хотелось никуда выходить, но деньги не бесконечны, и когда-то ему придётся искать новую работу.
Этот город пропах мрачностью и скорбью. Касу казалось, что тут он всегда будет проклят. Нет здесь теперь ничего красивого. Все мертво и скучно. Новак понимал, что не сможет здесь больше жить, поэтому подобрал себе квартирку в Бостоне. Слишком тяжело находиться даже в собственном доме, где каждый уголок напоминает о нем. Иногда, выбираясь из дома, Кас ходит по улицам, но и тут его одолевают воспоминания. Быть может, если он не будет видеть эти места, ему поскорее станет легче. Может быть.
Новак поднялся со своего места и решил прогуляться. Быстро набросив на себя первое, что увидел, он начал искать свой телефон. Что-то он стал рассеян в последнее время. Кас подошёл к шкафу и случайно задел соседний комод, с которого упало что-то тяжёлое. Он тотчас же обернулся и увидел знакомую книгу. Из неё что-то торчало. Кас взял предмет в руки и вынул листочек.
— Я совсем об этом забыл... — шепотом проговорил Кас, смотря на предсмертную записку Винчестера. Что ж, может быть пришло время её прочесть.
Не найдя телефон, Кас вышел из дома и побрел, сам не зная куда. Он не смотрел вперёд, лишь под ноги. Дорога казалась такой бесконечно-серой, что хотелось в ней утонуть. Новак сам не заметил, как начал прибавлять шаг. Его плащ немного развивался, а волосы трепал ветер. Ещё шаг и ещё. Вы никогда не ощущали потери жизни, хотя вы можете ходить, говорить и есть? Не казалось ли вам, что все потеряло смысл, и вы задумываетесь о том, зачем это вообще было создано? Почему все так? Похожие мысли сейчас таились в голове Новака. Он шёл и не понимал, зачем и куда. К кому сейчас ему вообще обращаться? С кем он сможет поговорить, когда станет совсем хреново?
Кас наконец поднял голову. Он оказался в очень знакомом ему месте, правда он не понял, как сюда пришёл. Это было не важно. Он устал, у него подкашивались ноги. Новак перешёл небольшой мостик и оказался около чисто-голубого озера. Вода была почти прозрачна. В ней играли лучи солнца. Тут было почти тихо, если не считать двух мальчишек, плескавшихся в воде.
Новак сел на траву. Она была мягкая, и Кас невольно сжал её в ладони. Солнце не пекло и не рябило в глазах. Голубоглазый достал письмо и развернул его. Изначально было тяжело читать, потому что в последние дни у Дина постоянно дрожали руки, и он не мог ими управлять. Естественно, все его муки отразились на почерке, который стал кривым и непонятным. Касу повезло, что он и не такое читал, поэтому, быстро свыкшись, он погрузился в чтение:
«Дорогой Кас.
Мне девятнадцать, и сейчас лето 2017 года. Я лежу в больнице и медленно умираю. Моё тело меня не слушается, а смелость подводит. Мне казалось, что умирать не страшно, но наверное это так только тогда, когда это происходит быстро. Мне очень грустно из-за того, что я стал раздражительным. Не запоминай меня таким.
Но, я не это хотел написать. Увы, я даже не знаю, сможешь ли ты прочесть эти строки, что я так старательно вывожу, но получается только хуже. Знаешь, мне становится так хреново, когда я думаю о том, каким ты будешь после моей смерти. Я чувствую себя виноватым, ведь ты наверняка сейчас ото всех закрылся. Что ж, мне бы этого не хотелось. Я бы хотел, чтобы ты куда-нибудь слетал. Знаешь, куда-то в очень красивое место, ведь так скучно сидеть в одном городе всю жизнь, когда вокруг тебя столько красивого.
Я бы хотел быть рядом с тобой, мне всегда хотелось находится рядом, даже тогда, когда я тебе может и не был нужен. Все потому, что я безумно люблю тебя. Ты был единственной моей любовью, и это лучшее, что я чувствовал за свою жизнь. Я рад тому, что решился что-то сделать и не постеснялся своей любви к тебе.
Ты показал мне столько удивительного. Кас, когда тебе станет грустно, просто вспомни о том, что ты одному парню рассказал все. Ты его многому научил. Ты подарил ему эти лучшие годы и свою любовь. Это очень многое. Я благодарен тебе.
Я никогда не думал, что моя жизнь была красивой, но это так. Да, я умер в девятнадцать, но, наверное, так надо. Я не смог убежать из больницы, зато смог найти путь к тебе. Я люблю тебя с восьми или девяти лет, и, если реинкарнация реальна, то я буду любить тебя и в другой жизни. Моя любовь к тебе всегда была чем-то самым светлым во мне, и даже Том, который, казалось бы, худшее во мне, никогда не смел тебя обидеть. Мы тебя любили.
Говорят, в жизни испытываешь пик этих чувств только раз, но мне повезло испытать их дважды. С самого первого дня как ты появился в больнице, я продолжал влюбляться в тебя. Ты не представляешь, как я волновался каждый раз, когда ты приходил.
Пожалуйста, не ставь крест на своём будущем, я вижу, каким ты сейчас ходишь, и мне становится грустно. Живи ради меня. Это будет моим последним желанием.
Я бы ещё многое написал, но мне очень тяжело. Во мне очень мало жизни.
До новой встречи, Кас.
Я всегда буду любить тебя.»
Ниже было написаны строчки, и Кас сразу понял откуда они:
«Алиса! Повесть для детей
Тебе я отдаю.
В венок фантазий и чудес
Вплети мечту мою,
Храня, как памятный цветок,
Что рос в чужом краю».
Кас прижал книгу к груди и ещё очень долго сидел на том озере и перечитывал письмо.
Возвратясь домой уже к вечеру, Новак обнаружил около своей двери Бредбери, которая, увидев его, бросилась ему на шею:
— Ты не отвечал на звонки, я... я думала с тобой что-то произошло.
— Нет, я просто решил прогуляться и забыл свой телефон.
Чарли укоризненно кивнула и прошла вместе с Касом в квартиру. Завидев стоящие чемоданы, она удивленно посмотрела на Новака, тот только плечами пожал.
— Ты уезжаешь. — это был не вопрос, лишь печальная констатация факта. —Зачем?
— Не могу здесь жить, слишком тяжело.
— А что ты будешь делать один в другом городе?
— Найду работу, для начала.
— Тогда я поеду с тобой. — решительно сообщила Чарли. — И не надо меня отговаривать. Что мне здесь одной делать? Ты не один его любил. Быть может, вы знакомы дольше и ваша любовь не сравнится с моей, но он был моим лучшим другом.
Кас понимающе кивнул. Он и не хотел её отговаривать. Чарли — это все, что у него осталось.
Они уехали из этого города в субботу. Оставив здесь прошлое, их детство и недолгую взрослую жизнь. Кас пообещал, что будет приезжать, хотя бы раз в год, чтобы класть новые цветы и приводить в порядок могилу, в которой тихо спал парень, о чей смерти до сих пор многие не знают.