Убежище безумцев

Наши дни.

— Дин... я... я не знаю... — начал Кас, но Дин его моментально перебил:

— Ты, главное, не бойся меня. Я никогда не причиню тебе зла.

Кас встал. Винчестер сидел на корточках и смотрел в пол. Кас смотрел на него и прокручивал у себя в голове услышанное. Сначала Новак думал ему не верить, потому что походило все это на бред. Нет, ну как это — они уже давно знакомы? Можно ли поверить в то, что ты не помнишь почти всю свою жизнь. Но, как бы не было это все странно, каждое слово о детстве отдавалось каким-то тёплым чувством. Чувством чего-то ностальгического. Даже когда Дин произносил эту кличку «Тихий», внутри что-то замирало.

— Так значит... Я забыл всю свою жизнь? — это был риторический вопрос. Кас сел в кресло и принялся размышлять о том, что было бы, если бы его мама не решила взять ситуацию в своих руки и не разлучила их? Но зачем об этом думать? Прошлое навсегда останется в прошлом, сейчас надо разобраться в настоящем. —Ты сказал, — начал Кас, — что Тихий Дьявол, точнее Томас, не знаю, как мне его называть, стал слабее, что он не мог больше завладевать разумом, тогда как... как он вообще все это делал? Когда вообще был ты, а когда он?!

Дин тоже встал. Его лохматые волосы торчали в разные стороны, глаза потускнели, а на лице было неописуемое расстройство. Ощущение, что его предал весь мир. У Каса промелькнуло в голове, что может быть надо подойти и обнять его, чтобы... чтобы он понял, что Кас все ещё его. Но это же было глупо! Кас даже не знал, стоит ли сейчас перед ним его Дин, и вообще, слишком уж много чего не понимал. Парень напротив столько скрывал от него, а теперь нужно это все выслушать и сделать так, чтобы он не наделал глупостей.

— Это все из-за той операции, которая произошла осенью. Да, она остановила мои галлюцинации, на это и был расчёт, но ведь никто не знал про Тома, они не специально сделали его сильнее. Он поэтому и написал на бумажке: «P.S: спасибо вам за жизнь». Я это понял только тогда, когда мы пошли в театр.

Кас вспомнил их прогулку. Он вспомнил, что когда Дин вышел, а Кас пошёл за ним, Винчестер вскрикнул, потому что его кто-то ударил, а потом ударили Каса. Дин тогда всех уверял, что это был Тихий Дьявол.

— Подожди... Кто тогда напал на нас в театре? Какой-то прохожий, которого ты принял за Тихого Дьявола?

— Нет. Это был Томас, то есть я.

Я попытался быстро переварить услышанное, и, чтобы облегчить мои страдания, Дин продолжил:

— Томас поступил также, когда избавлялся от Нейтона. Стал сам себя калечить.

— Но зачем?

— Да потому что это его натура, — начал Дин. — ты что, забыл? Мне уже девятнадцать, я пережил год, когда со мной все это произошло, но моя другая половина, то есть Томас, все ещё живёт тем временем, когда я страдал от потери близких, потери тебя. Ему до сих пор шестнадцать. Он... Он это делает все забавы ради. Ему нравится смеяться над людьми. Ему нравится быть таким, какой он есть, и это не изменить!

— Изменить, если рассказать о нем. Ты знал тогда, в театре, что это он? То есть, ты.?

— Да. — ответил Дин как-то уж слишком легко и непринуждённо. — И это был не я, а он! Я бы тебя не ударил без повода.

Дин замолчал. Кас видел, что парень явно нервничал. Сложно ли будет ему расстаться с Томасом? Судя по его историям, они неплохо ладили.

— А Гарри? — спросил Новак.

— Гарри? А! Это его любимое. Я не могу его остановить, когда он шепчет что-то другим.

— Да, но теперь человек мертв! — грустно, но с вызовом заметил Кас.

Дин промолчал и, сделав шаг назад, поднял глаза на потолок, и Касу показалось, что он кого-то слушает, хотя, может он его просто боится.

— Гарри знал, что Тихий Дьявол — это ты? — спросил уже спокойнее Новак.

— Мне кажется, он догадывался. Кас, я думаю, лучшим вариантом для тебя будет забыть все это и уехать подальше. — оторвав взгляд от потолка, произнес Дин.

Кас ошеломлённо посмотрел на него. Да, он сейчас на него страшно злился и не совсем понимал, что ему теперь делать, ведь в этом человеке две разные личности. Но как он мог бросить его? Наслушавшись о том, как он сходил с ума, можно ли так снова поступить теперь, когда у него есть выбор?

— Чтобы опять оставить тебя? Нет, никогда, Дин. Я помогу тебе всем, чем смогу.

— Ваааааааааау! — произнес Томас. — Вот это мило. И как же, Кас?

Кас, наконец, понял, как можно различать, когда завладевает сознанием Томас, а когда Дин. Они словно близнецы, похожи внешне, но всегда есть разница. Когда Томас берет верх, глаза Винчестера становятся темнее, и свет почти не отображается в них. А если обратить внимание на манеру движений и характер, то можно заметить, что вторая личность растягивает гласные и ведёт себя дёргано.

— Для начала, мы избавимся от улик, — Кас посмотрел на нож. — Потом мы расскажем всем про тебя.

— Что? — перебил Дин. — Тогда тебе придётся рассказать, что он вытворял, и когда они все узнают, меня никогда не выпустят.

Кас стал размышлять. С одной стороны, можно вообще всем наврать, что вторая личность обнаружилась недавно, и обыграть все так, чтобы никто и не подумал, что он и есть Тихий Дьявол, но, с другой стороны, как же всем объяснить, что опасаться больше некого и... враг пойман. Но враг ли Дин? Он не сделал ничего настолько ужасного, чтобы называть его врагом. По сути, большая часть того, что он сделал, навредила только ему.

— Нет, Дин. Мы расскажем правду, но отчасти. Мы расскажем про Тома, но не про Дьявола.

***

Кас сидел в кабинете директора психиатрической больницы. Он рисовал пальцем разные завитушки на ручке стула, потому что волновался. За окном светило солнце, оно освещало своими лучами каждый листочек и камушек. Ветви деревьев низко склонились к окну кабинета и, казалось, тянулись внутрь. Кабинет, как всегда, был идеально чист, кроме одного места. На столе директора постоянно грудой лежали стопки бумаг, какие-то книги, лупа, карандаши разных цветов и размеров, ручки. Кас обвёл глазами комнату. Он уже придумал, что скажет, но все равно волновался. Сейчас слишком многое на него навалилось.

Кас никак не мог выбросить из головы то, что рассказал ему Дин. Новак понимал, что этим можно объяснить фотографию в доме Винчестером и все воспоминания, которые он видел во снах или когда просто отключался на секунду, но это так сложно. Иногда очень тяжело поверить в то, что легко объясняется.

— Да, извините за задержку. — начал вошедший Руфус Корден. — Итак, что вы хотели мне рассказать?

Кас слегка вздрогнул от неожиданности. Он ещё раз нарисовал завитушку пальцем, а потом опустил обе руки на колени, скрестив их.

— Хочу сообщить вам новость, по поводу Дина.

— Слушаю. — сказал Руфус и налил себе кофе в кружку, затем предложил Касу, но тот отказался. — Если честно, я очень впечатлён, что вы с ним так сошлись! Я прям как чувствовал, что вы сможете раскрыть этого паренька! Эх... кажется, как будто он может доверить вам все.

Кас кивнул, вспоминая шнурок с «доверием» на шее у Дина, и подумал: «Он рассказал мне то, что боялся раскрыть, думая, что я отвернусь от него. Почему он доверяет мне, а я ему нет?»

— Я обнаружил — начал Новак, решив сразу перейти к делу. — у Дина вторую личность. Он называет себя Томасом.

— Как вы узнали о этой личности? — поинтересовался директор.

— Дин сам мне рассказал.

Руфус одобрительно кивнул, заулыбавшись, словно этого ответа он ждал всю свою жизнь, и продолжил, отпив немного свой кофе:

— Что ж, расскажите мне поподробнее про этого самого Тома.

— Ему 16, и он обиженный ребёнок...

— Сильная ли личность, этот ваш шестнадцатилетний?

— Думаю, да.

— Они хорошо уживаются вместе? Ну, Дин и этот Том?

Кас сначала не знал, как на это ответить. Дин рассказал ему, как они сдружились, пока его не было, как Томас помог ему с одиночеством. Но, если вспомнить, как он вспорол им живот, сам избил их в театре...

— Достаточно хорошо.

Руфус как-то подозрительно смотрел на Кастиила, из-за чего тому стало не по себе. Было ощущение, что директор понимает, что Кас чего-то не договаривает.

— Хорошо, я вас понял. Подготовьте парня к предстоящим процедурам, они будут не из лёгких.

— Ему будет больно? — заволновавшись, спросил голубоглазый.

— Скорее, больше морально. Он же расстанется с частью себя. Может быть, он откажется от своих привычек.

— Что вы имеете в виду?

— Часто жалуются, что люди, которые потеряли свою вторую личность, особенно если та была сильной, выглядят немного... неполноценными.

***

Когда Кас заглянул в палату, Дин оживленно разговаривал с Аланом, который сидел на его кровати. Быть может, это сейчас не Винчестер, а Томас, который подговаривает к чему-то ужасному. Новак быстро подошёл к сидящим парням и резко сказал:

— Алан, тебе лучше уйти.

Парень моментально встал и вышел из палаты. Касу не хотелось выглядеть параноиком, но Дин лишь рассмеялся, и сквозь смех попытался что-то сказать, но не смог, и, смеясь, повалился на подушку.

Кас по глазам и по манере понял, что это его настоящий Дин. Вот только, почему это Дин так мило разговаривает с другим парнем? Алан что, интереснее его? Почему он вообще так смеётся?

— Что смешного?

— Ничего, в этой ситуации нет ничего смешного, мне просто захотелось посмеяться над собой, нельзя?

— Что ты скрываешь под этим смехом, Дин?

Парень сел и недоуменно поднял бровь. Кас сел рядом.

— Я знаю, что за этими яркими глазами и смехом ты что-то пытаешься скрыть. Что не так?

— Что не так? — раздраженно переспросил Винчестер. — Да все! Я напомнил тебе и себе прошлое, рассказал про Тома, и теперь ты входишь в эту палату не с улыбкой, ты боишься меня.

— Нет! Нет, Дин! Я волнуюсь за тебя, я вовсе не боюсь. Дин, посмотри на меня. — Кас сел на корточки напротив Дина и взял его руки в свои. — Я верю тебе, а знаешь почему?

— Почему?

— Потому что я очень и очень сильно люблю тебя. — ответил Кас. — Я привыкну, я не боюсь тебя, мне только страшно, когда разумом овладевает Том, потому что я боюсь потерять тебя.

Кас подтянулся к Дину, но остановился в миллиметре от его губ и посмотрел ему в глаза. Они были ярко зелёными и внимательно смотрели на него. Кас поцеловал губы напротив, безжалостно впившись в них. Дин положил одну руку ему на затылок и начал сжимать волосы. Винчестер лёг на кровать, и Новак начал целовать его шею.

— Завтра мы пойдём гулять! — сказал Дин, сидя на коленях у Каса, который расположился в кресле.

— Да? Ну, я не знаю...

— Плохо, что ты не знаешь, потому что я знаю.

— И куда мы пойдём?

— Не скажу, но тебе понравится.

***

На следующее утро, когда Кас пришёл в больницу, все с третьего этажа стояли в линейку. Увидев Новака, Дин задорно подмигнул.

— Что происходит? — спросил Кас у Джо.

— Да так, просто спрашиваем, кто что думает и знает насчёт Тихого Дьявола.

Кас начал понимать, что от Дьявола никуда не деться. Они рассказали про Тома, но все всё равно будут искать этого Дьявола, и Новак не знал, что делать. Как это всё прекратить?

Наконец, все стали расходиться, и Дин в припрыжку подошёл к Касу.

— Ты помнишь наш план? — спросил зеленоглазый парень.

— Да, но Дин, у нас проблемы с Тихим Дьяволом.

— Плеваааааать. — ответил Том. — Ну, вот разве это не круто? Все ищут кого-то, не зная, кого! Хотя, вот он я! Я рядом! — он рассмеялся, и Касу пришлось закрыть ему рукой рот.

— Ты подвергаешь опасности Дина, да и себя.

— Находи в каждой проблеме что-то смешное, тогда тебе не придётся всегда ходить с таким хмурым лицом.

— Очень смешно. — ответил Кас, и они зашли 346 палату.

— Том, ты придурок? — спросил Дин и закатил глаза, тот видимо, что-то ответил, и Винчестер, рассмеявшись, сказал. — В отличие от тебя, я не страдаю фигней. Уж извиняйте. — Потом, уже обращаясь к Касу, спросил. — Ну так что, идём?

— Уже?

— А когда ещё, Кас? — вновь рассмеявшись, спросил Дин. У него сегодня было отличное настроение. — Времени слишком мало!

Винчестер взял Новака за руку, и они, выйдя из палаты, устремились на первый этаж. Они выбежали на улицу, и Дин, с улыбкой на лице, вдохнул свежий воздух. Кас смотрел на него и не мог понять: как такое солнце могло достаться ему? Что он такого сделал, что заслужил его?

— Почему ты так смотришь? — спросил Дин.

— Да так, просто. — только и смог ответить Новак, но он столько хотел бы ему сказать. Хотел рассказать, как сильно любит, насколько он прекрасен. Столько было слов.

Они вышли с территории больницы и устремились прямо. Кас пытался не отставать от Винчестера, но тот слишком быстро шёл. Деревья склонились низко над землёй, и их зеленые листья то и дело врезались в лицо Каса.

— Знаешь, Кас, я сейчас чувствую себя очень... свободным. Ты когда-либо чувствовал себя свободным?

— Я не знаю, тебе виднее.

— Это почему же?

— Потому что ты помнишь больше, ты знаешь меня лучше, чем я сам.

— Пффффф! — фыркнул Дин. — Что за глупости?

Он взял Каса за руку, и они вышли на узенькую тропинку. Дин начал что-то напевать. Над ними пели птицы, жужжали какие-то мошки. Новак не понимал, куда ведёт его Дин, но ему это даже нравилось. Они долго шли, когда, наконец, дошли до большого пшеничного поля.

— Это то самое поле?

Дин радостно кивнул, а потом глазами показал на дерево. Кас сразу понял, что это то самое дерево, под которым у них было первое свидание.

— Разве это не прекрасно? — спросил Дин и побежал в поле. Он весело пел какую-то песню и улыбался. Винчестер подбежал к Касу и, потянув его за руку, повалил на землю. Они лежали посреди поля, и Дин спросил:
— Разве это не прекрасно, лежать в такой прекрасный день в поле и совершенно ни о чем не думать? Ни о том, что надо сделать, ни о проблемах. Эх...

Кас повернул к нему голову. Сейчас веснушки парня были очень яркими. Они гармонично сочетались с рыжеватой травой, на которой они лежали, и Касу очень захотелось запомнить этот момент. Он смотрел на парня, а в голове проносились слова: «разве это не прекрасно?»

Они встали, взявшись за руки, и Дин повёл его дальше. Они долго шли и все время о чем-то разговаривали. Кас любил Дина ещё за то, что с ним никогда не бывает неловких пауз, а даже если они молчат, он все равно чувствует себя комфортно.

Они вышли на широкую дорогу. Кас сразу её узнал. Хоть он и был здесь недавно, когда заходил в дом Винчестеров, но в прошлый раз он упустил красоту этой дороги. Может быть, другим она покажется обычной, но только не тем, у кого так много с ней связано. Дин, улыбнувшись, посмотрел на Каса, наверное, потому что увидел в его глазах что-то ностальгическое.

Они подошли к большому зданию.

— Это же наша школа! — изумился Кас, а потом внезапно понял, что он узнал её из рассказов Дина.

— Ты начинаешь вспоминать какие-то мелочи. Это радует. — сказал Винчестер и похлопал Каса по спине.

— Может зайдём? — спросил Кас.

— Оооооо нет, спасибо, я пас. Не думаю, что меня запомнили там в лучшем свете.

— Ладно, но можно задать вопрос?

Дин кивнул.

— Мой шкафчик был 56?

— Уоу! Да ладно! Да! Да, это был твой шкафчик! — Дин весело приобнял Каса и поцеловал в лоб. — Мой был 50. Пойдём, кое-что покажу.

Они подошли к большому камню, на котором было выцарапано много имён, видимо, учеников этой школы. Дин ткнул пальцем в нацарапанные «Тихий» и «Гонщик». Кас вдруг вспомнил, как они писали это, и подумал о том, что это было, когда они были подростками, а теперь стоят тут взрослые и смотрят на это.

Кас притянул одной рукой за плечо Дина к себе. Он внезапно осознал, сколько боли испытал рядом стоящий парень. Новак не знал, что бы с ним было, если бы он потерял Дина.

Они шли рядом, и Дин рассказывал забавные истории, потом он начал рассказывать ещё про свою жизнь в больнице. Кас очень внимательно его слушал, немного нахмурив брови, он старался не пропустить ни единого слова. Он очень любил его голос.

Они подошли к кладбищу. Кас чуть стиснул руку Винчестера, и они пошли по тоненькой извилистой дорожке. Раньше Новак здесь не был, ему незачем было сюда ходить, ведь он не помнил отца. Они подошли к могиле, на надгробном камне которой было написано: «Любимые родители, друзья и коллеги Мэри и Джон Винчестер». Кас посмотрел на Дина, а тот на него. Новак знал, что лучше ничего не делать, потому что такому парню, как Дин не нужно плечо, чтобы поплакаться. Он все это уже пережил. Вот только Касу не хотелось, чтобы этот весёлый огонёк жизни потух.

— Они поистине были прекрасными. — сказал Дин. — хоть у меня и были с папой разногласия, но я любил его. Я любил и маму. Мне так жаль, что я не могу чаще их навещать.

— Скоро сможешь. — произнес Кас.

Дин как-то грустно улыбнулся, сначала Новак подумал, что из-за родителей, но потом промелькнула мысль, что может быть парень не хочет расставаться с Томом, с которым так тесно сдружился.

— Я уже говорил, что мама хорошо отреагировала на наши отношения. Знаешь, я и не думал, что будет иначе. Она была добрым человеком и уважала каждого, а папа... он так и не узнал о нас.

Ужасно таить что-то от близких людей, но ещё ужасней, когда ты так и не рассказал то, что хотел, и возможности больше не будет.

Они пошли дальше по тропинке и подошли к другой могиле, за ней явно давно не ухаживали. На надгробной плите было написано: «Чарльз Новак».

— Я просто... — начал Дин. — мне очень важно, чтобы ты был здесь, потому что он был удивительный человек, и мне бы хотелось, чтобы ты его вспомнил.

— Я немного начинаю вспоминать, — ответил Кас. — спасибо тебе за это, Дин. — немного помолчав, Новак все же спросил. — Хах, это же он пел ту песню?

Дин недоуменно посмотрел на него. Кас начал напевать мелодию и слова песни. Винчестер одобрительно кивнул и присоединился. Так они стояли на кладбище, где похоронили своих родителей.

Они долго гуляли, стало темнеть, они подошли к старому дому. Он стоял за несколькими развесистыми деревьями и был весь обшарпан. Дин сказал Касу, чтобы тот делал то же самое, что и он. Тот ловко пробирался через все лужи, упавшие деревья или отвалившиеся обломки здания. Они подобрались наконец к самому дому, и Дин, подпрыгнув, ухватился за выступающую железку, а потом, легко подтянувшись, забрался на второй этаж.

— А есть другой способ туда забраться? — поинтересовался снизу Новак.

— Да, остаться на первом и посмотреть все оттуда.

Кас, все поняв, подпрыгнул, ухватился за железку, и, с помощью ног, начал забираться на второй этаж. Дин немного помог ему, и они вместе пошли по коридорам, на третий и четвёртый этаж было забираться легче, так как там была старая, но еще рабочая лестница.

Они вышли на старую небольшую крышу. Она была обшарпанная, и некоторые её части из-за слишком большого давления отлетали и падали вниз.

— Я её так и представлял себе. — произнес Кас.

— Ты не мог её представлять, — усмехнувшись, произнес Винчестер и сел на карниз крыши. — ты мог её только вспоминать. Наше старое доброе место. Садись!

Кас сел. Отсюда открывался прекрасный вид. Были видны крыши, кажется, всех домов. Они были разного цвета и разной формы. Новак посмотрел вниз, были видны прохожие, которые разговаривали друг с другом или спешили куда-то. Отсюда был виден весь этот маленький район.

— А отсюда виден мой старый дом? — спросил Новак.

— Да, немного. — ответил Винчестер и показал пальцем на уголок бордовой крыши.

Они сидели и не говорили друг другу ни слова. Зачем? Это место было похоже на то, где приятно слушать тишину. Новак протянул руку и сплел их пальцы. Сейчас хотелось кричать от счастья и теплоты. Казалось, Касу больше ничего не нужно. Вот он и его Дин, и этот прекрасный вид. Так не хотелось возвращаться в больницу, здесь он мог делать все, что угодно.

— Знаешь, Дин, сейчас, именно сейчас, я чувствую себя свободным. Меня делает свободным этот вид, и меня делаешь свободным ты. Я не помню, когда в последний раз ощущал себя настолько легко.

Новак потянулся к Винчестеру и поцеловал его, медленно всасывая губы напротив и делая поцелуй более глубоким.

Дин медленно встал и развёл руки в разные стороны, ветер слабо подул, растрепав его волосы.

— Почему ты не спрашиваешь меня о том, о чем хочешь спросить уже целый день? — поинтересовался Винчестер.

Кас в очередной раз изумился, как это у него так получается понимать его, когда тот даже ничего и не говорит.

— Нууу, мне просто интересно, — сказал Новак, почёсывая затылок. — как ты относишься к тому, что Тома скоро не станет?

— Не знаю.

— Как это, ты не знаешь?

Дин, рассмеявшись, сел и повторил:

— Не знаю, Кас. Я правда не знаю, я привык к этому голосу в голове, но я вижу, как тебя расстраивает то, что со мной происходит, и как тебе не нравится Том. Так что, как бы я не привык к Дьяволу, Тихого я люблю больше.

Дин лучезарно улыбнулся и, прижав колени к груди, посмотрел вдаль. Наверное, Кас никогда не поймёт, что в голове у Винчестера, и как он справляется со всем тем, что на него наваливается. Такой сильный девятнадцатилетний парень с «частичкой» шестнадцатилетнего.

День их закончился в пиццерии, после чего они отправились в больницу. Заходя во внутрь, у Дина совсем не поменялось лицо, как был он весёлым так и остался, хоть и зашёл в ненавистное место.

— Знаешь, Дин, я, наверное, сегодня здесь переночую.

Винчестер одобрительно кивнул, и они поднялись в 346 палату.

Ночью Касу не спалось, он все время вспоминал ту аварию. В голове появлялись картинки, как они отлетают с Дином назад, такая резкая боль в голове. Они бегут по широкой дороге. Кровь. Они сидят на старой крыше. Кровь. Кровь. Кас резко проснулся. Он, тяжело дыша, посмотрел по сторонам. Дин мирно спал рядом, наверняка видя десятый сон. Он так спокойно спал и выглядел таким хрупким. Новак лёг рядом и, обняв Винчестера, крепче прижал его к себе и снова заснул.

***

— Мы шли с тобой по старой площадке. Дети там не играли, и только люди какие-то сидели далеко на лавках, — рассказывал Дин свой сон, когда они сидели на лавочке рано-рано утром. — Ты спросил меня: «Что мы тут забыли?», а я лишь плечами пожал, и мы сели на качели и стали качаться, как вдруг они взлетели до небес, представляешь? Я чувствовал, как парю над облаками, а потом ты почему-то слез и начал падать. Я не хотел, чтобы ты разбился, и поэтому тоже слез и стал падать.

— Мы разбились?

— Думаю, да.

— Очень оптимистично.

— Нууу, я подумал, почему это ты один умираешь, я тоже хочу. — рассмеялся Дин.— может и хорошо, что мы разбились вместе. Никому не больно, только лишь в тот момент, когда тело соприкоснётся с землёй, но это ерунда по сравнению с тем бременем, что будет носить не разбившийся человек.

— Начало мне нравилось больше. — сказал Кас и, запрокинув руки, приобнял парня.

— Ооооо, тебе нравится общество незнакомцев?

— Это лучше, чем быть разбитым, и плюс, они же были далеко.

— Из-за моей ревности станут ещё дальше. — пообещал Дин, и Новак рассмеялся.

Кас никогда не думал, что кто-то его полюбит также, как Винчестер. Настолько сильно, что может ревновать даже к каким-то незнакомцам из собственного сна, и эта ревность была милой, а не злой. Кас задумался, кого он любит сильнее Дина, но в голову ничего не приходило, с родными он не очень-то и общался. Интересно, Кас так же сильно любил Дина, когда был подростком? Он думает да, но вряд ли когда-либо вспомнит.

— А я часто тебе снюсь? — спросил Кас.

— Я не буду отвечать. — заулыбавшись, сказал Дин.

— Хээээй, значит, я сделаю вывод, что часто.

— Делай, но я этого не говорил.

Новак засмеялся и прижал Дина так, что его голова оказалась на груди Каса. Дин заулыбался и смущённо отвёл глаза.

— Ну, мне же интересно.

— Хорошо, а я тебе снюсь?

— Да.

Дин удивленно посмотрел на Каса, а потом, закатив глаза, сказал только: «Да ладно, ты врёшь.»

— Нет, Дин, я просто тебе этого не говорил никогда. — сказал Кас, и это была чистая правда.

— Да? И какой же я в твоих снах?

Кас задумался. Он не знал, как описать его, и в голову приходило одно лишь слово, наверное, оно единственное подходило, и Новак его произнес:

— Счастливый.

Дин рассмеялся и легонько толкнул Новака. Сейчас солнце полностью освещало их лица. Они встали и пошли в больницу. Дин так и не ответил, часто ли снится ему Кас, но Новаку и не нужен был этот ответ, хотя потом они весь день шутили, пародируя Каса из сна, повторяя его фразу: «что мы тут забыли?»

Во вторник Дин ушёл на медицинский осмотр. Сейчас все проверяли его состояние, потому что было важно узнать, выдержит ли он лекарства и препараты в дальнейшем. Кас видел, что парня что-то беспокоит, но сколько бы он не спрашивал, тот не отвечал.

Иногда, когда Кас ждал Дина с терапии, он пытался сам вспомнить те моменты, о которых ему Дин не рассказывал, но все тщетно. Он постепенно вспоминал то, о чем ему рассказывают, но сам не может вспомнить забытое. Винчестер это замечал, но не показывал своего расстройства, хотя Новак и так все понимал.

— Фуууу, ненавижу сыр, — произнес Том, когда они ели в главном зале, он отодвинул тарелку. — Как дела, Тихун?

Кас скептически посмотрел на него и не ответил.

— Ну да, наша последняя встреча была не особенно дружелюбной, но может мы перестанем вести себя, как девчонки, и не будем долго обижаться?

— Я не обижаюсь на тебя, Том, мне просто не хочется с тобой общаться.

Дин с холодными зелёными глазами скривил гримасу и посмотрел на сидящего рядом человека. Это был один из пациентов. Он спокойно ел свою еду и пытался ни с кем не встречаться глазами.

— Ну что за скукотень? — спросил парень и, взяв вилку, начал вертеть её перед глазами.

— Что. ты. делаешь? — поинтересовался Новак.

— А что, не видно? — спросил Том. А потом добавил, — Веселюсь! — и воткнул вилку в руку рядом сидящего человека. Тот завыл от боли. Он кричал и пытался вынуть вилку из руки. К их столику подбежали врачи и увели пострадавшего. Охрана взяла под руки Тома и начала уводить из зала.

— Ты зачем это сделал? — вдогонку прокричал Кас.

— Потому что нефига меня убивать!

Ему дали успокоительное, и вечером, когда Кас заглянул 346 палату, там лежал уже Дин, но он был очень расстроен. Новака бесили выходки Тома, потому что из-за него Дин чувствует себя виноватым и опасным. Сегодня Винчестер попросил, чтобы Кас не оставался на ночь.

Потом Дину начали что-то колоть, и тот стал жаловаться на головные боли. Кас выводил его на свежий воздух, но тому это не очень помогало, и вскоре он отказался даже ходить смотреть на рассвет.