Убежище безумцев

Прошла неделя. Первые дни были самыми тяжелыми. Дьявол что-то вечно говорил мне, но я его игнорировал. Теперь мы оба оказались взаперти.

Мой день состоял из десяти пунктов:
1. Завтрак
2. Приём таблеток
3. Приём у врача
4. Обед
5. Терапия
6. Приём таблеток
7. Ужин
8. Врач
9. Отдых
10. Сон
И каждый день я проживал один и тот же сценарий.

Я шатался по больнице, как в тумане. Мне не хотелось ни с кем разговаривать. Неужели это теперь мой новый дом?

— Что читаешь? — спросила меня вошедшая Джо, когда я сидел в своей палате.

— "Алису в стране чудес".

Она засмеялась. Я не понимал, что тут смешного.

— Она же детская.

— Напротив. Тихий Дьявол со мной согласится.

— Кто такой этот Тихий Дьявол?

— Это парень, которого я все время вижу. Некий образ. — ответил за меня Дьявол.

Она покачала головой:

— Я могу принести тебе другие книжки, которые больше подойдут для шестнадцатилетних.

Я не ответил. Я любил именно эту книгу. Мне нравилось, как она пахнет. Домом. Детством.

Джо ушла. Я перевернулся на кровати и посмотрел в потолок. Голос в голове начал что-то бубнить.

— Как тебя на самом деле зовут? — спросил я.

— Это так важно?

— Да.

Моя рука против моего желания взяла карандаш и маленькими буквами написала имя "Томас".

— Как ты думаешь, Томас, — спросил я. — мы тут с тобой надолго?

— Сложно сказать.

— И что же делать?

— Попроси Сэма купить ещё одну книжку "Алиса в стране чудес", только точно такую же.

— Зачем?

— Я тоже хочу почитать.

— А моей недостаточно?

— Вот именно. Она твоя, а мы с тобой разные личности.

И я попросил Сэма купить ещё одну книгу. Не знаю почему, но я начал слушать Томаса, наверно, потому что он был единственным, с кем я мог поговорить.

***

Мы идём по коридору психиатрической больницы. Везде дым от сигарет. Томас, не церемонясь, отобрал у одного старика сигарету и затянулся.

— Мне не нравится курить. — сказал я.

— Почему же? Напоминает дом? — поинтересовался Том.

Я не ответил, но мысленно согласился.

— Сигареты, они же наоборот расслабляют, Дин.

Немного подумав, я все же спросил шепотом (я всегда общался с ним шепотом):

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать, но проблема в том, что ты будешь расти, а я останусь в этом возрасте навсегда. Навсегда с сознанием непонятого и сломленого шестнадцатилетнего подростка.

Я подумал, что это как-то грустно, а потом подумал о том, в чем смысл теперь расти мне? Мои годы теперь будут проходить тут.

— Дин Винчестер, приём таблеток! — крикнула главная медсестра.

Мы нехотя поплелись к столику с лекарствами.

***

Это было моё первое собрание. Психиатр сидел в центре, а больные — вокруг.

— Кто начнёт?

На его предложение отозвалась женщина крупных размеров. Она начала что-то говорить, но мы перестали слушать, потому что Том начал что-то энергично мне объяснять.

Наконец она села.

— Винчестер... может быть ты? — спросил меня доктор.

«Нет, Дин. Он просто хочет тебя пожалеть. Он тебе не поможет» — шептал голос.

— Нет, — ответил я.

— Не стесняйся.

Я решил ослушаться Томаса и встал:

— Ну, меня зовут Дин Винчестер. Мне шестнадцать. У меня параноидальный тип шизофрении и....

«—Сядь!»

Моя мысль в ту же секунду оборвалась. Я не мог больше связать и двух слов.

— Продолжайте, — сказал мужчина в белом халате, но я отрицательно покачал головой и сел.

Люди смотрели на меня, и мне было не по себе, по видимому, Том это понял и полностью занял сознание. Потом я проснулся уже в палате, посреди ночи.

***

Я гулял по окрестностям больницы. На земле уже сверкал снег. Я как-то и не заметил прихода зимы. Наверно, я стал очень рассеянным. Внезапно за оградой я увидел лохматую чёрную макушку. Во мне что-то зажужжало, и я ринулся к воротам. Добежав, я крикнул:

— Кас!

Парень не отвлекался. Тогда, я взял его за локоть и притянул к решётке. Парень повернулся, но это оказался не ты. Мужчина начал отбиваться, и ко мне подбежала охрана. Наверное, я очень неадекватно себя вёл, потому что с этого дня мне запретили выходить на улицу.

***

— Я Гарри, — сказал мне человек и подсел ко мне за столик, когда я сидел в главном зале и завтракал.

Мне не хотелось ни с кем знакомится, но я все-таки выдавил из себя:

— Дин.

— Я был на собрании, когда ты говорил.

— Я только начал.

Гарри замолчал. Он смотрел в свою тарелку и скрёб вилкой по её дну, потом все-таки сказал:

— Ты тут самый младший... — я ничего не ответил, поэтому он продолжил. — У тебя здесь уже появились друзья?

— Зачем они мне?

— Мальчик мой, если ты думаешь, что скоро отсюда выйдешь, то ты наивный. Заходя в эти стены, можно уже сразу понять, что ты здесь надолго. Лично я тут уже четыре года торчу. — и он отпил свой яблочный сок.

— Нет, мы здесь не задержимся. — ответил Томас.

Гарри издал смешок. Я чувствовал злость, которая закипала в моем теле, но вот только не во мне.

Я резко встал, чтобы не натворить глупостей, и хотел уже уйти, как в голове раздалось: «Он что, посмеялся над нашими словами?».

Я начал отходить назад, мотая головой.

— Все хорошо, Дин? — подойдя, спросила Джо.

Я не мог ей ответить, потому что чувствовал, что хочет ответить Том.

— Нет... все хорошо. — выдавил из себя я.

— Ладно, тебе все равно сейчас к врачу. Иди в 285 кабинет.

***

Это был мой самый странный Новый Год. Я привык его отмечать с семьёй, с тобой. Теперь вас всех не было. Я сидел на своей кровати и царапал стену. Мне вспомнились все мои прошлые праздники. Как же весело и атмосферно было. И как же жаль, что такого больше никогда не будет.

Кас, осознавал ли ты когда-то, что больше никогда не произойдёт то, что ты любил. Этому могут послужить множество причин. Осознавал ли ты когда-то, что больше не увидишь кого-то? Нет, не осознавал, потому что ты начал жить только пару лет назад.

***

Проходили дни. Недели. Месяцы. Я лежал на одной и той же кровати изо дня в день. Все время перечитывал одну и ту же книгу. Я её уже почти запомнил наизусть.

Я посмотрел на твою фотографию. Ты там стоял в пол-оборота и улыбался. Прошло уже 8 месяцев, а я все ещё на что-то надеялся. С фотографии ты смотрел на меня своими голубыми глазами. Где ты сейчас? Что ты делаешь? С кем встречаешься? Или... Или кого теперь любишь?

Я посмотрел на улицу. Мне не хватало прогулок. Хотя, я сам виноват в своём здесь заточении, но я всегда любил гулять. Они даже этого меня лишили.

Чарли частенько заглядывала ко мне. Сэм реже. Бабушка с дедушкой запрещали.

Я всегда пытался быть хорошим примером для младшего брата, а теперь... теперь его ко мне не пускают, потому что боятся, что я буду плохо на него влиять.

«Ты отличаешься ото всех, Дин, — говорил мне Томас ночью. — они будут ещё завидовать, что ты индивидуальная личность.»

***

Наступила весна. Я всегда обожал запах весны, хотя сейчас его уже нельзя было почувствовать.

— Я принесла тебе пирог, — сказала Чарли и дала мне пакет. — как ты тут?

— Не очень.

— Но тебе хотя бы лучше?

— Я.... я не знаю.

Бредбери тоже выглядела не очень. У неё было уставшее лицо и синяки под глазами.

— Что, жизнь в Универе не сладкая? — спросил я, улыбаясь.

— Могло бы быть хуже, — и она зевнула.

— Можешь тут поспать.

— О, что ты, Дин?

Я махнул рукой и пригласил её на кровать. Чарли легла рядом и моментально заснула, а я думал о том, что вряд ли когда-то поступлю в универ, я даже школу не успел закончить.

***

Наступил апрель. Я шёл по коридору, и кто-то с силой меня толкнул, что я врезался в стену и упал.

— Извиняйте, — сказал мужчина.

— Что ты только что мне сказал? — спросил Томас. Я уже привык, что когда наступали какие-то подобные ситуации, он становился главным в теле.

Мужчина не ответил и пошёл дальше. Том в ярости набросился на него. Моя рука прилетела ему сначала в челюсть, потом в живот, мужчина отшатнулся, а когда пришёл в себя, разбил мне нос, и я получил огромный фингал под глаз.

К нам подбежала охрана. Нас начали оттаскивать друг от друга. Из носа у меня текла кровь и вся моя футболка была в красных пятнах.

Нас двоих поместили в цирюльник, в соседние камеры. Нас разделяла только решётка.

Я был очень зол на Томаса:

— Это все из-за тебя! Научись контролировать свой гнев!

Мужчина, с которым я, а точнее Том, подрался, удивленно смотрел на меня. Я заметил это и, подойдя, произнес:

— Извините меня за это. Я не умею контролировать гнев. — сказал я.

— Ничего, сам виноват, — ответил мужчина. — я Росс, а тебя как звать?

— Дин.

— Ты слишком молод для этого места.

Я засмеялся и, сев, облокотился на стену:

— Что смешного? — спросил Росс.

— Слишком молод? Как-будто у меня был выбор.

Росс усмехнулся.

Мне стало не так одиноко сидеть в цирюльнике.

***

С того дня Росс стал рассказывать мне много интересных историй. Он оказался неплохим человеком.

Иногда по ночам мне снилось, как Том кому-то что-то шепчет, но только не мне. Он говорил что-то ужасное, из-за чего хотелось умереть. Я стал частенько отключаться.

Со временем Росс почему-то стал холоднее ко мне относится. Я пытался узнать почему, но он молчал. Он вообще стал более встревоженным. Часто отказывался от еды и воды.

Это произошло на второй неделе, которую мы тут сидели. Я проснулся. Ночью опять снились кошмары. Я встал и подошёл к решётке, чтобы посмотреть, спит ли Росс. Я сонно оглядел всю камеру, когда увидел висящего человека под потолком.

— Нет! Нет! Нет!

Росс, как тряпичная кукла, крутится на верёвке, сделанной из пододеяльника.

***

Мне семнадцать. Сегодня мой день рождения. Я одиноко сижу в психиатрической больнице. В цирюльнике. Недавно умер Росс. Я долго не мог понять, из-за чего, но потом вспомнил, что слышал, как Том кого-то запугивает. Росс стал ко мне относиться хуже. Зачем, Том? Я серьёзно начинаю бояться человека, живущего во мне.

***

Я стараюсь с кем-то лучше общаться, правда, я не привязываюсь. Ещё из-за истории с тобой я понял, что «привязываться» к кому-то — самое гиблое дело в жизни. Все уходят.

Летом у меня появился психиатр. Я ненавидел его. Он был слишком заносчив и частенько напоминал, где нахожусь я, а где он.

Однажды, сидя один в своей палате, я вспомнил, как в это время мы всегда с тобой ездили на пруд. Теперь я жалел, что не поехал туда в последний раз с Чарли.

Я свыкся с этим местом, но не с Томом. До сих пор я боялся даже подумать о том, что он виноват в смерти Росса. Из-за всех этих лекарств я начал чувствовать себя сильнее Тома. Тот уже не мог меня вырубить.

***

Это произошло где-то в середине осени. Ко мне зашла Чарли. Я видел в её глазах волнение и возбужденность. Она, как и всегда, села в одно из кресел и начала рассказывать, как и что происходит у нас дома.

— Миссис Пинг со своим мужем открыли новую кафешку, она довольно милая, там вкусно кормят, и Кас вернулся. — девушка произнесла последнюю фразу немного небрежно и очень быстро.

— Что? — переспросил я.

— Я видела его на улице. Он живёт теперь в другом доме. Один.

— Ты... Ты поговорила с ним?

— Я с ним познакомилась... опять. Дин, он и вправду ничего не помнит.

Сейчас стало опять больно, как год назад, только тогда была ещё надежда, что он будет что-то вспоминать, а теперь...

— Чарли, больше не приходи сюда.

— Что? Почему?

— Начни общаться с Касом, ему сейчас нужны друзья. Может быть потом... он точно что-то вспомнит...

— О, Дин, я не знаю...

— Нет. Ради меня. Просто, больше не приходи. Забудь меня, а если когда-нибудь встретимся, и рядом будет Кас, притворись, что не знаешь меня.

— Но зачем?

— Перед тем, как оказаться здесь, я читал про глубокую амнезию. Человек либо сам все вспоминает, что в нашем случае не прокатило, либо ему кто-то это пытается напомнить. Или же он вспоминает все, связанное с определённым человеком, общаясь с ним. Нужно время, Чарли. К такой большой информации он не будет готов. Слишком много рассказывать.

Мы ещё немного посидели. Потом Чарли ушла, и я не знал, когда снова её увижу.

***

С этого времени я стал чувствовать себя ещё более одиноким. Я рассказывал своему безмозглому психиатру, что меня очень волнует Том, для него он был "Тихим Дьяволом", и для всех он был не моей второй личностью, а воображением.

— Что он такого делает? — спросил психиатр.

— Он... он пугает людей. — ответил я, потому что это была правда. После случая с Россом я часто стал замечать, как Том разговаривает с больными, нашёптывая им что-то ужасное.

— Что-то ещё?

— Что-то ещё? Я боюсь его. Он хочет меня убить!

— Думаю, тебе поможет шоковая терапия. — немного подумав, сказал психиатр.

— Нет! — вскрикнул я, потому что знал, как это больно. Я подбежал к двери, но он сильно схватил меня. Я пытался вырваться, но бестолку.

Это и вправду было больно. Я не мог спать. Я доверился человеку, а он так поступил. Теперь для меня доверие стало очень важным пунктом в общении.

***

— Поговори со мной, Дин, — попросил Сэм.

Меня немного дергало.

— Не хочу.

Мой младший брат грустно смотрел меня. Он оглядел комнату и вздохнул.

— Хочешь, я тебе что-нибудь новенького принесу?

— Нет.

«Ну, что это у тебя с настроением? — спросил Том. — лучше расскажи ему про то, как над тобой издевается психиатр.»

— Он не должен об этом знать.

— О чем? — спросил Сэм.

Я немного подумал, но так ничего и не сказал.

— Не хочешь сыграть в шахматы? — спросил я, вставая.

— Шахматы?

— Да, они в главном зале. Пойдём.

***

Декабрь пролетел незаметно. Чарли и вправду больше не приходила. Я часто думал о том, вспоминаешь ли ты хоть что-то? Но Том говорил, что это просто пустуая трата времени.

Я смотрел в окно. Я уже год не выходил из больницы. Мне так хотелось подышать свежим воздухом. Погулять. Поиграть в снежки с тобой.

«А что, если вся это больница — тоже Страна Чудес, и мы в ней — персонажи? — спросил Том, когда мы шли по коридору. — Смотри, этот мужчина похож на Додо. Вечно говорит заумными фразами. А это наша Соня. Только посмотри на них, как все похожи. А Гарри, Гарри, он наш серый кролик.»

Внезапно мир преобразился. Я начал видеть всякие разные вещи. Надо мной проплывал Чеширский Кот. Стены стали гнуться, превращаясь в деревья. Зазвенела музыка. Из пола вдруг выросли гигантские цветы и грибы. Я шёл по дороге так любимого мной мира.

Кто-то взял меня за руки и начал волочить назад.

— А кто я, Том? — спросил я.

— Тут все элементарно, — ответил Томас. — Ты мой Шляпник.

Я рассмеялся. Сейчас все казалось таким весёлым. Меня кто-то куда-то тащил, и мне было плевать. Кто-то ввёл мне что-то в шею, и я начал засыпать. Последнее, что я спросил, было:

— А где же Алиса?

— Алисы пока нет, она ещё не попала в нашу сказку.

***

— И кто этот его Тихий Дьявол? — услышал я и спрятался за ближайший угол. Говорил директор Руфус Корден.

— Как он меня уверяет, это человек, который хочет его убить. — сказал мой тупой психиатр.

— Недавно, — начала Джо, — я зашла в его палату, и на стене был наклеен листок с этим именем.

— Я этого не делал, — шёпотом сказал я. — Томас, это ты?

— Ну да, — ответил он безмятежно. — Я хочу с ними поиграть. Ты же не хочешь, чтобы меня убили?

— В смысле?

— Ну смотри, Дин, — сказал Том. — если узнают, что твой разум расщепился на две части, нас захотят соединить.

— Что же в этом плохого?

— Что же в этом плохого? — переспросил Томас. — Я хочу сам существовать.

— Но ты убил Росса.

— Я лишь его запугал.

— Это признание?

— Это лишь правда, Дин. Человек сам совершает самоубийство, но всегда есть тот, который может его подтолкнуть.

Тогда я понял, что Томас и вправду Тихий Дьявол. Он всегда тих и незаметен, потому что его никогда в жизни никто не увидит. В этой больнице он может пройти куда угодно с моей помощью. И он опасен. Для него все превращается в очередную игру. И я понял, что он тоже имеет надо мной власть, потому что если бы не имел, я бы уже давно рассказал бы о нем.

***

Я сидел в углу своей комнаты. Уже давно я не разговаривал с Томасом, точнее не разговаривал, как с нормальным человеком. Он опять начал шептать мне разные ужасы, а я просил его прекратить, но ему плевать на чужие страдания.

Зашёл мой психиатр. Сегодня на лице у него как будто оскал. Не хочу с ним разговаривать. Он садится в кресло напротив меня.

— Как твои дела? — злобно спрашивает он.

Я боюсь его.

— Думаю, — начал Том. — что они будут намного лучше ваших.

— С чего ты взял?

— С того... — начал опять Том, но я его перебил. — Заткнись!

— Прости?

— Это я не вам, — сказал я, и Томас продолжил, — это он мне.

Психиатр опять недоуменно посмотрел на меня, но потом, положив ногу на ногу, начал что-то записывать. Внезапно я встал. Не по своей воле. Опять Томас начал командовать.

Том взял лампу и со всей дури ударил её о мою голову, что у меня даже пошла кровь. Сам я ничего не почувствовал.

— Что ты делаешь? — спросил, вставая, психиатр.

Том со всей дури дал себе кулаком в глаз и разбил губу.

— Дин! Прекрати немедленно!

Мы выбежали из палаты и побежали по коридору. Наш психиатр рванул за нами. Мы столкнулись с Руфусом Корденом.

— Что с тобой Дин? — спросил директор, смотря на моё разбитое лицо.

— Это... Это он. — проговорил Том, показывая на подбежавшего психиатра.

— Что? Нет! — возмутился доктор.

— Он взбесился и ударил меня лампой по голове, — продолжал Том. — потом начал избивать.

— Нейтон? — удивленно вскрикнул директор. Точно, вот как звали моего психиатра.

— Это не я! Он сам!

К нам начали подходить люди. Всем было интересно посмотреть, что происходит.

— Нейтон, насилие недопустимо в моей больнице. Тем более над больными.

— Директор, поверьте мне. Он сам все это с собой сделал. Я его и пальцем не трогал.

— Он лжёт. — сказал Том.

— Нет, это он лжёт. — сказал Нейтон.

Руфус подошёл вплотную к Нейтону и шепотом сказал:

— Даже если ты говоришь правду, Нейтон, я все равно не могу тебя оставить, потому что семья Дина поверит ему, и тогда у моей больницы будет куча негативных отзывов.

— Ну и пожалуйста! — уже в полный голос сказал Нейтон, — Все равно не хочу здесь больше оставаться. — Он посмотрел на меня. — Он сумасшедший! Он и вправду сумасшедший! — Нейтон истерически засмеялся. — Настоящий псих! Это не вылечить!

Нейтон удалялся все дальше и дальше. Все расходились. Я выпрямился. Больше нет смыла ломать комедию.

— Мы знаем, Нейтон. Мы знаем. — сказали мы хором. — Прощай!

Я понял, что если Том чувствует мой страх, моё смущение или боль, он всегда придумает, как помочь мне, чтобы мне стало легче. Я боялся моего безмозглого психиатра, и Том избавил нас от него.

***

Мне восемнадцать. Я сажусь на своё привычное место, чтобы позавтракать. Какая-то старушка около меня начинает танцевать и петь. И это было самым худшим её решением. Своим скрипучим голосом она испортила мне аппетит.

Я сидел в своей комнате и, открыв окно, дал Томасу покурить.

— Мне уже восемнадцать. — сказал я, но получилось как-то слишком грустно.

— Почему так кисло? Мне все ещё шестнадцать, но я же не грущу. — ответил Том.

— Да, но в чем смысл расти дальше? Только старею.

Я не по своей воле закатил глаза.

Я посмотрел вдаль и подумал, чем ты сейчас можешь заниматься. Может быть вы вместе с Чарли сейчас печёте печенье или пирог. Или вместе поехали в какое-то путешествие. Или же пересматриваете "Звездные войны", хотя обычно это делали мы с тобой. Я невольно начал жалеть, что ты теперь так много общаешься с Чарли. Во мне проснулась ревность.

Я вздохнул. Сколько же всего я мог бы сделать в свой день рождения.

***

Май был тёплым, и в больнице было очень жарко. Ныли ни только пациенты, но и весь лечащий персонал.

Я сидел в главном зале, когда у меня снова начался приступ. Я видел перед собой нашу школу. Наш холл. Была какая-то вечеринка. Я огляделся. Как же давно я здесь не был. Эти стены. Эти коридоры. Я вспомнил, как только-только пошёл в первый класс.

Заиграла музыка, и кто-то одернул меня, похлопав по плечу. Я повернулся. Это был ты. Ты стоял в костюме и смотрел на меня.

Ты взял мою руку и вывел на середину зала. Мы начали танцевать. Тебе здесь было восемнадцать, как и мне. Я точно знал это, потому что в восемнадцать у тебя появилась небольшая щетина.

В реальном мире я пробыл в своё воображении двенадцать часов. Это самый мой долгий приступ, но самый красивый.

***

Летом к нам приехали студенты актерских колледжей и показывали представления. Мне было грустно на них смотреть, потому что я видел своих ровесников, у которых есть будущее. Для которых поездка сюда — своеобразное приключение, в то время, как для меня это теперь вроде дома.

Представления мне нравились. Давно я не ходил в театры, и мне очень захотелось посмотреть на профессиональных актёров. Я просил Джо отвезти меня в театр, но она качала головой и лишь говорила, что я ещё не готов.

Однажды я нашёл тайник Тома. Там лежали две вещи. Пачка сигарет и книга "Алиса в стране чудес". Снаружи она была похожа на мою, но внутри... она была вдоль и поперёк исписана. Тогда Томас больше посвятил меня в свою теорию, что наша больница — это Страна чудес. Я проникся.

***

В сентябре у меня началась депрессия. Я лежал на кровати и ничего не делал. Врачи иногда приходили ко мне и давали лекарства, но не говорили не слова. Мне нравилось это. Я не хотел ни с чем разговаривать.

Мне сказали, что у нас появился новый психиатр, и все говорят, что им нравится теперь ходить на собрания. Мы с Томом решили держаться ото всех подальше. Том опять кого-то запугивал. Я был не в силах его удержать. Наверное, я не слишком старался.

***

Октябрь. Я иду по коридору, когда слышу женский голос с первого этажа: "Дьявол среди нас!"

— Том! — сказал я. — мы же договорились, что ты никого не запугиваешь.

— Но она так смешно кричит.

Я непонимающе смотрел в стену. Со стороны выглядело так, будто я разговариваю с ней. Том мне что-то ещё говорил, но я, послав его, пошёл к себе в комнату.

Я подошёл к зеркалу. У меня были лохматые светлые волосы. Веснушки на щеках. Острые скулы и зеленые глаза. После двух лет проживания с Томасом я заметил, что когда он становится главным в теле, мои глаза меняются. Они становятся более холодными и тёмными.

В 346 палату зашла Джо:

— Дин, у тебя новый психиатр.

— Нееееет! — сказали мы хором.

— Да, Дин. Он лучше прежнего, и пожалуйста, попробуй не довести его.

— Обещать ничего не буду. — ответил Том.

Я ударил себя по щеке.

— Все хорошо? — поинтересовалась Джо.

Я кивнул. Девушка ушла. Я ещё немного походил по комнате, прикидывая, что мне теперь делать. Я ненавидел психиатров. Я считал их заносчивыми и злыми. Я лёг на кровать и принялся читать книгу «Мастер и Маргарита».

— Том, ты помнишь правило? — спросил я.

— Не показывать себя, пока ты не доверишься человеку. Понял. — ответил Тихий Дьявол. — А ты запомни, что ты лучше человека, который сейчас зайдёт. Он как все, а ты — отдельная личность! — и в моей голове стало тихо.

Я долго читал, пока не открылась входная дверь.

— Правда же скучно читать книги, по которым все тащатся? — спросил я, потому что «Мастер и Маргарита» была уж слишком скучной для меня. Я отбросил её и, сев, посмотрел на пришедшего.

Я тогда не мог поверить своим глазам. Передо мной стоял ты, только на пару лет старше. Ты смотрел на меня своими голубыми, точно океан, глазами и наверняка о чем-то думал. Но в этих глазах не было той радости, которую испытывал я, потому что ты меня не знал.

Прошло два мучительный года. Я так скучал по тебе, и теперь ты передо мной. Ты стоишь, живой и здоровый. Ты стоишь именно в этой психиатрической больнице, и именно ты мой психиатр.

— Почему же? — спросил ты, почему-то отводя от меня взгляд и посмотрев на фотографии. Я наконец-то услышал твой голос. Наконец-то это не моё воображение, в котором ты все время молчишь. Ты реален. Ты говоришь.

— Потому что, когда ты начинаешь их читать, ты становишься обществом. А общество — это скучно. Обществом быть легко. Но быть личностью — вот, что сложно.

— Как тебя зовут? — спросил ты. Это спросил ты. Ты, который всю жизнь был рядом со мной. Ты, который когда-то знал обо мне все вдоль и поперёк. Ты, с которым мы катались на велосипедах, благодаря которому я узнавал новое, ломал руку, сбегал из дома, хоть и был наказан. Ты, рядом с кем я стоял около могилы мистера Новака, с которым я сидел на крыше и пел песни. И теперь ты спрашиваешь, как меня зовут.

— Я заметил, что у вас нет моей истории болезни в руках. Так любопытно, — я улыбнулся, чтобы хоть как-то скрыть свою боль. Ты не виноват, что ничего не помнишь. Я сел в кресло и сказал то, что сказал тебе тринадцать лет назад. — Я Дин. Дин Винчестер.