Убежище безумцев

Раньше я очень сильно любил свою жизнь, потому что я любил своих родителей, я любил Сэма, я любил своих знакомых, я любил и всегда буду любить тебя. Но как же быстро вся эта любовь может исчезнуть. Нет, не из-за того, что я перестал вас всех любить, просто стало не кого. Остался только Сэм.

В книге «Три товарища» есть такая фраза: «Конец бывает хорошим, если до этого все было плохо. Уж лучше плохой конец». Раньше я был с этим согласен, но теперь уж лучше никакого конца.

Я проснулся в больнице. Открыв глаза, я увидел лишь белый потолок. Вокруг было пусто. Я попытался встать, но мне помешал катетер с лекарством и кровью. Голова немного болела. Все вдруг закружилось и потемнело. Я отключился.

В следующий раз я проснулся только через три дня. Тот же белый поток, но около меня были какие-то люди. Врачи. Я потянулся к голове, она ужасно болела. В первое своё пробуждение я и не заметил эту тонну бинтов, которые охватывали мою голову. Как же она болела.

Врачи молчали, лишь смотрели на меня. Хотели, чтобы я первый начал говорить, но я не собирался. Зачем мне с ними разговаривать? Единственное, что меня интересовало — это где мои родители и ты, но я боялся спрашивать.

— Как ты себя чувствуешь, Дин? — наконец спросил один из врачей.

— Голова болит.

Врач кивнул и встал:

— Тогда тебе надо поспать.

Как-будто я и сам не догадался.

— Что с моими родителями и Касом?

Врач переглянулся с рядом стоявшей девушкой, та отрицательно покачала головой. Меня очень взбесил этот жест.

— Говорите, я все равно узнаю.

— Да, но лучше не сейчас. — произнесла девушка.

— А смысл? Давайте держать эту информацию в тайне, пока я не умру. — саркастично произнес я и холодно посмотрел на врачей.

— Мы считаем, что сейчас не подходящий момент. Вам надо отдохнуть.

Мужчина подошёл ко мне и ввёл что-то в мешок с лекарством. Я отключился.

Проснулся я дня через два. Белый потолок. Снова. Рядом со мной сидел тот самый врач. Уже без девушки. В прошлый раз я плохо его разглядел. Это был человек средних лет, с мешками под глазами, тонкими губами и явно крашенными чёрными волосами. Со стороны он выглядел очень даже солидным и умным человеком.

— Я не успел представиться в прошлую нашу встречу. Я твой лечащий врач — Грэг Джексон.

Я только кивнул. Мне было неинтересно узнавать его. Хотя бы такую маленькую деталь, как имя.

— Как себя чувствуешь, Дин? Голова болит?

Я снова кивнул, а Грэг наоборот, покачал головой, явно недовольный таким ответом.

— Что ж... надеюсь, со временем это пройдет, — попытался подбодрил меня он. — Ты чего-нибудь хочешь? Поесть, например?

— Где мои родители и Кас?

— Как я понимаю, Кас — это тот, другой парень.

Я кивнул. Грэг вздохнул. Его усталое лицо показалось мне на мгновение ещё более уставшим.

— Дин, ты помнишь, что случилось? Как ты здесь оказался?

— Я помню аварию, а потом как уже тут проснулся.

Грэг понимающе кивнул. Он рассказал, что случилось с моими родителями. Они погибли. Папа на месте, а мама в больнице. Уже после слова «погибли» я не мог его больше слушать. Мне казалось это все нереальным. Я не мог поверить, что потерял родителей. Джон и Мэри Винчестер. Они всегда были моей опорой. Я не мог поверить, что больше никогда не услышу их голоса. Мама больше никогда не поддержит меня, а папа не поможет. Они никогда больше не будут сидеть вместе на кухне и смеяться. Мы больше никогда не съездим на рыбалку. Я потерял их. Их больше нет.

Меня захлестнула неимоверная боль. Я не мог сдерживать себя. Слезы катились ручьём. Все, что я смог выдавить из себя, только: «Вы же врачи! Почему вы не смогли их спасти?». Я кричал. Моя и так больная голова начала болеть ещё больше. Слишком много шума я создавал.

«Мэри посмотрела на меня грустными глазами и вздохнула.

— Ты должен контролировать свой гнев, он никогда не доведёт тебя до добра.

Я понимающе кивнул, но все же спросил:

— Как?

— Ну, попробуй считать до десяти. Твоему отцу это обычно помогает, — Мэри засмеялась.»

Сейчас я попытался досчитать до десяти, но сбивался. Может потому, что это был не гнев, а боль. Я чувствовал дыру внутри себя.

Грэг ушёл, посчитав, что мне лучше побыть одному.

Следующие несколько дней я просто лежал в кровати, закутавшись в одеяло.

Это был вторник. Я уже две недели как лежал в больнице.

— Я принёс тебе покушать, — сказал мне Грэг и поставил поднос с едой.

Мне нравился Грэг своей ненавязчивостью. Он всегда знал, когда мне надо побыть одному и когда я не хочу разговаривать. Обычно он всегда приносил еду и уходил, но не в этот раз.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Давай я перевяжу тебе бинты? — предложил он.

— Но этим же занимается медсестра...

— А чем я хуже?

Я пожал плечами. Ему виднее.

— По правде, я хотел поговорить о твоём друге. — начал Грэг, снимая старые бинты. Я напрягся.— Мне трудно об этом говорить, но он очень сильно ударился головой... из-за чего у него произошла глубокая амнезия. — Грэг начал наматывать новые бинты. Он сказал это прямо, без всяких заминок, как настоящий профессионал.

— И что это значит? — тихо спросил я.

По-видимому, Грэг не собирался сразу отвечать, потому что продолжил молча перевязывать бинты. Я ждал. Наконец-то он закончил и, отойдя, произнес:

— Это значит, — грустно начал он. — что он ничего не помнит. Ничего, что случилось до аварии. Он не помнит ни своё детство, ни свои подростковые годы, ни тебя. Когда он проснётся, у него начнётся как бы новая жизнь. Он будет создавать все с чистого листа, все новые воспоминания.

Я не знал, что сказать. Меня охватил ступор. Получается, ты все забыл. Наше знакомство, наши улицы, нашу школу, наши разговоры на крыше, ты наверняка не будешь помнить своего отца, наш пруд, нашу песню. Ты забыл все. Ты забыл нас. Для тебя всего этого не было. Все то, что для меня было таким важным, для тебя будет непонятным, потому что ты все забыл.

— Его палата на 5 этаже. 567. — проинформировал Грэг и вышел.

Что мне теперь делать? Я любил тебя, а ты это забыл. Ты забыл, что и ты любил меня.
Внезапно меня охватила надежда, что ты все вспомнишь, если увидишь меня. Я резко встал, выдернул катетер и устремлялся на пятый этаж. Шёл я неважно, из-за двух недель, проведенных в кровати, мои ноги были словно парализованы. Мне пришлось долго искать нужную палату. Наконец, я нашёл её. Это была белая дверь с маленьким окошком. Я заглянул в него. Ты сидел на кровати и разговаривал с миссис Новак. «Отлично, тут твоя мама, наверняка, поможет мне все тебе напомнить.» — подумал тогда я. У тебя была царапина на щеке и лохматые волосы, повязка на полголовы. Я смотрел на тебя и еле-еле улыбался. Может быть, ещё не все потерянно.

Вдруг миссис Новак повернула голову в мою сторону. Увидев меня, она тебе что-то сказала и вышла ко мне. Я заранее отошёл от двери. Я хотел уже обнять ее и думал, что она скажет что-то вроде: «Дин, как я рада, что ты в порядке». Я всегда считал, что мы все семья, но она только оттолкнула меня от двери и злобно произнесла:

— Уходи, Дин, чтобы я тебя здесь больше не видела, и вообще, никогда не подходи к Касу.

Я непонимающе посмотрел на неё.

— Я не хочу, чтобы он тебя вспоминал. Ты его портишь, да если бы не эта поездка, он бы сейчас был нормальным, а Мэри и Джон были бы живы. Ты во всем виноват.

— Мы вместе запланировали эту поездку. — гневно ответил я.

— Да, только у тебя обошлось всё лёгким сотрясением, а у него — амнезия! — жаль, что тогда миссис Новак не понимала, что я не так легко отделался. — Ты его испортил, превратил...

— Превратил в человека, который является самим собой? Который любит меня?

— Любит? Любил. Он теперь тебя даже не помнит, и не вспомнит. Проваливай, Дин!

— Миссис Новак...

— Охрана!

— Дайте мне с ним поговорить!

Я кричал. Ко мне подошла охрана.

— Ненормальный какой-то! — и это сказал человек, который был для меня когда-то близким.

— Нет! Кас! Я хочу, чтобы он помнил все! Кас!

Ты не слышал. Ты был за дверью. Охрана сильно схватила меня и стала уводить все дальше и дальше от 567 палаты. Мой голос срывался, и мне казалось, что это произношу не я, а кто-то другой.

— Тихий! — крикнул я.

Миссис Новак фыркнула:

— Что за дурацкая кличка? — и зашла в палату.

Я потерял всех. Ты был жив, но какой смысл, если воспоминания обо мне в тебе мертвы. По сути, ты тоже мертв.

«Мэри обняла меня и поцеловала в макушку.

— Ты просто ещё мал. Пойми, если попадётся большая рыба, и ты не сможешь её удержать, ты упадёшь в воду и утонешь. Ты же не умеешь пока плавать.

— Мама дело говорит, — поддержала миссис Новак. — Вот, держи мороженое и не расстраивайся, зеленоглазое чудо.»

Она возненавидела меня, когда узнала о наших с тобой отношениях, ведь до этого она меня и вправду любила. Если бы был жив мистер Новак... он бы не допустил такого.

***

Все оставшееся лето я просидел в комнате. Сэму было не легко, он не мог перестать плакать. Нашими опекунами стали бабушка с дедушкой. Однажды я проходил мимо вашего дома. В нем теперь жили другие люди. Вы переехали. Миссис Новак и вправду не хотела, чтобы ты помнил меня.

Так странно было смотреть на это до боли знакомое место. Все эти годы это место было моим вторым домом. Я посмотрел на забор. Я помню, как мы его красили. Скоро его тоже снесут, и от нашего детства ничего не останется.

Когда наступила осень, я продолжил ходить в школу. Больше мне ничего не оставалось. Дни стали однообразными. Иногда я гулял с Чарли, но из-за ежедневной головной боли мне приходилось сидеть дома.

Я потерял интерес ко многим вещам, которые раньше меня забавляли. Мне стало скучно жить.

Однажды я пришёл домой после школы. День был кошмарным. Мне и так было сложно привыкнуть к новой жизни, но надо же было все усугубить. Я стоял возле парковки, когда ко мне подошли Стив с Эндрю и Джорджем. Один начал что-то говорить про моё настроение «как-будто-я-сейчас-умру», а другой сказал что-то насчёт моей ориентации. Я не выдержал. Во мне было слишком много злости, поэтому я подрался с ними. Конечно, идти одному на троих было глупым решением, и я сам неплохо получил, но зато немного успокоился.

— Откуда синяки? — поинтересовался Сэмюэль. Он сидел на стуле за столиком и читал книгу. Там обычно сидела мама. Это она обычно спрашивала меня «как дела?», отрываясь от своей книги.

Я не ответил и начал подниматься к себе.

— Я задал вопрос.

— Ну, а я его проигнорировал. — язвительно ответил я. Я не понимал, почему так злюсь на него. Моя агрессия по отношению к родному деду возрастала с каждой секундой.

— Дин! Я...

— Ты мне не отец, чтобы перед тобой отчитываться! — перебил я и захлопнул дверь в свою комнату за собой.

— Я все ещё остаюсь твоим дедушкой! — послышалось с первого этажа.

Я начал считать до десяти, но бестолку. В комнату зашёл младший брат, и меня опять охватила непонятная злость.

— Проваливай!

Сэм ничего не сказав, ушёл. Я почему-то ненавидел всех. Всё в этом доме.

Я осмотрел свою комнату. Она была обычной, но одинокой. Всё лежало на своих местах, всё как всегда — тетради, журналы, брошенный рюкзак, приоткрытое окно. Но здесь было пусто. Я просто ещё не привык, что ты больше сюда не заходишь.

***

Я сидел на уроке, когда меня спросили насчёт моего отношения к одной книге. Я начал отвечать, но прервался. Моим внимание почему-то завладел кран над раковиной. Мне стало интересно, сколько он уже тут стоит. Часто ли его моют.

— Винчестер? — окликнула меня учительница.

— Да? Что вы спросили?

— Ты же начал отвечать. Ради Бога, будь повнимательней. Не отвлекайся.

Я часто начал за собой замечать, что отвлекаюсь. Меня легко сбить с мысли, и у меня ухудшилось ко всему восприятие.

Я понимающе кивнул учительнице и начал делать вид, что записываю что-то в тетрадь.

***

Мы сидели с Чарли на лавочке. Она ела мороженное, а я просто расположился рядом. Я очень исхудал, потому что перестал есть. Чарли все время спрашивала почему, а я не знал, что ответить. Просто потерял интерес к еде.

— Ты пытался найти его?

— Кого?

Чарли грустно посмотрела на меня:

— Каса...

— Нет. Его мать ясно дала понять, что не желает меня видеть.

— И ты остановишься, ведь...

— Да как ты не понимаешь?! — перебил я, снова вспылив. — Каса больше нет! Нет Тихого. Это совсем другой человек. Да, лицо Каса, но это не он. Даже если напомнить ему все, что было, он все равно не поймёт, ведь он не помнит, как сам это пережил.

— Но ведь он любил тебя.

— Любил. Здесь очень важна эта "л" в конце. Это в прошлом. Я, наверное, никогда с этим не смирюсь, но со временем привыкну.

Чарли замолчала, явно удивившись моей вспыльчивости. Сухие листья падали с деревьев. Солнце ярко светило, отражаясь в лужицах на асфальте. Я посмотрел на Чарли, а она на меня. Она стала такой взрослой. Я даже и не задумывался, как она выросла.

— Мне так жаль, Дин...

— Мне тоже. Мне тоже жаль.

***

На следующей неделе я пролежал все выходные в кровати. Мне не хотелось вставать. Совсем не было сил, да и желания. Сэм с бабушкой и дедушкой пытались меня как-то растрясти, но после тысячной попытки поняв, что это бесполезно, просто приносили еду.

У меня опять болела голова, и в неё лезли разные бредовые мысли. Я не мог заснуть по ночам. В школу приходил никакой, и многие учителя предлагали мне отправится домой, но я лишь отмахивался. Мне не нужна их забота.

В такие дни, когда я лежал в кровати, я думал о том, что бы ты сделал, будь ты рядом. Ты бы поцеловал меня в лоб и рассказал бы какой-нибудь интересный факт, а потом заставил встать и мы бы пошли гулять. Или ты бы лёг рядом и, обняв меня, стал бы мне включать какие-то песни.

Рядом лежала подушка, и я представил, что это ты, и крепко обнял её. Как же я по тебе скучал. Я чувствовал, как по моим щекам катились обжигающие слезы.

***

У меня почти со всеми начали портиться отношения. Я стал очень вспыльчив. Единственный, кто остался рядом, это Чарли. Она одна понимала меня. Иногда мы встречались только для того, чтобы посидеть на какой-то лавочке и помолчать. Просто сидя рядом и осознавая, что мы есть друг у друга.

Я шёл в школу. На улице не было безлюдно. Вдруг, кто-то окликнул меня. Я обернулся. Никого.

— Помоги! — кричала какая-то девочка.

Я оглянулся на зов и увидел белый дом. С балкона свисала девочка лет восьми. У неё были чёрные длинные косы и красное платье в горошек.

— Не двигайся! — крикнул я.

Я перелез через забор. Вокруг зазвучало сразу много голосов. Я съёжился. Потом опять только голос девочки:

— Я сейчас упаду.

Я попытался открыть входную дверь, но она была закрыта, тогда я выломал её и вбежал в дом. На меня удивленно смотрели живущие в нем люди. Пахло каким-то супом и немного потом.

— Что ты творишь? — спросил вставая мужчина.

— Там девочка! На балконе! Она сейчас упадёт!

Живущие здесь люди хотели что-то сказать, но я решил не слушать их и побежал к девочке. Почему они не бегут? Им что, плевать на то, что она может упасть? Я услышал визг, из-за которого у меня снова начала болеть голова.

— Я иду. — крикнул я.

Я прибежал на балкон и посмотрел вниз. Там никого не было. Единственное, что я увидел, это подъезжавшие полицейские машины.

— Итак, взлом средь бела дня. — сказал офицер полиции, садясь за стол, когда мы с дедушкой оказались в полицейском участке. — не хочешь объясниться?

— Там была девочка. Она свисала с балкона. Ещё чуть-чуть, и она бы упала. Когда я прибежал, её уже не было. Странно, что эта семейка не следит за своей дочкой, сестрой или кто она там.

— У Шеппардов нет ни дочки, ни младшей сестры. Что ты употребляешь?

— Ничего, там правда был ребёнок!

— А когда мы приехали, он волшебным образом растворился? Давай-ка проведём тест на наркотики.

Мы провели. Я оказался чист, как и следовало ожидать. Мне ничего не сделали, свалив на стресс из-за потери близких.

***

Мы запланировали с Чарли прогулку на всю ночь, но меня опять охватила усталость, и я никуда не пошёл. Естественно, Чарли расстроилась, но мне, грубо говоря, было плевать.

В комнату зашёл Сэм.

— Что надо? — сердито спросил я.

— Бабушка попросила помочь на кухне.

— Скажи, что я занят. — грубо пробубнил я.

— И чем же?

— Проёбыванием времени. Тебе-то какая, нахуй, разница? Уходи.

Уходя, Сэм что-то бубнил про то, что вечно он все один делает, но мне опять было как-то плевать на его нытьё.

***

Я был в школе, когда снова начал слышать голоса. Мимо меня пробежал олень. Я проследил, куда он бежит, и пошёл за ним. Он вёл меня вверх. Я пришёл на последний этаж. Дальше была крыша, и потом я отключился.

Проснулся я в своей кровати. Сэм принёс мне кофе.

— Вот, держи.

— Я не просил.

— Просил. Только что.

— Только что я спал. Как я вообще домой дошёл?

— На ногах?! — то ли спрашивал, то ли утверждал Сэм. — И ты, кстати, наконец был более менее весёлым.

Он вышел. Я понял, что вообще не помню всего того, что мне рассказал Сэм. Я отпил кофе. Он был без сахара. Я никогда не пью кофе без сахара.

***

Я отключался так ещё пару раз. Оказывался в различных местах. То около твоего старого дома, то на кладбище, то вообще непонятно где.

Мы стояли около входа в школу, когда Джордж (он, оказывается, умеет говорить) снова начал ко мне приставать. К нему подключился Стив. Дальше я опять отключился, а когда проснулся, был уже в кабинете директора. Рядом со мной сидел дедушка.

— Итак, Дин, ты понимаешь, что сломал руку и вывихнул ногу Стиву?

— Не помню такого. — честно сказал я, хотя, кто мне поверит.

Сэмюэль закатил глаза.

— Они первые начали. — буркнул я.

— Они?

— Да, Джорд Мартин и Стив Хорс.

— Джордж Мартин?

— Ну да, новенький в классе.

Директор сначала вопросительно посмотрел на меня, потом переглянулся с Сэмюэлем.

— Нет никакого Джорджа Мартина. В нашей школе таких нет. — наконец произнес он.

— Что за бред? Он мой одноклассник.

— Дин, если ты начал употреблять из-за случившегося, то...

— Я не наркоман! — вспылил я. — Меня уже проверяли, хотите, проверьте ещё раз.

Я встал и вышел, громко хлопнув дверью.

***

Я сидел на крыше и курил, представляя, что ты сидишь рядом.

— Со мной что-то не так, Кас. — начал я. — Я вижу то, чего нет, и отключаюсь, просыпаясь в непонятных местах, и главное, я не помню, что делал в этот промежуток. Мне так плохо.

Мой воображаемый ты грустно посмотрел на меня.

— Жаль, ты не можешь ничего сказать. — сказал я пустоте. — Будь ты рядом, ты бы сразу что-то придумал.

Воображаемый ты грустно кивнул и посмотрел вдаль.

— Кас, я так устал. Я больше не вижу смысла в своём существовании. Собственно, зачем?

Я встал на край крыши. Иронично будет с неё сейчас спрыгнуть, ведь на ней так много всего произошло.

— Я же могу сейчас просто сделать шаг, — я выставил ногу вперёд. — но... — опустил ее обратно и отошёл от карниза. — меня останавливает мысль, что может быть, я все-таки тебя когда-нибудь встречу, Тихий. Мы снова познакомимся, хотя мне так не хочется заново с тобой знакомится... я помню тебя старого... может быть, этого достаточно?

Воображаемый ты посмотрел на меня. Ты выглядел так, как я тебя запомнил. Лохматые волосы. Холодные голубые глаза, потрескавшиеся губы, которые я больше не смогу поцеловать.

— Это так глупо... Я разговариваю с пустотой... — я закрыл глаза, а когда открыл, передо мной была лишь пустая крыша — тебя же на самом деле нет...

***

Я сидел дома и читал. Наконец-то я начал сдерживать в себе гнев. Мне удавалось выплеснуть его лишь на улице, где-то там, где никто не видит.

— Глупая книжка, не находишь? — сказал кто-то в моей голове.

Я огляделся. Никого. Ничего не поняв, я продолжил читать.

— Серьёзно? Ты продолжаешь читать её? А почему? Потому что так в школе сказали?

— Кто это?

— Пока никто.

— Уходи из моей головы. — сказал я, стукнув себя кулаком по голове.

— Не могу, это и моя голова. — сказал голос. — Ну так продолжим. Лично мне оооооочень скучно это читать.

— Так не читай.

— Как же?

— Отвяжись! — крикнул я.

В комнату зашла бабушка:

— Все хорошо, милый?

Я кивнул, но это движение сделал не я, а тот, другой я в моей голове.

— Почему ты делаешь то, что тебе велят другие? — спросил голос. — Кто они такие, чтобы навязывать что-то, что тебе не интересно?

Я хотел продолжить читать, но голос не унимался, он все продолжал и продолжал говорить, и в конце концов я бросил книгу в стену.

***

Я чувствую, как будто мое тело — не моё. Как будто его у меня отнимают. Это не я. Все, что я делаю — это не я, а кто-то другой. Или же я? Существует ли моё «я» вообще?

— Итак, Винчестер? Что ты думаешь насчёт книги, которая...

— Не интересная и скучная? — закончил не я. — Я её не дочитал. Я швырнул её в стену, потому что она до тошноты меня бесила. Почему я должен читать то, что вы мне сказали, если мне не интересно?

Учительница испепеляла меня взглядом, и я будто бы очнулся и поспешно произнес:

— То есть, я имел ввиду, что я её не дочитал.

— Я слышала все, что ты сказал. И, к твоему сведению, я учитель, и я имею право говорить тебе, что надо читать.

— Да, я понимаю.

— Ты разочаровываешь меня, Дин. Очень сильно.

«Ты похож на тряпку! — произнес голос в голове.»

— Отвали! Уходи! — сказал я шепотом.

***

Я не мог спать из-за голоса. Он вечно мне что-то шептал. Бывало, что-то страшное, а иногда пытался подтолкнуть меня к чему-то глупому или незаконному, или вообще опасному для жизни.

Я чувствовал, как моё сознание разрывается, тело делят два разных человека. Я не мог есть любимую еду, потому что другой Я это не любил. Иногда я снова отключался, только потом я понял, что это были минуты, когда моим сознанием завладевал другой Я и жил так, как надо ему.

Моя семья начала что-то подозревать. Хоть я и часто грубил Сэму, он единственный, кто не смотрел на меня косо, скорее, с сожалением.

Я гулял с Чарли, когда у меня снова заболела голова. Я сказал об этом Бредбери, на что она ответила:

— Дин, это ненормально. Тебе надо сходить к врачу.

«Нет, не надо. Не слушай ее. Кто она вообще такая? — раздался голос.»

— Хорошо, я схожу, — ответил я, и тут меня резко ударила моя правая рука. — Не пойду! — сказал другой Я.

— Дин, тебе плохо?

— Моя рука... это не я её поднял... Это он... Он все время здесь. — начал бубнить я.

— Где? — спросила Чарли.

Я только показал на голову, которая заболела ещё больше.

***

Я иду по нашей широкой улице, и мой воображаемый ты рядом:

— Почему я тебя так чётко вижу? — спросил я.

Воображаемый ты показал на голову и покрутил указательным пальцем около своего виска.

Я засмеялся.

— Я сошёл с ума?

Воображаемый ты кивнул.

— Кас, я чувствую себя не в своей тарелке, как будто бы это не я. Мне некомфортно в своём теле.

Воображаемый ты посмотрел на меня внимательным взглядом. Задумчивым. Я любил этот взгляд за то, что всегда понимал, что ты меня слушаешь. Наверное, поэтому в моём сознании ты всегда так смотрел.

— Если бы у меня была только возможность увидеть тебя и ещё раз сказать, как сильно я тебя люблю. Я никогда и никого так больше не полюблю. Я умру в одиночестве?

Ты растворился, а я зашёл в дом, который перестал для меня быть таким родным.

***

Я шёл по коридору школы. Группа девчонок стали мне махать. Я это проигнорировал. Хотя, я уже не мог точно определиться, точно ли Я проигнорировал, настоящий Я.

Звуки вдруг стали в два раза громче. В голове опять какие-то голоса. Я взялся за голову, которая как будто раскалывалась, и закричал от боли. Окружающие начали на меня оглядываться, но мне было слишком больно. Ко мне подбежал директор.

— Дин? Дин, что происходит? — спрашивал он с широко распахнутыми от испуга глазами.

Я не ответил, лишь присел на корточки, все так же держась за голову.

***

— Да, вам надо пропить вот этот курс лекарства. — подытожил врач. После случая в школе мы вызвали на дом врача. Я никому не говорил про то, что во мне живёт ещё один человек, что я вижу разные вещи. Врач пришёл только из-за моих головных болей и нервозности.

— Спасибо большое. — поблагодарил Сэмюэль и закрыл за доктором дверь.

Я взял таблетки и отправился в свою комнату.

После недели приёма таблеток я понял, что чаще отключаюсь. Эти лекарства делали мой разум слабее, поэтому другому Я было легче им завладеть. Ещё я начал чувствовать большую усталость.

После недолгой прогулки я поднялся к себе, где меня уже ожидал Сэм. У меня не было никакого желания с ним разговаривать.

— Я видел, что ты смываешь лекарства, ну или... пропускаешь, выбрасываешь. Ты хочешь, чтобы вернулись головные боли?

— Я просто не хочу пить эти таблетки.

— Почему?

Я собрался с мыслями. Сейчас единственное, что мне не хотелось, так это снова отключится, чтобы с моим братом разговаривал другой Я.

— Они притупляют мой мозг, и я чувствую себя слабым. — спокойно ответил я.

— Но они же помогают.

— Я думаю, я уже достаточно выпил. Пожалуйста, не заставляй меня их снова принимать.

Сэм понимающе кивнул, а потом спросил:

— Ты скучаешь по нему... по Касу?

— Да. Я очень сильно скучаю. — ответил я и сел на кровать.

— Все эти нервные срывы из-за вашей разлуки?

— Я не знаю, Сэмми. Мне просто его не хватает.

Сэм обнял меня. Я знал, что он тоже скучает по тебе. Ведь, когда он был маленьким, ты часто приходил к нам, чтобы просто поиграть с ним.

— А помнишь, как мы бегали на заднем дворике, — начал Сэм. — Кас тогда ещё предложил поиграть в самолетов. Мне было тогда, наверное, 4 или 5.

— Даааа, мы как придурки бегали, разведя руки в разные стороны.

— А помнишь, как Кас потом упал в бассейн, и мы пытались его быстро высушить, чтобы его не ругала мама?

Я кивнул. Как же давно это было.

***

Опять бессонная ночь. Голос вечно мне что-то шепчет.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил я, закрывая уши руками.

— Я предлагаю подружится.

— Зачем?

— В смысле, зачем? Мы делим одно тело.

— Это не навсегда. — ответил я.

— «Не навсегда» очень растяжимое понятие.

Всю оставшуюся ночь он мне шептал что-то, но я не мог разобрать, что.

На следующий день я ходил никакой. «Смотри, как они на тебя смотрят. Ты жалок для них» — шептал мне другой я, потом ещё голоса, которые говорили что-то подобное. Я не выдержал и разбил тарелку, специально уронив на пол.

— Да что ж такое! — взвилась бабушка.

— Я все уберу.

Я начал сгребать осколки в одну кучу.

— Мальчик мой, что ты делаешь? — ахнув, спросила бабушка и подбежала ко мне. Она смотрела на мои руки, я тоже перевёл на них взгляд. Они были все в крови. Осколки тарелки глубоко впились в мои ладони.

— Ооооооотличное зрелище, мадам! — сказал не я.

Бабушка недоуменно посмотрела на меня и стала перевязывать руки.

***

Мы встретились с Чарли. Она спросила, откуда бинты, и я ей все рассказал.

— Не хочешь съездить на пруд? — спросила она.

Я отрицательно покачал головой. Слишком больно туда возвращаться без тебя.

— Специально провоцируешь меня? Хочешь посмотреть на меня слабого? — холодно сказал другой Я.

Чарли удивленно посмотрела на меня.

— Я... Я не хотел этого говорить. — быстро добавил уже я.

— Да что с тобой, Дин? Поделись.

— Нечем делится.

— Нечем? Дин, я тебя не узнаю. Ты странно себя ведёшь. Ты не такой, как раньше. Ощущение, что после той аварии я потеряла не только Каса.

— А какой бы ты была, Чарли? — спросил я. — У тебя, в отличие от меня, есть родители. Приходя домой, я каждый раз надеюсь их увидеть, хотя уже почти четыре месяца прошло. Как бы ты себя вела, если бы у тебя отняли не только родителей, но и парня, которого ты любишь больше жизни? В этой ситуации очень тяжело оставаться таким, каким я был раньше. Ведь нас строят люди, с которыми мы общаемся, и рушат те, которые нас бросили.

***

Я хожу по этому городу, но я чувствую здесь себя чужим. Я чувствовал, как мои воспоминания смотрит и другой человек. Я был, как открытая книга. Мысли вечно переключались, я не мог ни на чем сконцентрироваться.

Голос мне что-то говорит, и, не желая его слушать, я на полную громкость включаю наушники, но голос становится только громче. Я с криком вырываю наушники. Как ужасно, что музыку выключить можно, а этот голос нет. Из моих ушей идёт кровь. Она капает мне на плечи, медленно стекая по шее.

Мне хочется умереть. Мне сложно так жить.

***

Это была пятница. Я пришёл домой. Голова опять болела. Голос опять мне что-то шептал неразборчивое. Я взял ручку и листок бумаги, и принялся записывать то, что услышу. Я ходил из стороны в сторону. Но слышал только отдельные буквы. Я начал психовать и рвать листы. Потом я ударил подушку. Наконец, мне удалось услышать одно слово: «тихий», и я сразу подумал о тебе. Во мне накопилось там много злости, что я начал крушить все, что мне попадётся под руки. Я стряхнул все со стола.

— Почему? Почему тебя нет рядом? Почему вас всех нет рядом? — я посмотрел на фотографию в рамке, это была свадебная фотография родителей.

Голос в голове продолжал говорить.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — кричал я и уронил комод.

Я подошёл к занавескам и начал их срывать.

— Правильно! Выплесни свой гнев! — кричал мне голос. — А меня отныне называй «тихим дьяволом».

Я подошёл к столу и записал это на клочке бумаги, но опять же я чувствовал, что это сделал не я.

— Я хочу быть свободным! — крикнул я и начал выбрасывать одежду из гардероба.

«—Почему ты предложил мне попробовать? — немного позже поинтересовался я.

— Лучше со мной, чем без меня.

— Ты всегда рядом, придурок, — ответил я.

— Куда ты от меня денешься, козёл?»

Это была последняя капля. Я сорвался. Я уже не помню, что делал, но помню, как ко мне в комнату вбежали врачи и родные. Меня начали вытаскивать из комнаты, а я кричал, чтобы меня отпустили. Я никогда так сильно не сопротивлялся, наверное, потому что сейчас нас сопротивлялось двое.

***

— Вот. Это будет твоя палата. Запомни, что она 346, на третьем этаже. Левое крыло. — сказала мне Джо и удалилась.

Я зашёл в комнату. Она была пустая, лишь кровать и тумбочка. Меня поместили в психиатрическую больницу Маклина с диагнозом «параноидальный тип шизофрении». Они основывались на том, что я видел людей, которых нет.

Я подошёл к кровати. Все что мне удалось забрать, это потрёпанную книжку «Алиса в стране чудес». Точнее не я её забрал, а Дьявол. Когда у меня произошёл срыв, она упала с верхней полки стеллажа.

Я начал все запоминать с трёх лет, а жить — с пяти, когда познакомился с тобой. Все тогда было так просто. Я был глупым пятилетним ребёнком, которого сбили с ног. Я тогда подумал, что бы со мной было, если бы я не познакомился с тобой. Внутри что-то больно сжалось от этих мыслей.

Моя жизнь стала ещё более однообразной, чем раньше. Я подумал о том, как теперь там будет Чарли? Она теперь тоже одна. Нас всех троих разделили.

Я подумал о том, что будут говорить в школе, и будут ли вообще обо мне помнить, хотя бы через пол года. Сколько я тут пролежу?

Через час приехали Сэм с бабушкой и дедушкой. Они привезли мне необходимые вещи. Младший брат привёз мне фотографии в рамках, на одной из них был ты. Фото родителей, всей нашей семьи и близких мне людей я поставил на комод.

— Как ты себя чувствуешь, Дин? — спросила бабушка.

Я не ответил, лишь тупо смотрел в одну точку. Они ушли. Я лёг в кровать и попытался заснуть.

В голове раздался твой детский голос:

«— До завтра, Гонщик?»

— Нет, Тихий, — ответил я. — завтра мы с тобой не встретимся.