Убежище безумцев

Интермедия

Осень 2011.

Мне тринадцать. Я сижу в своей комнате и медленно дышу, хотя мне кажется, что я делаю это настолько громко, что дом пошатывается. Мне тяжело... или все-таки страшно? Страшно то, что не могу выбросить из головы тебя. Я все время о тебе думаю. Думаю о том, что бы я чувствовал, если бы ты взял меня за руку... или поцеловал. Я качаю головой, словно хочу выбросить из себя эту мысль. Но это же ни к чему не приводит.

В комнату врываетесь Сэм и ты, я резко встаю, будто меня током прошибает. Моему младшему брату уже девять. Он весело скачет по комнате и поёт. Я улыбаюсь. Ты тоже.

— Ты чего-то хочешь, Сэмми? — спрашиваю я.

— Да, — он резко останавливается и смотрит на меня.

— Чего же?

— Я хочу летать, — Сэм вытягивает руки в разные стороны и продолжает бегать.

— Судя по тому, что ты творишь, ты хочешь быть самолетом, — прокомментировал я и рассмеялся.

— А это плохо?

— Ну-у-у, самолеты падают.

— Птицы тоже.

— Только, когда их подбивают, — сказал ты, посмотрев на меня.

Я тоже посмотрел на тебя. Так мы стояли, пока Сэм не предложил пойти погулять.

Мы гуляли в парке. Ты весело подхватывал Сэма и кружил над своей головой. Я лежал на траве и смотрел на вас. Мне было как-то неуютно, когда ты подходил слишком близко. В те секунды мне казалось, что ты научился читать мысли и знал, что я все время думаю о тебе.

Наконец набегавшись, Сэм лёг справа, а ты — слева. Мы лежали, и Сэм рассказывал смешные истории, которые произошли с ним во дворе. Мы внимательно слушали, когда тебе позвонила Кейт. Тогда это была твоя девушка. Ты, извинившись, отошёл. Мне было неприятно. Я подавлял в себе ревность, потому что считал, что если ты со мной, то только со мной.

Октябрь 2011.

Я сидел на уроке. Мне совсем не хотелось думать. Чарли все время присылала какие-то смс, но даже ей я не хотел отвечать. Почему «даже»? Потому что Бредбери была единственной девчонкой, которую я уважал. В ней не было эгоизма, она не имела завышенное ЧСВ. Самая обычная девчонка, но, по непонятной нам с тобой причине, Чарли решила стать готом. Она перекрасила волосы в чёрный... и это, собственно, все, что она сделала, чтобы стать готом. Остальное осталось прежним. Я был этому рад, потому что мне не хотелось, чтобы самый весёлый человек в моей жизни стал таким же мрачным, как и все.

— Винчестер? Винчестер?! — прикрикнула учительница, и я посмотрел на неё.

— Да?

— К доске.

Конец урока я тупо простоял у доски, пялясь на пример, потому что прослушал новую тему. Несколько десятков глаз сверлили меня упрекающими взглядами. Да, надо признать — в последнее время я слишком рассеянный.

Я стоял в коридоре около своего шкафчика, когда ко мне подскочила Бредбери.

— Ты что такой тухлый, Гонщик?

— Настроения нет.

— У тебя сейчас какой предмет был? — поинтересовалась она.

— Геометрия, — ответил я.

— Теперь все ясно, — она дала мне пять, и мы хором сказали: — Самый дерьмовый предмет на свете, — и рассмеялись.

Ноябрь 2011

Мы сидели с тобой на старой крыше. Ты был в шапке, но твои чёрные волосы все равно выбивались. Ты рассказывал мне про психиатрию. Я всегда внимательно тебя слушал, а может и невнимательно, потому что слишком заглядывался на твои лицо и глаза, в которых плескалось столько эмоций, что нельзя описать.

— По сути, мы все сумасшедшие, просто только некоторым из нас приписывают диагноз, считая, что остальные нормальные, но это не так. Люди зависимы от сигарет, других людей, наркотиков, внимания. Люди безумны от горя или любви. Когда мы делаем глупости, нам не нужно слышать от доктора о своём расстройстве, все потому, что с безумием мы рождаемся.

— Да, но согласись, некоторым чокнутым лучше находиться в изоляции.

— А ты думаешь одиночество помогает? Одиночество — это один из способов усугубить ситуацию.

Мы молчали и смотрели вдаль. Ты закурил.

— Хэй, Гонщик. Как ты думаешь, из чего рождается зависимость?

— Из глупости действий и привязанности.

— В смысле, из глупости действий?

— Ну, например, ты начинаешь встречаться с девушкой и становишься зависимым от неё. Это же было глупое действие — с ней начать встречаться.

Ты лёг и посмотрел на меня.

— Надеюсь, что когда-нибудь я найду человека, от которого буду зависим, потому что буду сильно любить, но начать встречаться с ним не будет для меня глупым действием.

— Надеюсь, этот человек не Кейт, — тихо пробубнил я.

— Что ты сказал? — не услышав, переспросил ты.

— Э-э-э-э... я сказал, надеюсь, сегодня на ужин будут спагетти.

— И к чему это?

— Ни к чему, отвали, — ответил я, и ты рассмеялся.

— Я слышал, у тебя проблемы по геометрии. Я могу помочь, — предложил ты, посмотрев на меня.

Я помню, как подумал, что это неплохая мысль - ещё больше времени находиться с тобой наедине... Но мне помешал страх. Опять же, я подумал, что все это глупо. Что со мной? Почему мне нравится мой лучший друг? Немного подумав, я чуть грубовато ответил:

— Нет, не надо, уже все хорошо.

Ты пожал плечами, и я тоже лёг. Мы лежали, и мне нравилось так проводить своё свободное время. Нет ни одноклассников, ни родителей, ни девушек. Только ты и я. Как раньше. Как мне хотелось, чтобы так было всегда.

Декабрь 2011.

Я сижу в гостиной и читаю книгу. Настроение праздничное. Все украшено разноцветными гирляндами и лампочками. В правом углу, возле камина, стоит высокая пышная ёлка. На ней столько разных игрушек, что можно замучиться считать. Я переворачиваю страницу. Я чувствую аромат маминого печенья. Именно они создают эту праздничную атмосферу, потому что такие печенья мама печёт только на Новый год.

В школе мы тоже наряжали класс и коридоры, рисовали праздничные плакаты и вешали их на стены. Я обожал этот праздник — Новый год — или, скорее, любил к нему готовиться.

Мы выделили день и поехали покупать всем подарки. Моя мама ненавидела эту часть подготовки. Ей всегда казалось, что она кого-то забудет, как, например, миссис Дорис (свою партнершу по работе) пять лет назад, или мистера Чендлера (нашего соседа, который помогал нам все время чинить дом) три года назад. Однажды мама забыла купить подарок своей собственной матери. С тех пор Мэри делает огромный список и покупает каждому подарок, но это все ещё не мешает не любить эту часть подготовки.
Мы вместе с Сэмми ходили по магазину и рассматривали разные интересные вещицы. Сэму я давно уже купил подарок. Тут все просто — любая интересная игрушка. С Чарли тоже не сложно. Она была любительницей разных задачек или книг про приключения, поэтому я быстро нашёл ей подходящий подарок. Я долго ходил по магазину, но ничего так и не понравилось, пока не наткнулся на «Неврологические и психиатрические расстройства».

Новый год прошёл весело. В доме собралось много народу. Куча детишек бегала по коридору. Я все время ходил с напитками и едой, поэтому практически убивал взглядом, когда мимо меня проносились эти дети и чуть не толкали меня так, что я был готов все уронить. Я увидел тебя. Ты стоял в дверях вместе со своей мамой. Твои голубые глаза плавно перевели взгляд на меня. Я уронил напитки, и стекло вдребезги разлетелось по коридору.

— Черт! — тихо сказал я, начиная все собирать.

Ты стал помогать мне убираться, когда я сильно порезал руку. На пол медленно начала течь алая кровь. Я ненавидел кровь, конечно не до обморочного состояния, но она была мне противна.

— Блин, Дин, — только и сказал ты.

К нам подошла моя мама и начала помогать все убирать. Ты взял меня за здоровую руку, и мы поднялись в ванну. Ты знал, где что находится, потому что мой дом всегда был для тебя как второй, так же, как и твой — для меня.

— Из-за чего нервничаешь? — спросил ты.

«Из-за тебя» — подумал я.

— Да так, — отмахнулся.

У тебя были растрепанные волосы. Мне всегда нравилось, когда они растрёпанны, а не причёсаны.

— Вроде готово.

Мне не хотелось, чтобы ты так быстро уходил, поэтому я выпалил:

— А вроде нет.

Ты посмотрел на мою руку и спокойно спросил:

—Хочешь её перевязать?

Я кивнул. После того, как ты закончил, мы спустились ко всем и успели, кстати, вовремя, потому что буквально через пять минут начали бить куранты. Наступил 2012.

Февраль 2012.

Мы идём по заснеженным улицам после школы. Я насвистываю какую-то песню, когда к нам подлетает Кейт. И, да, именно подлетает, потому что я так и не понял, как она оказалась около нас. Она взяла тебя за руку, и я почувствовал какой-то укол в груди. Я резко отвернулся и начал разглядывать дома. Мы вышли на нашу широкую улицу, и я начал мысленно называть, кто живёт в каком доме.

— М-м-м-м, я думаю, что можно устроить это в стиле... — начала Кейт, но мы уже находились около моего дома, так что я резко перебил её, сказав: «Пока».

— Эй, до завтра, Гонщик?

— До завтра, Тихий.— Я сказал это с таким безразличием в голосе, что самому стало тошно. Я громко закрыл дверь и побежал к себе в комнату.

Я быстрым шагом ходил по своей комнате, не зная, чем себя занять. Я достал какой-то журнал и уставился на девушку. Она не привлекала меня. Никак. Я вспомнил самую сексуальную девчонку у нас в школе... но ничего. Мне кажется она самой обычной.

Я вышел на улицу и быстро куда-то устремился. Я не знал, что мне делать... с собой. Я чувствовал своё отличие от других, и меня это убивало. Я прибежал на какую-то мусорку и со всей дури ударил бак, потом ещё раз и ещё. Я пытался выплеснуть так все своё непонимание и расстройство. В конце концов я сполз по стенке спиной. И сидел так, пока не стало совсем холодно.

Из-за моего отличия от других я чувствовал себя одиноким. Совсем одиноким.

Март 2012.

В том марте меня наказали. Я сидел под домашним арестом. Всё это из-за того, что неделю назад мы втроём решили покататься на скейтбордах, и я случайно разбил витрину одной пекарни.

Дома мне было скучно. Ты приходил ко мне через окно. Как тогда, когда мне было шесть, ты кидал в моё окно камни. Мне было приятно, что ты меня не забываешь.

Однажды мне стало особенно скучно, так что я решил всё-таки выйти из дома. Надев чёрную кепку, я тихо спустился на первый этаж, где меня уже ждали Чарли и ты. Последнее время ты очень любишь ходить в шапке.

— При­вет, — поздоровался я.

— При­вет, дав­но не ви­делись! — вос­клик­ну­ла Чарли и об­ня­ла меня.

— Он на­конец мо­жет по­гулять, но так, что­бы его па­па не уз­нал об ухо­де, — рассказал ты и укоризненно посмотрел на меня.

— Ты на­казан, но идёшь гу­лять?

Я рас­сме­ял­ся и, по­ложив ру­ку на руч­ку двери, сказал:

— Имен­но.

— И его по­чему-то не вол­ну­ет то, что его от­ру­га­ют и что...- на­чал ты, но мы с Чарли тебя пе­реби­ли.

— Ха­ре за­нуд­ни­чать.

— С кем ты там раз­го­вари­ва­ешь? — пос­лы­шал­ся с вер­хне­го эта­жа голос Джона.

— Ва­лим, ва­лим, ва­лим! — на­чал всех подталкивать я.

Мы бежали по нашей неширокой дороге. Я не мог поверить, что наконец вышел из дома. Ты все время качал головой, считая, что это наиглупейшая идея. Я понимал, что потом меня ещё сильнее накажут, и поэтому я хотел отлично провести этот день.

Апрель 2012.

Ты поехал вместе со мной и Джоном помогать выбирать машину. Я был рад, что мы вместе. Да и папа выглядел сегодня радостным. Мы приехали на место. Я не мог налюбоваться красивыми и такими разнообразными автомобилями.

Ты начал говорить что-то про свою девушку. Я помню, как ревность захлестывала меня. Мне очень хотелось хорошенько ударить тебя. Ты готворил так искренне. Мне было больно, намного больнее, чем ты думаешь.

—Ну, что мальчики, как вам эта? — Джон показал на машину бордового цвета.

Мы оба отрицательно покачали головой. Мне все больше начинало казаться, что у моего папы нет вкуса. Вокруг стояли десятки машин в два раза лучше этой. Я посмотрел вправо и увидел автомобиль чёрного цвета. Мы с тобой подошли ближе. Это была самая великолепная машина, которую я когда-либо видел.

— О-о-о-о, Impala 67, — подойдя, произнес Джон.

— Она великолепная, — проговорил я, не отрывая взгляд от машины.

— А как тебе, Кас? — спросил Джон, поворачиваясь к тебе.

— Я в машинах не очень хорошо разбираюсь, но эта мне нравится.

Тогда мы купили её. Мама никак не могла поверить своим глазам, а Сэм, по-моему, уже успел всю машину завалить своими игрушками.

Вечером мы сидели в моей комнате и играли в плейстейшн. Ты плохо играл, поэтому иногда я тебе подавался. За окном было уже темно, и ты решил переночевать у нас, так как домой тебе было идти лень, и завтра выходной.

Ты спал на диване, а на следующий день проснулся только в двенадцать. Мы пошли смотреть с тобой фильм, и мама принесла нам пирог, который она приготовила. Я всегда любил пироги.

Июнь 2012.

Мы сидели у меня в комнате, когда Чарли заявила:

—Все. Не хочу больше быть готом.

Мы с тобой сделали удивлённые лица. Чарли была нашей подругой, и мы не хотели ей прямо говорить, что на гота она была не очень похожа.

— Правда? Что не так? Тебе что-то надоело в твоём новом характере? — с усмешкой спросил я, и ты хихикнул.

— Не знаю, просто эти волосы мне не очень идут.

— Могу обрадовать, тебе только это и придётся снова поменять. — сказал я, и мы с тобой засмеялись.

Чарли бросила в нас подушки.

— Придурки.

Ты вытянул руки вперёд, как бы защищаясь. Я засмеялся.

Я был рад, что седьмой класс подходит к концу. Ещё немного — и лето.

Июль 2012.

Мне четырнадцать. Я сижу на нашем озере, спустив ноги в прохладную воду и смотрю на нее. В ней отражалось небо. Немного розоватое небо.

— Хэээээй — услышал я сзади, и кто-то толкнул меня в воду, при этом тоже упав.

Через пару минут из воды вынырнула голова с чёрными волосами. Я оплескал тебя водой, и мы начали брызгаться. Мы купались целый день. То прыгали, то ныряли, то играли в догонялки.

— Пффф, ну ты и медленный. Почему тебя Гонщиком называют? — рассмеявшись, спросил ты, когда мы с тобой играли в догонялки.

— Так значит? — с улыбкой на лице поинтересовался я.

— Вау, вау, вау, что за взгляд?

Я быстро нырнул, и когда оказался возле тебя, потянул тебя за ногу. Ты вскрикнул и очутился вместе со мной под водой. Ты открыл глаза, и мы посмотрели друг на друга, когда я понял, что мне не хватает воздуха, и вынырнул.

— Пфффф, что за визг? И почему это тебя называют Тихим? — спародировав тебя, спросил я.

— Во-первых, — смеясь, начал ты, — я сначала не понял, что меня схватило. Во-вторых, я тихо вскрикнул.

— Ха-ха.

— ХА-ХА.

Мы рассмеялись и поплыли к берегу. Ты ещё раз оплескал меня ногой и вылез на сушу. Я сидел на траве, прижав колени к груди.

— Холодно? — спросил ты.

Я еле кивнул, ты достал из своего рюкзака кофту и накрыл меня. Моё сердце упало от такой заботы.

— Что порождает ненависть? — спросил вдруг я.

— Непонимание.

— И только?

— Нууу, я думаю, это одна из причин. Ненависть бывает разной. Предположим, в лёгкой ссоре — непонимание, а в ненависти, например, из-за того, что ты кого-то убил, уже совсем другая причина играет.

— Ну, по сути, то же непонимание, зачем ты это сделал, — рассудительным тоном сказал я.

Ты не ответил, лишь молча посмотрел на воду.

— Почему ты спросил? — поинтересовался ты наконец.

— Просто так.

Мы поехали домой. Вот и наша широкая улица. Я остановился около дома и крикнул:

— До завтра, Тихий?

— До завтра, Гонщик.

Тогда я задал тебе этот вопрос не просто так. Мне было важно понять, будем ли мы так же общаться, когда ты поймёшь, что я другой. Или начнёшь меня ненавидеть.

Сентябрь 2012.

Я сидел на лавочке на заднем дворике и читал журнал. Дома никого не было, и мне это нравилось. Иногда я очень сильно любил одиночество.
Я долго смотрел на женщин-моделей и пытался понять, что вообще обычно привлекает в них мужчин. Ну да, красивое лицо, и фигура, но меня к ним не тянет. Я перевернул страницу, и там был полуголый мужчина. Я засмотрелся. Именно в нем что-то было. В его теле. Я резко закрыл журнал, когда услышал чьи-то шаги. Ты вышел из-за угла и присел рядом со мной.

— Что случилось? — поинтересовался я, так как на тебе лица не было.

— С девушкой поссорился.

Я закатил глаза, и ты это заметил.

— Что такое? — спросил ты, посерьёзнев.

— Просто не понимаю, зачем ты с ней встречаешься.

— В смысле, зачем? Она мне нравится, даже очень.

— Что за бред?

— Да что с тобой?

Я опять закатил глаза и уткнулся в журнал. Ты ничего не говорил, лишь внимательно рассматривал меня. И, наконец, спросил:

— Почему она тебе не нравится?

— С чего ты взял? — не отрываясь от журнала, спросил я.

— С чего я взял?!

— Что за тупая привычка начинать своё предложение, копируя мой вопрос?

Ты, ещё больше посерьёзнев, сказал:

— Да потому что с первого дня, как я начал с ней встречаться, ты плохо о ней отзываешься.

— Да, потому что она последняя сволочь.

— Извини?

— Не извиняю, сам виноват, что начал с ней встречаться.

— Это был вопрос.

— Она тебя не достойна. Не думал, что рядом есть люди, которым ты тоже нравишься, но ты не обращаешь на них внимания?

— Аааа, я все понял.

Я выпрямился. Неужели ты понял мой намёк и обо всём догадался? Я почувствовал, как мои руки немного вспотели. Я смотрел на тебя и пытался понять, о чем ты думаешь. Немного помолчав, я все же спросил:

— Что ты понял?

— Тебе нравится девушка, которая тебя не замечает. Вот ты и бесишься.

— Нет.

— Даааа, я тебя раскусил.

Я ударил тебя журналом в плечо.

— Отвали. — проговорил я, вставая.

Ты явно был в шоке от такого сильного удара. Я виновато посмотрел сначала на журнал, потом на тебя. Мне хотелось уже извиниться за свою грубость, как твой телефон засветился из-за нового сообщения от Кейт. Чувство вины как рукой сняло:

— Хочешь казаться круче, встречаясь с этой шлюхой? Ты ей не нужен. Она самовлюбленная и ищет выгоду только для себя. Ей важно, чтобы парень ходил за ней хвостиком. Собственно, что ты и делаешь.

— Хочешь сказать, я подкаблучник?

— Да.

Ты ударил меня кулаком по щеке. Да так сильно, что я отшатнулся. Не теряя ни минуты, я толкнул тебя, и ты врезался в маленький заборчик, расцарапав себе спину.

— Значит, так выглядит дружба? — изумился ты, вставая. — Дин, она мне нравится. Если у тебя ничего не получается с девушками — не надо на мне срываться.

Я начал ещё сильнее злится, когда услышал слово «нравится».

— Мне не нужна никакая девушка! — выпалил я.

— Ох! Да! Я ж забыл, что ты у нас самостоятельный идиот. «Я есть сам у себя» — вот твой девиз. Дин, нет ничего ужасного, что тебя пока не замечает это девушка, может быть, потом...

— Нет! — вспылил я, перебив — Есть! Мне не нравится никакая девушка! Мне вообще не нравятся девочки! Мне нравятся мальчики.

Ты смотрел на меня так, словно ждал того, пока я произнесу это лёгкое, всё меняющее слово «шутка», но я молчал. Я всё молчал, потом развернулся и зашёл в дом. Когда я вышел буквально через две минуты, тебя уже не было. Ты ушёл. Я облокотился на стену и почувствовал, как из глаз медленно текут слёзы.

Ноябрь 2012.

Сейчас я больше общаюсь с Чарли, так как мы с тобой не разговариваем. Я надеюсь, что ты меня не избегаешь, но в это сложно поверить, потому что всегда, когда я нахожусь в твоём поле зрения, ты куда-то пропадаешь. Единственное, что всегда напоминает о тебе — это огромный синяк на правой щеке.

Я жалею о том, что вообще открыл рот. Мне не стало легче, только тяжелее. Ведь мы с тобой с детства были не разлей вода, а теперь... во что мы превратились?

— Ты же поедешь через две недели на дни благотворительности в детский дом? — спросила меня Чарли, когда мы сидели в школьной столовой.

Точно. Благотворительность. Каждый год наша школа ездила в детский дом и занималась благотворительностью. Учила сирот чему-то, показывала представления. Каждый год я отказывался, но в этом году и мама, и ты с Чарли меня заставили. Теперь, когда я не общаюсь с тобой, я даже и не знаю, что там делать.

— Ммм, не знаю, Чарли. — протянул я.

— А вот я знаю. Дин, не будь придурком и помоги детям. Так сложно три дня отделить для этого?

Я устало кивнул. Не было смысла с ней спорить. Я и сам понимал, что правильней будет поехать.

— А Кас едет? — все-таки поинтересовался я.

— Да, хотя он сначала тоже ломался. — сообщила Бредбери и, немного помолчав, добавила — Что между вами происходит? Вы поссорились?

— Немного повздорили.

Чарли сразу поняла, что эту тему лучше не продолжать, и мы заговорили о предстоящей поездке.

Ноябрь 2012.

Двадцать человек из школы отправились на автобусе в детский дом. Я сидел с Чарли и смотрел в окно. За окном было пасмурно и сыро. Казалось, что вот-вот начнётся дождь. Я до сих пор с тобой не разговариваю.

Мы подъехали к Дому. Наши кровати находились в третьем корпусе. Из восьмых классов поехал только я и ещё две девочки. Все остальные были или старшеклассники, или выпускники, которые показывали, что и как надо делать. Таким выпускником был ты.

Мне не нравилось жить с девчонками, потому что они уже в первую ночь меня достали своими разговорами о парнях из старших классов. Кто на кого и как посмотрел. Я не мог спать под их вечное хихиканье.

— Нет, пойми, когда парни так смотрят — они явно тобой заинтересованы — сказала Люси.

Я резко встал и вышел в коридор. Мне внезапно захотелось есть. Было хорошо и тихо. Пол под ногами немного скрипел, и мне это нравилось, до того момента, пока я в кого-то не врезался.

— Блядь! — вскрикнул я.

— Не кричи — дети спят! — услышал я твой голос. Он был спокойным, и меня это как-то утешило.

— А, это ты. — сказал я, пытаясь всем своим видом показать пофигизм.

— Почему не спишь?

— А ты?

— Я первый спросил.

— А тебе не все равно? Ты меня почти месяц избегал, а теперь интересуешься, почему я не сплю?

— Я не понимаю, ты хочешь поссориться или просто поговорить?

Я замолчал. И вправду. Ты первый начал со мной говорить, а я лишь все время грубо отвечаю.

— Я лунатик, который ищет свою жертву, чтобы пронзить её своим взглядом и выпить кровь, чтобы снова стать молодым.

— Вау, а я думал, что 14 — это рассвет сил.

— Мне не четырнадцать, мне 1289. Вот столько, и не годом меньше.

Ты прыснул, и мы пошли дальше по коридору. Всю ночь мы с тобой разговаривали, как будто это был наш последний день жизни и мы пытались рассказать друг другу столько, сколько сможем.

— Наивность — это не недостаток человека, наоборот — его дар. — сказал я, смотря в небо.

— Почему?

— Посуди сам, Кас. Когда мы наивны, мир кажется нам таким сказочным. Знаешь, как в книжке «Алиса в стране чудес». Мы недавно читали её детям. Я считаю, что иметь в своём характере наивность — это весело, потому что, когда человек серьёзен, с ним ничего интересного не происходит. Он понимает, чего не бывает, а что может получится. Разве наивность просчитывает ходы? Наивность — это любовь, вечная дружба. Я во многом наивен, Кас, но разве это плохо?

На следующий день я встал никакой. Глаза слипались, а мы должны были ещё учить детей рисовать, пускать воздушных змеев и петь им песни.

День прошёл весело. С тобой я ни разу не поговорил, но почему-то из-за этого я не очень расстроился, зато о Чарли я узнал то, что она, по-моему, никогда не устаёт. Она целый день весело играла с детьми, рассказывала им разные интересные истории, как, например, вечером, когда в главном зале собралось много народу, все сели на подушки и рассказывали сказки, легенды или истории. Я еле закончил свою, потому что серьёзно думал, что просто усну на ходу.

На следующий день мы развешивали разные украшения на стену, дарили каждому ребёнку по игрушке и учили их какому-то танцу. Единственное, что здесь расстраивала — еда.
Сегодня у нас был ещё подготовлен спектакль. Я немного волновался, потому что плохо выучил свою роль.

— Как дела? — спросил ты, когда я украшал главный зал.

— Сойдёт. Ты где был?

— Ездил за продуктами, мы же не только детям помогаем, но и всему приюту.

Я понимающе кивнул.

— О! О! Смотри, что это? — сказал я, и когда ты повернулся в сторону, которую я показывал, я благополучно высыпал на тебя конфетти.

Ты рассмеялся и бросил в меня гирлянду. Так продолжалось до тех пор, пока одна из школьных учительниц не выгнала нас на улицу.

Спектакль прошёл успешно. Я отлично спел свою партию и расслабился. Дети были в восторге.

На третий день мы отвели детей на небольшую лужайку. Трава была невысокой, поэтому мы решили, что все пройдет хорошо. Я правда так думал, пока один из детей не столкнул меня в рядом находившийся пруд, когда бежал мимо. Вода была ледяной в ноябре. Я начал было плыть к берегу, когда понял, что не могу двигать ни ногами, ни руками. В ту минуты я серьёзно стал бояться за свою жизнь.

Кто-то подхватил меня, и я почувствовал под собой твёрдую почву.

— Все хорошо — говорил знакомый голос, приобнимая меня. — Ты как?

— Холодно.

Через несколько минут мы уже сидели около камина. Я немного дрожал, а ты сидел рядом, положив одну руку мне за спину и поглаживая моё плечо. Так мы сидели, пока все остальные не пришли с улицы. Последний вечер мы провели у камина. Чарли показала кукольный спектакль, чем очень обрадовала детей.

По одной причине мне не хотелось отсюда уезжать, почему-то казалось, что когда мы вернёмся домой, ты снова перестанешь со мной разговаривать. Мне понравилось в этом доме. Здесь дети не испорчены модой и стремлением быть на самом высоком месте в обществе. Они закрывают глаза на то, что родились одинокими, ведь сейчас у них есть огромная семья. Да, может быть я и не прав, но помнил бы ты их лица тогда, Кас, они же и вправду были счастливы.

Январь 2013.

Я пришёл на старую крышу, когда ты уже там сидел, спустив ноги, чтобы они болтались по воздуху. Я сел рядом, и мы закурили. Вдали сверкали последние лучи солнца. Они еле-еле освещали снег, который блестел.

— Тихий, ты меня ненавидел, ну... после того... как...

— Как ты признался, что гей?

Я смущённо кивнул, а ты слегка улыбнувшись, ответил:

— Я бы никогда не начал тебя ненавидеть из-за этого.

— Тогда почему ты меня избегал?

— Потому что из-за тебя я расцарапал спину и мне хотелось все уладить с Кейт.

— И как? Получилось?

Ты покачал головой. Ты не был грустным из-за этого, напротив, стал ещё больше улыбаться.

— Ты не расстроен из-за этого? — поинтересовался я.

Ты снова радостно покачал головой.

— Слабо крикнуть так, чтобы те птицы слетели с дерева? — спросил я.

Ты усмехнулся и громко крикнул «ууу». Несколько птиц слетело, потом крикнул я. Мы долго кричали, пока все птицы не взлетели и не пролетели над нами.

Было уже поздно, когда мы шли по заснеженным улицам домой. Фонари плохо освещали улицу, поэтому мы шли почти в темноте.

— До завтра, Гонщик?

— Угу, до завтра, Тихий.

Март 2013.

Мы приехали на наше озеро, чтобы половить рыбу. Чарли сейчас гуляла со своим парнем, так что мы решили провести этот день вдвоём. Мы включили радио. Мы сидели в тишине, пока не заиграла песня Alannah Myles - Black velvet.

— Оооо, — протянул ты — любимая песня моего отца.

Я вздохнул. Как же мне не хватало мистера Новака. С его вечно хорошим настроением и добрыми глазами.

Мы поехали обратно, и когда остановились рядом с пшеничным полем, я рывком отнял у тебя книгу и побежал в поле. Мы долго бегали по нему, пока я не споткнулся и не упал в высокую траву. Ты упал сверху на меня, но после небольшой дружеской драки и перекатов, сверху оказался я. Твои голубые глаза смотрели на меня, и я не знаю, что тогда на меня нашло, но я потянувшись, поцеловал тебя. Твои губы нежно коснулись моих. Они были немного грубоватыми, именно такими, какими я их представлял. Я углубил поцелуй. Мимо проехала машина, и я моментально отстранился. Именно сейчас я понял, что натворил. Я быстро подбежал к своему велосипеду и устремился домой. Подальше от этого поля.

Апрель 2013.

Ты уехал, куда-то со своей семьёй, так что мы не успели с тобой поговорить. Приехал ты только через две недели.

Я сидел один на крыше, когда услышал шаги. Ты сел рядом со мной, и мы оба начали рассматривать город.

— Я думаю, нам надо забыть то, что произошло, — проговорил ты, достав сигарету.

Я кивнул. Вот и все. Все, чего я ожидал, произошло. Все мои мечты о том, что я когда-то буду с тобой встречаться, в тот день рассеялись. Тебе нравились девушки, а я друг. Просто друг.

— Забывай, — сказал я, словно мне не было больно.

— А ты?

— Зачем?

— Дин, мы не можем быть вместе.

— Почему? — тихо спросил я.

— Нас не примут.

— А тебе это важно?

— Да, мне важно, чтобы люди, которых я люблю, остались рядом.

— Люди, которые отворачиваются от тебя только из-за твоего выбора в плане партнёра, не любят тебя. — я сказал это с неким давлением. Я чувствовал, как у меня начинают слезиться глаза. — Я не смогу дружить с тобой, Кас.

Ты не ответил. Явно все поняв. Так мы и сидели. Курили и молчали, смотря на городок Массачусетс.

Май 2013.

Мне пятнадцать. Недавно я познакомился с парнем по имени Фред. Все это произошло поздно вечером в библиотеке. Я уже давно смирился, что тебе я нужен только, как друг, поэтому опустил руки. Все-таки ты мне нравился с девяти лет, и вот к чему все это привело.

— Хочешь пойти завтра в театр? — спросил Фред.

Я кивнул головой, и мы пошли в парк. Тут было красиво в мае. Все цветёт. Деревья ярко-зелёные. Фред начал рассказывать историю, и я слушал его, пока не увидел тебя. Ты проходил мимо, и когда посмотрел на нас, я чуть ближе придвинулся к рядом сидящему парню. Ты лишь прошёл мимо.

Да, я часто видел тебя, а ты часто видел меня с Фредом. Мы стали редко гулять вдвоём.

Спектакль мне не понравился. Он был довольно скучным. Мы шли с Фредом по дорожке, когда он резко остановил меня и поцеловал. Не знаю почему, но я ничего не почувствовал. Фред был хорошим, но меня к нему не тянуло. Мне пришлось улыбнуться, чтобы тот понял, что все не так плохо, и мы попрощались.

На следующий день я показал Фреду озеро. Оно было каким-то не таким без тебя.

Я сидел дома, когда за окном полил сильный дождь. Телевизор плохо ловил из-за дурацкой погоды. Я все думал на счёт Фреда. Нужно ли что-то начинать? Мне пятнадцать, и я вполне могу попробовать. Он вроде неплохой парень. А ты? Почему я подумал о тебе? Ты же явно дал понять, что ничего не выйдет. Я печально вздохнул.

Часы показывали одиннадцать. Дома никого не было. Все уехали к родственникам. Уже заканчивался восьмой класс, впереди девятый и..... собственно, кем я буду?

Мои мысли прервал стук. Я нехотя встал и открыл дверь. Передо мной стоял ты. Весь мокрый. Капли стекали с твоих волос на лоб. Одежда до нитки промокла.

— Кас, ты весь мокрый, я поставлю...

— Подожди, — перебил меня ты, и я сам не заметил как, но ты поцеловал меня.

И опять вернулось это чувство. Хочется бегать, прыгать, кричать и смеяться. Мне нравилось целовать тебя, потому что я чувствовал, что это правильно. Всё как и должно быть, но внезапно я вспомнил апрель и твои слова, которые разбили мне сердце, и прервал поцелуй:

— Что это значит?

Ты сделал шаг назад и пожал плечами.

— Кас, я не хочу, чтобы получилось так, что завтра я тебе стану не нужен.

— Ты думаешь, я пришёл сейчас сюда весь мокрый, чтобы завтра ты мне был не нужен?

— Я не знаю, а что мне ещё думать? Ты сказал тогда на крыше, чтобы я все забыл? А теперь...

— А теперь я понял, что... не должен был этого говорить.

— Почему?

— Потому что то, что случилось в марте, все перевернуло. Я понял, что ты мне нравишься, но боялся это принять, поэтому решил, что лучше ничего не начинать, но... но когда я видел тебя с этим парнем, мне становилось больно. Я ревновал, потому что... мне всегда казалось, что ты только мой.

Не раздумывая, я снова подошёл к тебе и поцеловал, не боясь, что в этот раз что-то пойдёт не так. Ты был рядом. Ты обнял меня за талию и прижал к себе, положив свой подбородок мне на голову.

Лето 2013.

Итак. Отсюда начинается последний год моей счастливой жизни. Считай, месяцы до следующего лета, которое изменило всё.

В июне мы каждый день ездили купаться. Мы даже купили водный матрац и уплыли с тобой далеко. Кстати, слишком далеко, потому что потом мы потерялись, выйдя на другой, совсем нам неизвестный берег.

Недели через две, как мы начали встречаться, Чарли о всём догадалась. Когда она узнала обо всем, она была настолько рада, как будто мы сейчас жениться идём, но в этом была вся Чарли.

Я помню, как мы разожгли костёр и сидели с тобой в обнимку, а на против нас — Чарли. Мы рассказывали какие-то страшилки, а потом как-то резко переключились на анекдоты.

— Ходят легенды, что на этом озере мальчик по имени Дик убивает самовлюблённых — рассказывала Чарли.

— Пффф, почему я все ещё живой? — поинтересовался я.

— А ты у нас самовлюблённый? — игриво начал ты.

— Может быть.

— Ах так, может быть?

Ты навалился на меня. Мы начали толкаться. Ты прижал меня к земле.

— Я перепутала. Того мальчика-убийцу звали Кас.

Мы весело засмеялись, и ты ближе придвинул меня к себе. Я поцеловал тебя в шею.

Июль прошёл примерно также, за исключением того, что ты устроил мне тогда первое свидание. Жаль, что ты не помнил где, но это все было под старым деревом около пшеничного поля, где мы первый раз поцеловались.

В августе наши мамы обо всем узнали. Мэри восприняла это хорошо, она наоборот поздравила нас в отличие от твоей мамы, которая теперь стала холоднее ко мне относиться. Да, так я перестал общаться с твоей мамой. Она больше не видела того маленького ребёнка, которого так любила, почти как родного сына. Теперь я парень, который испортил её сына.

Сентябрь 2013.

Девятый класс. Я наконец в старшей школе. Меня все уважают. Я первый красавчик школы, но мне как-то все равно. У меня уже есть парень, и мне больше ничего не надо.

После школы мы идём вместе с Сэмом домой. Он первый год в средней школе. Не могу поверить, что он уже такой взрослый.

<b>Октябрь 2013. </b>

Мы сидим с тобой на старой крыше и курим. Ты рассказываешь мне какие-то факты о мозге. Прости, но я никогда не мог их запомнить.

— Все, надо бросать курить, — заявил ты. — Ты тоже бросаешь.

— Почему же?

— Это вредно.

— Вредно мне что-то запрещать.

— Ой, какие мы остроумные, — закатив глаза, произнес ты и поцеловал меня.

Мы сидели. Солнце уже почти скрылось за горизонтом.

— Где бы ты хотел побывать, Дин? —спросил ты, смотря в даль.

— Везде. У меня ещё вся жизнь впереди, я хочу увидеть весь мир.

— Ну, а если ты не успеешь. Куда бы ты первым делом поехал?

— На знаю, — задумчиво произнёс я. — А ты?

— Я всегда хотел побывать в Калифорнии.

— Да? Почему?

— Хочу увидеть озеро Тахо. Я видел лишь наше озеро, а то, говорят, самое чистое. Ещё там самые красивые закаты.

Ты мечтательно посмотрел в даль. Мы начали фантазировать, что бы мы делали, если бы попали на то озеро. Тогда это стало нашей маленькой мечтой.

Ноябрь 2013.

Мы сидели у меня, когда я вскочил, взяв карандаш в руку, и ткнул в тебя.

— Сражайтесь, Лорд Пэмпс! — я ткнул в тебя ещё раз, и ты тоже взял карандаш. — Мы не отдадим вам нашу наркоту.

— Больно надо.

— Нет, вам надо.

— Вы меня заставляете? — удивился ты и ткнул мне карандашом в ногу.

— Нам приходится.

Мы засмеялись, и ты ткнул карандашом мне в живот. Я сделал вид, что умираю.

— Боже мой, вроде уже взрослые, — смеясь, проговорила Мэри.

— Это не мешает мне проявлять свои актёрские таланты, — ответил я, садясь.

— Если бы они у тебя были, — пройдя, сказал Сэм.

Я бросил в него подушку. Помню, как раньше, когда я сидел на этом диване, мои ноги еле-еле доставали до пола. Теперь мне приходится их немного вытягивать для удобства.

Январь 2014.

Я, ты, Чарли и Сэм пошли гулять на поляну рядом с лесом. Снега в тот год было много. Мы шли, держась за руки и соревновались, кто сможет сжать сильнее. Ты засмеялся и, пятясь, упал в снег. Я любил тебя... я не знаю, с чем можно сравнить то, как сильно я тебя любил.

— Сэмми, пойдём строить снеговика! — предложила Чарли, и они начали делать большие снежные шары. — Эй, вы двое, — Бредбери посмотрела на нас, — помогайте.

— Я думаю, Сэм хочет сделать все самостоятельно. — сказал я и посмотрел на тебя.

— Да. — подтвердил ты, и я заулыбался.

Рыжая девушка только головой покачала и сказав: «мне нужна морковка», пошла к своему рюкзаку. Сэм, весело крича, лепил снежный ком.

— Защищайся, — крикнул я и пульнул прямо тебе в лицо снежок. Получилось неловко, потому что я этого не хотел.

Ты весело засмеялся и, слепив ком, бросил его, но промахнулся. Я начал убегать, ты бежал за мной. Один из снежков все же попал в меня. Я выругался, и из-за этого получил ещё снежком от Бредбери, которая крикнула: «не при Сэмми!».

Я убегал от тебя, но когда забежал за дерево, ты повалил меня на снег.

— Хээээй. — крикнул я и, повернувшись к тебе лицом, поцеловал тебя.

— За тобой не угонишься.

— Ну я же Гонщик.

Ты снова поцеловал меня и лёг рядом. Мы смотрели на небо, которое чуть виднелось за ветками деревьев. Я повернул к тебе голову. Мы были вместе. Я знал, что это самое лучшее, что произойдёт со мной за всю жизнь.

— Я люблю тебя, Дин. — повернув ко мне голову, тихо сказал ты.

— Я тоже люблю тебя.

Нас позвала Чарли. Мы, не хотя, поднялись со снега и пошли к ней. Нас ожидала атака со стороны Бредбери и Сэма.

Февраль 2014.

Мы поехали на каток, а когда вернулись, около своего дома ты нашёл маленького черного котёнка. Тот выглядел ужасно. Сильно выпирали рёбра и немного гноились глаза, сам он был весь грязный и сильно дрожал от холода, и ты уговорил свою маму забрать его домой. Котёнок оказался очень послушным. Мы долго придумывали, как его назвать. Недавно мы снова пересматривали «Звездные Войны», и мне пришла идея назвать его Люком.

Так у тебя появился домашний питомец.

Март 2014.

Я шёл по коридору, когда ко мне подошла красивая стройная блондинка. Сара.

— Привет, Дин-Дон.

— Не надо меня так называть, — со злостью ответил я. Сара меня всегда бесила. Это именно та категория девушек, которая сильно навязывается.

— А как ты хочешь, чтобы я тебя называла?

Я вопросительно посмотрел на неё и вышел из школы на улицу. Весенний воздух ворвался в лёгкие. Меня окрикнули, и я увидел тебя. Ты сидел на своём велосипеде и махал мне рукой. Я тоже помахал и подбежал к тебе.

— Привет, — нежно поздоровался ты и незаметно поцеловал в щеку.

— Привет.

— Прокатимся?

Я, улыбнувшись, сел на багажник, и мы поехали по нашему маленькому городку. Мы проезжали мимо знакомых домов, по пути я видел своих одноклассников и просто школьных друзей. Мы даже увидели мою маму, выходящую из продуктового магазина.

— Не страшно, если руки поднять вверх? — спросил ты меня.

Я прыснул и начал медленно поднимать свои руки к небу.

— Вау, а если я?

— Только попробуй, Кас.

Ты меня не послушал и отпустил свои руки. Так мы ехали до того момента, пока ты не потерял управление, и мы не упали, сломав при этом забор. Я сильно разодрал коленку, а ты сломал руку.

Остаток дня мы провели в больнице.

— Ууууух, сейчас достанется. — сказал я, когда мы ждали родителей.

Ты слабо кивнул. Было видно, что ты нервничаешь. К нам подошли два полицейских и стали долго расспрашивать на счёт того, «как так получилось, что вы сломали чужую собственность?», «что вы пили или употребляли?»...
После долгих расспросов, нас наконец отпустили, и я, взяв тебя за руку, побежал по дороге.

— Вы что-то принимаете? — спародировал я полицейского.

Ты засмеялся.

— Нет, но что-то вскружило мне голову. — ответил высоким голосом ты.

— За забором марихуана?

— Нет, ты находился рядом, глупенький.

Ты потянул меня за талию и поцеловал. Я обвил твою шею руками и углубил поцелуй.

Апрель 2014.

Мне шестнадцать. Мой день рождения. Сначала мы тихо отпраздновали его дома. Все подарили мне подарки и по тысяче раз пожелали здоровья и счастья. Вечером мы поехали в парк аттракционов.

— Ты уже такой взрослый. — сказала мама, когда мы шли по парку и ели сладкую вату.

Я кивнул. Везде горели разноцветные огоньки. Повсюду кричали люди, и играла веселая музыка. Мимо нас проходило множество людей с разными целями, но у всех были такие счастливые улыбки на лицах...

— Как будто только вчера тебе было пять и ты жаловался на плачь маленького Сэмми.

Я помню этот день. Я ещё тогда подумал, что все эти плачи были не напрасны. В конце концов, он меня так взбесил, что я ушёл и познакомился с тобой.

— Пойдём на американские горки? — спросил ты, подойдя.

Я кивнул.

— А знаешь, что? — спросил ты.

— Что?

— Я тебя очень-очень сильно люблю.

— Я тоже люблю тебя, Тихий.

Мы сели и поехали. Я первый раз катался на американских горках, и мне очень понравилось, что нельзя, наверное, было сказать про тебя. Когда мы сошли на землю, тебя всего перекрутило. Сэму тоже понравилось. Он делился впечатлениями и не мог устоять на месте.

Следующее место, куда мы пошли, был замок страха. Больше всего испугалась в нем Мэри, которая чуть ли не запрыгнула на Джона, когда из стены появилась страшная рожа. Мы с тобой больше смеялись. Однажды мы спрятались с тобой и напугали папу, маму и Сэма. Те с нами потом до выхода не разговаривали.

— Чертово колесо?

— Чертово колесо.

Мы сели с тобой вдвоём, так как папа, мама и Сэм решили пойти что-нибудь попить. Колесо двигалось очень медленно, и ты потянулся, чтобы поцеловать меня.

— Никогда не думал, что со мной это произойдёт. — проговорил я.

— Что именно?

— Я не думал, что когда-нибудь мы будем с тобой парой. Я же мечтал об этом с девяти лет. Ты не представляешь, как я счастлив.

Ты улыбнулся и обнял меня.

— Вот и отлично, что ты счастлив, потому что я тоже. И мне сейчас так хорошо, мне кажется, что и в будущем у нас все будет хорошо.

Я зарылся носом в твою шею и ещё раз подумал о том, как сильно я тебя люблю. Как тяжело бы мне было без тебя. Ведь мы с тобой тогда были чем-то вроде двух половинок, из которых получается единое целое. Да, наверное, именно так выглядит любовь. Когда получается одно целое.

Май 2014.

Мы решили устроить ночной пикник. Все небо было засыпано звёздами, и мы лежали под старым деревом и глядели на них.

— Вот — созвездие льва, — шепнул ты и показал пальцем на звездное небо.

— Подожди, я не вижу.

Ты взял мою руку и начал рисовать в воздухе рисунок льва, и я, наконец, увидел созвездие. Я показал созвездие рака. Ты рассмеялся и сказал, что это слишком легко. Я легонько пнул тебя.

Когда мы подошли к моему дому, был уже час ночи.

— Спасибо тебе. — я обнял тебя, и ты сильно прижал меня к себе. В такие моменты я чувствовал, как ты меня любишь. Хотя, знаешь, я почти всегда это чувствовал. — Я люблю тебя. — сказал я сонно.

— Ты не представляешь, как я люблю тебя, малыш.

— Я больше.

— Чего? Обойдёшься! — ты приподнял меня. — До завтра, Гонщик?

— До завтра, Тихий.

Недели через две мы лежали на диване в обнимку, когда мама зашла к нам в дом и с улыбкой произнесла:

— Дин, как ты и хотел, я достала билеты.

Мы хотели летом уехать с тобой в другой город. Провести время вдвоём. Целый месяц мы пытались найти недорогие билеты, и вот, наконец-то, все получилось. Я посмотрел на тебя, а ты на меня.

— Мы с папой вас отвезём.

— Спасибо большое, мам, — с улыбкой на лице и с искренней благодарностью произнес я.

— Да, спасибо, миссис Винчестер.

Мэри немного засмущалась и пошла к себе наверх. Ты поцеловал меня в лоб, и мы продолжили смотреть телевизор, предвкушая долгожданную поездку.

Июнь 2014.

Мы бежим с вечеринки. Мы опаздываем. На улице рассвет, и сейчас пшеничное поле выглядит просто сказочно. Ты бежишь с рюкзаком, так как все мои вещи уже в машине. Я уже выдохся. Тяжело бежать, поэтому я жадно глотаю воздух. Ты спотыкаешься и чуть не падаешь. Я смеюсь.

— Ли­цо не раз­мажь по ас­фаль­ту, Ти­хий.

Наконец, мы добежали к моему дому. Как же здесь все знакомо. Каждый цветок или камушек родной. Ты положил свои вещи в багажник. Рядом стоял Сэм. Он явно был расстроен.

— Ве­ди се­бя хо­рошо, ми­лый, — сказала Мэри и спус­тя па­ру се­кунд до­бави­ла, — мы ско­ро вер­нёмся.

Сэм крепко обнял её, прижимая ближе к себе, а потом подбежал к папе. Наконец он схватил меня и тоже крепко обнял.

— Не скучай тут! — сказал я.

— Ладно, залезайте в машину, поехали.

Мы все ещё раз помахали Сэмми, и машина тронулась. Джон включил радио, и мы с тобой переглянулись, потому что заиграла именно наша песня. Alannah Myles — Black velvet.

— Как настроение? — шепнул мне ты.

— Отличное. А у тебя?

— Предвкушающее.

— Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответил ты.

Но кто знал, что это станут твои последние, сказанные мне, слова. Последний миг, когда ты помнил меня того. Настоящего. Не сумасшедшего. Потому что, знаешь что произошло в следующую секунду? Мы разбились. Мой отец не справился с управлением. В нас врезался небольшой грузовик, но его хватило, чтобы мы отлетели с тобой назад, разбив своими телами заднее стекло. Я сильно ударился головой о землю, и именно тогда моё сознание ращепилось на 2 части. Я чувствовал, как у меня течёт кровь из головы, и вообще по всему телу. Я посмотрел на тебя. Ты лежал весь в крови и не дышал.

—Кас? Кас?

Ты не отвечал. Я хотел посмотреть, где родители, но начал терять сознание. Последнее, что я услышал — это голос врезавшегося в нас мужчины. Он кричал в трубку:

—Да-да, тут авария...