Часть 11
Проклятый страж
Тюрьма Азкабан дышала.
Не метафорой – стены действительно сжимались и расширялись, как легкие, втягивая в себя отчаяние и выдыхая безумие. Элис шла, прижавшись к Люциусу, её пальцы впились в его плащ.
— Здесь что-то не так, — прошептала она.
Люциус не ответил. Его глаза, суженные до щелочек, скользили по стенам, где в щелях между камнями шевелились тени.
— Мы близко.
Чиновник Министерства, подкупленный Люциусом, привёл их в самую древнюю часть тюрьмы – каменные катакомбы под основными камерами.
— Здесь содержат тех, кого нельзя выпускать даже под охраной дементоров, — бормотал он, нервно озираясь. — Тех, кто... изменился.
Элис почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки.
— Изменился как?
Чиновник не ответил. Он остановился перед ржавой решёткой, за которой виднелась лишь тьма.
— Десять минут. Не больше.
Люциус кивнул и шагнул вперёд.
Камера была пуста – если не считать фигуры в углу.
Человек (если это ещё был человек) сидел, скрючившись, его спина покрылась чем-то вроде коры, а пальцы срослись в подобие корней, впившихся в камень.
— Ты пришёл, — прошипел он. Голос звучал так, будто сквозь него говорили десятки людей.
Люциус не дрогнул.
— Я ищу того, кто знает о Маркусе Флинте.
Узник зашевелился. Его голова поднялась, и Элис увидела лицо – точнее, то, что от него осталось.
Глаз не было. Только пустые впадины, из которых сочилась чёрная слизь.
— Флинт... — прошептал он. — Он не просто наложил проклятие. Он вплел себя в него.
Элис сжала плащ малфоя сильнее. Она даже и думать не хотела от куда жтот... человек знает о заклятии. Или он его чувствует.
Люциус сделал шаг вперёд.
— Говори яснее.
Узник захихикал – звук, от которого у Элис задрожали колени.
— Ты ведь помнишь, как он умер? — прошипел он. — Ты стоял рядом, когда Волан-де-Морт приказал его казнить за неудачу.
Люциус замолчал.
— Флинт не просто умер, — продолжал узник. — Он разорвался. Его магия, его ненависть, его душа – всё это осталось. И когда ты проводил тот ритуал... — он наклонился вперёд, — он нашёл тебя.
Элис почувствовала, как в камере стало холоднее.
— Что это значит?
Узник повернул к ней своё безглазое лицо.
— Это значит, что Флинт – часть вас теперь.
Люциус стоял неподвижно, но Элис видела – его пальцы дрожали.
— Где он?
Узник протянул руку (если это можно было назвать рукой) и указал *вниз*.
— Глубже.
— В катакомбах?
— Ниже.
И тогда Элис поняла.
— Он... под тюрьмой?
Узник закивал, его голова болталась, как у марионетки.
— Там, где стены шепчут.
Люциус развернулся.
— Мы идём.
Элис схватила его за рукав.
— Ты слышал, что он сказал? Флинт – часть нас!
— Именно поэтому мы должны найти его, — холодно ответил Люциус.
Он уже шёл к выходу, когда узник вдруг закричал:
— Он ждёт тебя!
Люциус остановился.
— Кто?
Узник ухмыльнулся.
— Тот, кого ты предал.
И в этот момент стены зашевелились.
Тени сгустились, потолок начал
капать чем-то чёрным, а из щелей между камнями потянулись тонкие, как паутина, нити.
— Люциус... — Элис отступила.
Он выхватил палочку, но магия здесь была слишком слаба.
— Беги!
Они бросились к выходу, но решётка захлопнулась сама собой.
И тогда из тьмы выплыло лицо.
Бледное.
С красными глазами.
— Нашёл тебя, — прошептал Маркус Флинт.
Ловушка сработала мгновенно.
Стены камеры ожили – каменные плиты сомкнулись, перекрывая выход, а из щелей между ними хлынули потоки черной, вязкой субстанции, напоминающей кровь.
— Запечатано, — раздался голос Маркуса Флинта, звучащий отовсюду и ниоткуда одновременно.
Элис инстинктивно прижалась к Люциусу.
— Что это?!
— Кровь Азкабана, — сквозь зубы процедил Люциус. — Он превратил камеру в часть себя.
Черные потоки смыкались вокруг них, образуя кольцо. Элис почувствовала, как связь между ней и Люциусом внезапно натянулась, словно невидимая нить.
— Держись ближе, — резко сказал Люциус. — Если расстояние увеличится – он разорвет нас.
— Что?
— Буквально.
Она не успела испугаться – в этот момент из черной массы вырвалось лицо Флинта, искаженное в вечной гримасе ненависти.
— Люциус... — зашипело оно. — Ты пришел отдать долг?
Люциус не ответил. Его палочка описала в воздухе резкую дугу, выпуская ослепительную вспышку.
Заклинание разорвало призрак...
Но лишь на секунду.
Тьма снова сгустилась.
— Обычная магия не работает, — прошептала Элис.
— Потому что это не магия, — сказал Люциус. — Это проклятие.
Флинт материализовался перед ними – уже не просто лицо, а полупрозрачная фигура в изодранном плаще Пожирателя Смерти.
— Ты думал, я забыл? — его голос звенел, как стекло под ножом. — Ты стоял рядом, когда Темный Лорд приказал меня убить. Ты не сказал ни слова.
Люциус сжал палочку так, что костяшки пальцев побелели.
— Ты провалил миссию.
— А ты предал своего!
Кажись Флинт не видел вины.
Черные струи взметнулись, обвивая ноги Люциуса. Он вскрикнул от боли – проклятая кровь жгла плоть, оставляя на коже черные узоры.
Элис, не раздумывая, схватила его за руку – и тут же почувствовала, как жжение перекинулось на нее.
Но что-то было не так.
Связь между ними вспыхнула золотистым светом – и кровь Азкабана отпрянула.
Флинт зарычал.
— Что...
Люциус резко повернулся к Элис, в его глазах мелькнуло понимание.
— Он не может разорвать нас, — прошептал он. — Потому что связь – это часть его же проклятия.
Тот самый момент, когда не учёл одного факта в идеальном плане.
Флинт набросился снова, но теперь его форма колебалась, словно дым на ветру.
— Ты не уйдешь! Я вплел себя в ваши души!
— И это твоя ошибка, — холодно сказал Люциус.
Он схватил Элис за руку – намеренно, крепче, чем нужно. Раньше он не делал так.
— Что ты задумал? — прошептала она.
— Он не просто связал нас, — быстро объяснил Люциус. — Он стал этой связью. Значит...
— ...уничтожив связь, мы уничтожим его, — закончила она.
Флинт взревел.
— Это убьет нас обоих, — сказала Элис.
Люциус посмотрел на нее – впервые без привычной холодности.
— Возможно.
Она увидела в его глазах то, что он никогда не говорил вслух: другого выхода нет.
Флинт между тем расползался, заполняя камеру – он понял их намерение.
— Вы не посмеете! Иначе умрёте и вы!
Люциус замешкался. Это была правда или Флинт блифовал?
— На счет три, — прошептал Люциус, не отрывая взгляда от Элис.
Она кивнула.
— Раз.
Флинт ринулся к ним.
— Два.
Черные волны сомкнулись над головами.
— Три!
Они разорвали связь – не физически, а магически, направив против нее весь остаток своих сил.
Мир взорвался белым светом.
***
Элис очнулась первой.
Камера была разрушена – камни рассыпались в песок, решетка расплавилась.
Флинта не было.
Но и Люциус лежал без движения, его рука все еще сжимала ее пальцы, но... холодная.
— Нет... — она перевернула его, ища пульс.
И тут его глаза резко открылись. Девушка вскрикнула и отдернула руку.
Он вдохнул – как человек, вынырнувший из глубин.
— Жив? — хрипло спросила Элис.
Люциус медленно сел, касаясь груди – там, где раньше была связь, теперь зияла пустота.
— Кажется... да.
Но что-то в его голосе звучало не так.
Потому что в углу камеры, среди обломков, шевелилась тень...
И улыбалась.
Тень в углу шевелилась, как живая.
Элис замерла, чувствуя, как по спине пробегают ледяные мурашки.
— Он... не исчез, — прошептала она.
Люциус медленно поднялся, его пальцы сжали палочку с такой силой, что костяшки побелели.
— Нет. Но теперь он слаб.
Тень зашевелилась сильнее, из нее проступили очертания лица — бледного, с горящими красными глазами.
— Ты... думаешь... это конец?— голос Флинта звучал прерывисто, словно доносился сквозь толщу воды. — Я часть тебя теперь, Люциус... Как и она...
Люциус не дрогнул.
— Ошибаешься.
Он резко взмахнул палочкой — но не в сторону тени, а к собственной груди.
— "Secernere aeternum!"
Золотистый луч ударил ему в сердце.
Элис вскрикнула — но через мгновение поняла.
Из груди Люциуса вытягивались тонкие черные нити, извиваясь в воздухе, как змеи. Они тянулись к тени, соединяясь с ней.
Флинт завопил.
— Нет! Ты не можешь— Умрешь и ты, и твоя девка!
— Могу, — холодно сказал Люциус. — Потому что это моя душа.
Он сжал кулак — и нити вспыхнули алым пламенем.
Огонь перекинулся на тень, охватывая ее, как паутину.
Флинт бился, его форма корчилась, распадаясь на клочья.
— Я вернусь! Я всегда возвращаюсь!
Люциус надеялся что нет. Он надеялся, что Флинт просто найобывает его.
— Нет, — сказал Люциус. — Потому что на этот раз я уничтожаю саму память о тебе.
Он повернулся к Элис.
— Поможешь?
Она не поняла сначала — но затем ощутила.
Где-то внутри, в том месте, где раньше была связь, теперь зияла пустота — но что-то чужое все еще цеплялось за нее.
Остатки Флинта.
Элис кивнула и положила руку на плечо Люциуса.
— "Oblivionis!"
Их заклинания слились в один вихрь — золотой и алый, пламя и свет.
Тень взревела в последний раз...
И рассыпалась в пепел.
Тишина.
Наступила мертвая тишина.
Даже стены Азкабана перестали шептать.
Люциус тяжело дышал, его лицо покрылось каплями пота.
— Все... кончено? — спросила Элис.
Он медленно кивнул.
— Да.
Но в его глазах не было радости.
Элис вдруг почувствовала слабость — ноги подкосились, и она едва не упала.
Люциус поймал ее.
— Что... что со мной?
— Остаточный эффект, — сказал он. — Мы не просто разорвали связь. Мы сожгли ее. Сильная магия, а ты слабая ведьма.
— И что это значит?
Он посмотрел на нее — и впервые за все время его взгляд был... почти человеческим.
— Это значит, что теперь мы свободны.
Но в его голосе звучало что-то еще.
Сожаление.
Они выбрались из Азкабана тем же путем — через щупальца кракена, через ледяные воды.
Но что-то изменилось.
Связи больше не было.
И Элис вдруг поняла — она скучает по ней.
Когда они уже стояли на безопасном берегу, Люциус вдруг сказал:
— Он ошибся в одном.
— В чем?
— Он думал, что, став частью нашей связи, сможет контролировать нас.
— А что на самом деле?
Люциус повернулся к ней. В его глазах горел странный огонь.
— Он сделал нас сильнее. Тебя.
И прежде чем Элис успела ответить, он взял ее за руку. Она была холодной. Дрожала.
И между ними снова пробежала искра.