Цена её любви

Утро пришло тихо. Слишком тихо — почти нежно.
Сквозь занавески пробивался мягкий сероватый свет, и Маша проснулась не от будильника, не от кашля, а от того, что почувствовала — на её талии лежала сильная, тёплая мужская рука.

Она медленно приоткрыла глаза.
Первое, что увидела — грудь Фила, на которой она заснула. Его дыхание было глубоким, спокойным, будто он после долгих недель нашёл место, где мог довериться миру.
Он всё ещё держал её, осторожно, будто боялся сделать больно.

Маша аккуратно подняла голову.
На лице Фила — легкая, почти детская расслабленность. Ничего от его привычной холодности, дерзости, бравадного поведения в бригe. Только тепло. Человеческое. Настоящее.

Она лежала секунд двадцать, просто рассматривая его. И впервые за долгое время в груди не было тревоги.

Но он вдруг открыл глаза — резко, как будто проснулся от внутреннего сигнала.
Увидел Машу совсем рядом... и замер.

— Ты... не ушла, — тихо сказал он, хриплым утренним голосом.
— Я... заснула, — она даже рассмеялась немного, смущённо, поправляя выбившуюся прядь.
— Хорошо, что заснула, — Фил сел, потянулся. — Хоть отдыхнула.

Он тронул ладонью её лоб, проверяя температуру.

— Уже не такая горячая. Но ты всё еще слабая. Будем дома сидеть, ясно?

— Не... робота же...

— Забудь. Белый сам сказал тебе отдыхать. Космос и Пчела справятся. А я... — он отвернулся чуть, будто боялся сказать лишнее. — Я присмотрю.

Маша улыбнулась.
Это было непривычно — видеть Фила таким. Заботливым. Спокойным. Мягким.
Но ей нравилось.

Он поднялся первым, натянув футболку.

— Я сейчас сделаю чай... и что-нибудь перекусить.

— Ты же вчера готовил... — она улыбнулась.

— Ну и сегодня приготовлю. Ты же болеешь, — он бросил взгляд, в котором проскользнула та старая искра — его фирменная, полу-ухмылка, но теперь... теплее.

Маша поднялась медленно, завернувшись в плед. В окне — морось, холодный мокрый свет города. Но здесь, в комнате, от Фила всё ещё тянулось тепло.

На следующий день Маша уже чувствовала себя лучше. Горло почти не болело, и слабость прошла.
Фил весь вечер был рядом — делал чай, заставлял пить таблетки, слушал музыку. А ночью лёг рядом, не трогая её — просто был рядом, и этого хватало.

Утром, когда она уже одевалась в робочую форму, он стоял в коридоре, прислонившись к стене и завязывая шнурки.

— Ты точно можешь идти? — спросил он, даже слегка нахмурившись.
— Могу. А если что... ты же рядом, — тихо сказала Маша.

Он на секунду застыл.
Улыбнулся уголком губ.

— Всегда.

Они вышли вместе — в подъезде, на улице, вдоль мокрых домов. Шли рядом, но не держались за руки — хотя казалось, что между их локтями магниты.

Серый день, мокрый асфальт, редкие прохожие.
И странное ощущение, что вчера между ними что-то поменялось, и теперь они смотрят друг на друга иначе.

Когда они вошли на территорию, Пчела сразу свистнул:

— Ооо, гляньте, кто возвращается! — ухмыльнулся он. — И не один, а с сопровождением.

Космос, как всегда, спокойный, только поднял бровь:

— Ты че, Фил, теперь нянька? Девок по домам лечишь?

Фил бросил ледяной взгляд:

— Заткнись, Космос.

Пчела заржал.

Маша слегка покраснела, но старалась не показывать.

Белый подошёл ближе:

— Жива? Голова не кружится?

— Всё нормально, — уверила она.

Но Белый выглядел напряжённым. Слишком.
Он не смотрел ей в глаза так, как обычно. И в его взгляде было что-то тревожное.

— У нас... проблемы, — наконец сказал он. — Серьёзные.

Пчела перестал улыбаться.
Космос шагнул ближе.

Фил мгновенно стал собранным, будто щёлкнул рубильник:

— Какие?

Белый выдохнул:

— Ходят слухи... что "Северные" хотят зайти на наш район. Уже вчера кто-то крутился возле склада. И это явно не просто так.

Маша почувствовала, как холод прошёл по позвоночнику.
Слова Белого будто проткнули мягкость утра.

— Нам нужно собраться. Все. Сегодня вечером — общий сбор.
— И всем быть, — добавил Космос.

Фил глухо сказал:

— Будем.

Он бросил взгляд на Машу.
В нём было что-то вроде: держись рядом.
Она мельком кивнула.

Тепло прошлого вечера ещё жило между ними — но уже ощущалось другое: надвигающийся шторм.

И никто из них ещё не знал, что эта ночь изменит гораздо больше, чем просто границы районов

Вечер опустился на город с неожиданной скоростью.
Серые облака разрезались редкими фонарями, а мокрый асфальт отражал их свет, словно напоминал о приближающейся опасности. Дождь уже почти прекратился, но воздух остался влажным и прохладным, с лёгкой горчинкой, как ожидание беды.

Маша шла рядом с Филом, слегка прижимаясь к нему, чтобы не отстать.
Он молчал, глядя на дорогу.
Их шаги были почти синхронными, но в груди обоих стоял новый ритм — ритм тревоги.

— Ты сильно испугалась вчера? — тихо спросил Фил.
— Немного... — она отвернулась, стараясь скрыть усталость, остатки жара и тревогу. — Но теперь... вроде получше.

Он кивнул, не обнимая, но рядом с ним Маше казалось, что она под надежным куполом.
Ведь прошлой ночью она впервые почувствовала: кто-то рядом с ней действительно заботится.

Когда они вошли на склад, атмосфера сразу поменялась.
Сквозь большие окна улицы просачивался тёплый свет ламп, но внутри было холодно — бетон, металл, запах машинного масла и старой резины.

Белый стоял у центрального стола, Космос прислонился к стене, Пчела копался с чем-то у полок.
Фил сразу стал рядом с Машей, будто инстинктивно защищая её от холодной, напряжённой атмосферы.

— Все собрались? — спросил Белый. Его голос был спокоен, но напряжён — то, что он старался скрыть, угадывалось сразу.

Космос кивнул, Пчела скрестил руки, Фил — сжимая кулаки.
Маша слегка прикрыла глаза, ощущая, как в груди стучит что-то тяжёлое: смесь тревоги, страха и... странного тепла рядом с Филом.

— Нам пришла информация, — Белый начал, перебирая бумаги. — «Северные» планируют зайти на наш район. Уже вчера замечены посторонние возле склада, а сегодня — попытка разведки.

В комнате наступила тишина.

— Попытка разведки? — переспросил Пчела. Его голос дрожал, хотя он пытался казаться смелым.
— Да. И это не просто слухи. — Белый сжал кулаки. — Они проверяют нас, нашу готовность.

Фил шагнул к Маше чуть ближе. Его плечо слегка коснулось её руки, и она почувствовала знакомое тепло, как вчера — когда лежала на ковре, слушая музыку.
Но теперь тепло смешалось с напряжением.
Сердце Маши билось быстрее, не только от страха — от ощущения, что они вместе. Впервые за долгое время она поняла, что рядом с Филом можно не бояться полностью.

— Нам нужно быть готовыми, — продолжил Белый. — Сегодня проверим все маршруты, все охраны, и кто где будет находиться ночью. Любой простой промах может стоить нам территории.

Космос кивнул. — Согласен. Мы должны действовать как единое целое.
Пчела добавил: — Каждый знает свои позиции. Сегодня вечером мы будем отрабатывать сценарий вторжения.

Маша почувствовала, как Фил сжал её руку слегка — почти незаметно.
Но для неё это был сигнал: «Я рядом. Я не отпущу тебя».

Она кивнула, не отводя глаз от карты на столе.
Внутри всё ещё стучало тревогой, но рядом с Филом это ощущалось... немного легче.

После совещания Белый раздал инструкции:
— Космос и Пчела будут проверять периметр и внутренние маршруты.
— Фил, ты с Машей, — он посмотрел на Фила, который кивнул. — Вы держитесь вместе. Контролируете все коммуникации и связь.

Маша почувствовала странное напряжение и одновременно доверие.
Фил молча взял её руку, и они направились к выходу.

— Ты всё понимаешь? — спросил он тихо, не отрывая взгляда от её лица.
— Да, — кивнула она. — Буду рядом.

Они шли вместе по мокрому складу. Отражения ламп на полу создавали странные длинные тени, будто городские призраки шли за ними.

— Не бойся, — сказал Фил, когда почувствовал, что она слегка напряглась. — Я не дам тебе попасть в неприятности.

Маша впервые улыбнулась в этот вечер.
Не ярко, но искренне.
— Спасибо, — едва слышно сказала она. — Это важно для меня.

После проверки маршрутов и связи они вернулись в основное помещение.
Сквозь окно пробивался лёгкий дождь.
Влажный воздух смешался с запахами бензина, масла и кофе, который кто-то оставил на столе.

— Мы должны быть готовы ко всему, — сказал Фил тихо, опуская взгляд на Машу. — Даже если это будет тяжело.

— Я готова, — она ответила уверенно, хотя внутри чувствовала волнение и страх.
Но она знала: вместе с ним — легче.

Вечер продолжался с напряжением, проверками, инструктажами.
Маша постепенно переставала думать о вчерашних словах Валеры.
Словно сама ночь смыла их — и вместо боли осталась только тревога, адреналин и тихое чувство, что она больше не одна.

Фил весь вечер находился рядом: следил за её реакцией, поддерживал на каждом шагу, давал подсказки и вовремя прикрывал её во время тренировок по связи и маршрутам.

Он был не просто рядом физически — он был рядом эмоционально.
И Маша впервые ощутила, что кто-то может быть с тобой даже в тревоге, в шторме, и при этом не причинить боли.

Когда они вместе сидели за картой, обсуждая детали маршрутов и проверяя план действий, она осторожно прикоснулась к его руке — и он мягко сжал её пальцы.
Всё было тихо, но в этом молчании было больше доверия, чем в любой громкой фразе.