14-глава
Чимин
Прошло несколько дней с тех пор, как мы вернулись в Берлин. Мира ведёт себя как обычно — будто ничего и не произошло. Ни следа эмоционального стресса, и это, конечно, радует меня.
— Меня пригласили на гонку, — сказала Мира, спускаясь по лестнице.
— Как участницу? — уточнил я.
— Да. Я уже давно… точнее, с тех пор, как познакомилась с тобой, не гоняла. Мне нужен адреналин.
— Понимаю.
Я молча наблюдал, как она проходит мимо — лёгкая, уверенная, будто её ждал не риск, а давно знакомое удовольствие.
Мира всегда умела держать равновесие между безрассудством и грацией. Наверное, именно это и притягивало.
— Когда гонка? — спросил я, не сводя с неё взгляда.
— Завтра вечером. Заброшенный аэропорт за городом. Старые трассы, новые правила.
Она улыбнулась, но в этой улыбке было что-то тревожное, как вспышка фары перед поворотом.
— И ты уверена, что хочешь туда вернуться? — тихо сказал я.
— Я никогда не уходила, Чимин. Просто делала паузу.
Она подняла взгляд, и на миг между нами снова повисло то самое напряжение — то ли из воспоминаний, то ли из предчувствия.
Я кивнул.
— Тогда я еду с тобой.
Мира вскинула брови.
— Это не зрелище для наблюдателей.
— Я не наблюдатель. — Я сделал шаг ближе. — Просто хочу быть рядом, если что-то пойдёт не так.
Она улыбнулась — мягко, почти нежно, но в глазах всё равно блеснул тот самый огонь, от которого начинало биться сердце чуть быстрее.
— Хорошо, — прошептала она. — Но не вмешивайся.
Следующим вечером:
Ночь опустилась на Берлин, холодная и тихая. Я стоял у окна, наблюдая, как город засыпает, а внизу отражения фар скользят по мокрому асфальту. Мира где-то внизу, в гараже — готовит машину.
Я слышал приглушённые звуки — щелчок гаечного ключа, шорох резины, слабый запах бензина. Всё это напоминало ритуал перед боем.
Сколько раз я видел её в таком состоянии — собранную, будто каждая клетка её тела знала, что будет делать через секунду.
— Ты не спишь? — её голос вырвал меня из мыслей.
Она стояла в дверях, волосы собраны в небрежный хвост, лицо подсвечено тусклым светом из коридора. На ней — куртка, старая, потертая, но с ней связаны все её победы.
— А ты? — я ответил вопросом.
— Я спать не умею перед гонкой.
Она подошла ближе, бросила взгляд в окно. — Забавно, да? У города своя тишина перед бурей.
Я усмехнулся.
— Может, это ты и есть буря.
Она посмотрела на меня, чуть прищурившись, будто пытаясь понять, шучу я или нет.
— Тогда держись крепче, если завтра решишь быть рядом.
— Я уже держусь.
Мира на мгновение замерла.
Потом протянула мне ключ — чёрный брелок, на котором выгравирована цифра «7».
— Это для тебя. Запасной доступ к машине. Если… что-то случится.
Я взял брелок, холод металла обжёг ладонь.
— Не говори так.
Она лишь улыбнулась, почти невесомо.
— Тогда просто не дай мне проиграть.
Она уже собиралась выйти, когда вдруг обернулась. В её глазах сверкнула та самая дерзкая искра, из-за которой у меня всегда перехватывало дыхание.
— Если выиграю, — сказала она, наклонившись чуть ближе, — подарю тебе кое-что.
Я поднял бровь.
— Интригуешь?
— Возможно. — Её губы изогнулись в загадочной улыбке. — Но сначала попробуй не моргать, когда я буду на трассе.
Она шагнула к двери, и звук её шагов растворился в ночи.
А я остался стоять с этим брелком в руке, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди.
Не знаю, чего я боялся больше — что она проиграет…
или что выиграет.
Мира
Воздух пах бензином и дождём. Небо висело низко, будто само хотело посмотреть, кто из нас выживет этой ночью.
Я стояла у машины, проводя ладонью по холодному капоту — словно гладя зверя перед тем, как выпустить его на волю.
Вокруг уже собрались участники. Знакомые лица, хищные взгляды, короткие кивки вместо приветствий. Здесь никто не дружит — здесь каждый играет на выживание.
Я чувствовала, как внутри разгорается то самое чувство — смесь адреналина и спокойствия. Сердце бьётся быстро, но мысли кристально чистые.
На секунду я оглянулась — Чимин стоял чуть поодаль, прислонившись к машине, и наблюдал. Его взгляд я чувствовала даже сквозь шум и свет фар.
Он сказал, что поедет со мной. Но я знала — если начнётся хаос, я не позволю ему вмешаться. Это моя гонка. Мой вызов.
Секунда. Две.
Стартер поднимает руку.
Вдох.
И мир срывается в движение.
Мотор взрывается подо мной — рев, вибрация, ветер рвёт волосы из-под шлема. Я вижу трассу, отмеченную лишь бликами фар и линией света вдали.
Первый поворот — резкий, опасный. Кто-то не успевает — вспышка, звук тормозов, искры по асфальту.
Я не оборачиваюсь. Никогда не оборачиваюсь.
Внутри только одно: скорость. Ритм. Дыхание.
Каждый поворот, как удар сердца. Каждая секунда — как жизнь заново.
И где-то на грани сознания — его взгляд.
Как будто он всё ещё там, шепчет в голове: «Не дай мне тебя потерять».
Я улыбаюсь — сама себе, ветру, этой ночи.
— Прости, Чимин, — шепчу. — Но я создана для этого.
Газ до упора.
И я исчезаю в потоке света.
Последний поворот.
Асфальт дрожит под колёсами, воздух свистит в ушах.
Всё тело будто сливается с машиной — я чувствую каждое движение, каждый миллиметр сцепления с дорогой.
Передо мной только один соперник, и я вижу, как его задние огни дрожат в зеркале скорости.
Я ухожу внутрь, ближе к линии.
Риск. Всегда риск.
И потом — вспышка света, финишная черта, тишина после бури.
Я вырываюсь вперёд.
Первой.
На мгновение не слышу ничего — только гул крови в ушах и бешеное биение сердца.
Потом крики, свист, вспышки фар.
Кто-то хлопает по капоту, кто-то выкрикивает моё имя.
Но я не реагирую.
Я просто сижу, вцепившись в руль, и смотрю вперёд.
Выиграла.
Медленно выдыхаю, опускаю голову на руки.
Не от усталости — от переполненности.
Это не просто гонка. Это будто доказательство — себе, миру… и ему.
Когда я выхожу из машины, Чимин уже рядом.
Он не говорит ни слова, просто смотрит — долго, пристально, так, будто видит меня впервые.
Я снимаю шлем, волосы падают на лицо.
Улыбаюсь.
— Ну что, — говорю тихо, — я выиграла.
Он чуть качает головой, будто не верит, и в уголках губ появляется тень улыбки.
— Я вижу.
Я делаю шаг ближе.
— Помнишь, я обещала подарок?
— Помню, — отвечает он. — Но теперь даже боюсь спрашивать, что это.
Я тянусь к его руке, вкладываю в ладонь маленький металлический жетон — тот самый, который всегда висел у меня на зеркале заднего вида.
— Это мой талисман.
Поворачиваюсь и добавляю:
— Теперь твоя очередь — беречь его.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже ухожу.
Слышен только звук шагов и лёгкий звон жетона, всё ещё звенящего в его руке.
Он всё ещё держал мой жетон в руке, разглядывая его так, будто пытался понять, почему он важен.
Я смотрела на него — на его глаза, на то, как он дышит после этой ночи.
Всё вокруг — шум, люди, машины, огни — исчезало, будто нас двоих перенесли в другой мир.
Я сделала шаг ближе.
Пальцы всё ещё дрожали от адреналина, но голос прозвучал спокойно:
— Знаешь… — я остановилась буквально в паре сантиметров от него. — Я обещала один подарок.
Она вздохнула. — Но есть ещё один.
Он поднял на меня взгляд.
— Ещё один?
Я кивнула.
— Да. Самый важный.
Тихая пауза. Шум гонки где-то позади.
— Я подарю тебе себя, Чимин.
Он замер.
На миг его глаза стали совсем мягкими, в них отразилась трасса, ночь и я — вся.
Он потянулся к моему лицу, едва-едва коснувшись пальцами.
— Ты даже не представляешь… — прошептал он. — Что для меня это значит.
Я улыбнулась.
— Представляю. Именно поэтому я здесь.
Ветер тронул волосы, где-то далеко всё ещё гудели моторы, а мы стояли рядом, будто это не конец гонки, а начало чего-то нового.
Чимин
Когда она сказала это — «Я подарю тебе себя» — я не сразу понял, что происходит.
Слова будто не сразу дошли, растворяясь в шуме ночи и гуле моторов где-то вдали.
А потом ударили — тихо, но сильно.
Я стоял, не зная, что сказать.
Сердце било слишком быстро, мысли путались.
Я привык к риску, к скорости, к потерям.
Но не к тому, что кто-то выбирает остаться.
Мира — она всегда была движением, огнём, тем, что невозможно удержать.
И вдруг — вот она.
Стоит передо мной.
Дарит не вещь, не символ, а себя.
Я смотрел на неё и понимал — это больше, чем выйигрыш, чем статус капо, чем всё, что мы пережили.
Это доверие.
То, чего она никому не позволяла коснуться.
Я почувствовал, как в груди всё сжимается — будто слишком много света сразу.
Я хотел сказать что-то важное, но слова не шли.
Поэтому просто выдохнул:
— Спасибо… за то, что выбрала меня.
Она улыбнулась — немного растерянно, немного по-своему, как всегда.
И в этот момент я понял:
подарок, который она мне сделала, — это не она сама.
Это шанс жить рядом с ней.
Без страхов. Без масок. По-настоящему.
Мы ехали домой молча.
Дождь снова начинал идти — редкие капли по стеклу, отражения неона, будто город не хотел отпускать нас.
Мира сидела рядом, усталая, но спокойная. Её руки лежали на коленях, взгляд устремлён вдаль.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь.
Просто от того, что она рядом.
Живая. Победившая. Моя.
Когда мы вошли в дом, внутри было тихо, почти темно.
Она сбросила куртку, села на диван, провела рукой по лицу.
Я подошёл, присел рядом.
— Устала? — спросил я.
— Нет. Просто чувствую… как будто всё наконец на месте.
Мы замолчали.
Но тишина между нами была не пустой — в ней было всё: доверие, тепло, и то, что не нуждается в словах.
Я коснулся её руки, и она не убрала её.
Просто посмотрела на меня, и я понял — в этой простоте больше смысла, чем в любом признании.
Мира предстаёт передомной полностью голой и смело охватывает руками мою шею. Мне приходится накло чтобы её чувственные губы впечатались в мои. Я обхватываю одной рукой узкую талию, а второй ныряю между её бёдер. Я стону сквозь поцелуй найдя её чертовски влажной для меня. Осознание ответного желания со стороны Миры заставляет кровь пульсировать в венах. Я жил ради того чтобы этот момент наступил. Холодное сердце растаело и искры воспламенили нас двоих ещё незадолго до сегодняшнего дня.
Мои пальцы не перестают кружиться во круг пульсируещей точки, когда её язык проскальзывает ко мне в рот и дразняще приходится по моему. Не перестают входить и выходить из мокрой дырочки, когда её пальцы ловко расстегивают пуговицы на моей рубашке и скользят по обнажённой точке до пржки ремня. Двумя пальцами резко вхожу в неё, от чего она стонет не стыдясь издавать такие звуки.
Снимая рубашку, и штаны вместе с боксерами нависаю над ней, нахожу её сладкие губы свои, и вхожу в неё.