Тень Босфора

Тайлан

Когда самолёт оторвался от земли, я не обернулся. Если бы обернулся — не улетел бы.

Афра осталась там, в Мардине. Когда я закрывал глаза, передо мной всё равно вставал её образ. Как она смеётся за завтраком, злится, когда я что-то ей запрещаю. И как смотрит — прямо, без страха, будто знает обо мне больше, чем я сам.

Она не покидала мои мысли ни на секунду.

Я вернулся в Стамбул один. С ощущением, будто оставил часть себя на другом конце страны. Теперь всё, что я делал, я делал ради неё. Даже если ей никогда не суждено будет узнать — какой ценой.

Я сидел в своём кабинете и продумывал план: как вытащить Азиза и найти Арду.

И как закончить войну, которую я не начинал,но обязан был довести до конца.

Кабинет всё так же оставался моей личной темницей.

Но что-то изменилось во мне. Будто внутри щёлкнуло — и я перестал загонять себя в тьму, перестал воевать с самим собой.

Телефон завибрировал. Мне пришло ообщение в мессенджере.

Я открыл его и мир на секунду остановился. На экране было фото Азиза.

Он сидел, связанный на стуле. Лицо — один сплошной синяк, переливающийся всеми оттенками боли.

Я швырнул телефон на стол и ударил кулаком так, что чашка кофе отлетела и разбилась о стену.

Я схватился за голову. Так не должно было быть.

Мне нужно было как можно скорее найти этого пса Арду и поставить точку.

Я выйду оттуда со своим товарищем. А его вынесут — с пулей в голове.

Стук в дверь оборвал мои мысли. В кабинет вошёл Эмир.

Он прикрыл за собой дверь и сказал тихо, но уверенно:

— Наши люди прочёсывают всё, брат. Мы найдём его в ближайшее время. Арда оставил несколько следов — не такой уж он умный.

Я молча кивнул, взял телефон и показал ему фото.

Лицо Эмира изменилось мгновенно.

— Нам нужно найти Азиза как можно быстрее, — сказал он жёстко. — Эта собака не оставит на нём живого места.

— Вот же урод... — выругался Эмир.

В этот момент его телефон зазвонил. Он замялся — отвечать или нет — но всё же поднёс его к уху.

Из динамика вырвался женский плач, крики и паника.

Эмир напрягся.

— Я понял тебя, Мирай... Где ты сейчас?

Он слушал ее внимательно и когда она закончила ответил:

— Мирай, слушай меня, я пошлю к тебе человека, он купит тебе билет в Стамбул. И не возвращайся домой. Слышишь? Не возвращайся.

Он отключился.

В его глазах был чистый ужас.

— Брат... — сказал он медленно. — У нас проблема.

Я поднял на него взгляд.

— Афру и её отца похитили. Прямо из дома.

— Как это — похитили? — вырвалось у меня.

— Мирай была у соседки. Она всё видела. Она записала номер микроавтобуса, но скорее всего нам это не поможет.

В этот момент я перестал чувствовать воздух. Гнев накрыл меня целиком — холодный, слепой, беспощадный.

Я резко встал, стул с грохотом отлетел к стене. Кулак ударил по столу — один раз, второй, третий — пока костяшки не заныли. Папки, бумаги, всё полетело на пол.

— Я убью его... — вырвалось хрипло. — Я разорву его.

Я схватил первую попавшуюся вещь и швырнул в стену. Стекло в раме треснуло, осколки посыпались на пол.Кабинет не выдержал моей ярости — но и мне было мало.

Афра. Её имя било в висках сильнее, чем кровь.

— Он тронул её, — сказал я глухо, уже не глядя на Эмира. — Он за это умрёт.

Я глубоко вдохнул, заставляя себя остановиться. Гнев не должен был ослеплять. Он должен был стать оружием.

— Поднимай всех, — сказал я холодно. — Каждого, кто может держать оружие. Мы едем за ним.

Я резко выдохнул и повернулся к Эмиру.

— Он не увёз её далеко, — сказал я жёстко. — Арда любит смотреть в глаза. Ему важно видеть страх. Значит, Афра либо всё ещё в Мардине, либо где-то на окраине Стамбула.

Я подошёл к столу, разложил карту, ткнул пальцем.

— Подними людей здесь, здесь и здесь.Проверь старые промзоны, склады, всё, что не на виду. Он не спрячет её там, где шумно.

Эмир слушал внимательно, не перебивая.

— И ещё, — добавил я. — Отсекай ложные следы. Он будет водить нас за нос.

Эмир кивнул.

— Я понял, брат.

— Если появится хоть малейшая зацепка — звони сразу. Даже если это покажется ерундой.

Он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

В кабинете снова стало тихо. Я налил себе виски и выпил залпом, не чувствуя вкуса. Этого оказалось мало.Я сжал стакан в руке и швырнул его в стену. Он разлетелся осколками по полу. Я схватил бутылку и сделал глоток прямо из горла. Горло обожгло, но внутри не стало легче.

Ни на секунду.

Я опустил бутылку и резко остановился. Мне нельзя терять голову.

Не сейчас.Я вытер ладонью рот, поставил бутылку обратно на стол и закрыл глаза, заставляя себя дышать ровно.

Афра и Азиз ждут меня, а значит — я должен быть собран. холоден и беспощаден.

Телефон завибрировал. Я открыл экран.

Номер был скрыт и я ответил сразу.

— Слушаю.

На том конце было тихо. А потом — спокойный, почти ленивый голос:

— Ты быстро понял, Тайлан.

Я сжал челюсть.

— Где она, Арда?

Он усмехнулся. Я слышал это даже без слов.

— Вот это и есть твоя проблема.Ты всегда торопишься. А я... я наслаждаюсь моментом.

Я молчал.

Не дал ему удовольствия услышать мой гнев.

— Знаешь, — продолжил он, — раньше я думал, что ты сильный. А теперь вижу — ты просто испуганный мужчина, которому впервые есть что терять.

— Если ты её тронул... — начал я.

— Тронул? — перебил он мягко. — Не будь вульгарным. Она у тебя сокровище, я понимаю. Я ведь тоже берегу то, что для меня важно.

У меня в висках стучала кровь.

— Где Афра? — повторил я.

Он рассмеялся тихо, почти дружелюбно.

— Она рядом. Живая. Пока что.

Мои пальцы побелели.

— Ты хочешь мести? — сказал я холодно. — Тогда смотри на меня, не прячься за женщинами.

— Я и смотрю, Тайлан, — ответил он спокойно. — Я смотрю, как ты бегаешь, как ломаешь свой кабинет и пытаешься не сойти с ума.

Он знал.Чёртов ублюдок всё знал.

— Скоро ты получишь приглашение, — добавил он. — И совет...приходи без лишнего геройства. Я не люблю, когда мешают финалу.

— Ты не выйдешь отсюда живым, Арда, — сказал я.

Он улыбнулся — я чувствовал это.

— Мы ещё посмотрим, Тайлан. Ты ведь всегда опаздываешь.

Связь оборвалась.

Я медленно опустил телефон. Он не просто издевался.Он вёл меня туда, куда хотел.

Я убрал телефон в карман и уже собирался выйти, когда навстречу мне выбежал Мерт. В руках у него были карандаши и лист бумаги.

— Дядя, ассаляму алейкум, — сказал он серьёзно.

— Валейкум ассалям, — ответил я.

Он протянул мне рисунок.

— Я нарисовал нашу семью.

Я взял лист. Детские линии, неровные фигуры, слишком яркие цвета.

Мерт начал показывать пальцем:

— Это мама и папа, а это ты и Афра.

Я задержал взгляд. И вдруг стало ясно: даже ребёнок видел правду, которую взрослые годами хоронили под молчанием.

— Красиво, — сказал я и погладил его по голове.

— Мерт, — раздался за моей спиной голос матери. —

Иди в комнату. Нам с дядей Тайланом нужно поговорить.

Мальчик послушно ушёл.

Мы остались вдвоём и вернулись в кабинет.

Дверь закрылась. Она стояла напротив, будто не решаясь сесть.

— Я должна извиниться перед тобой, сын.

Я посмотрел на неё с недоумением.

— За что? — спросил я.

Она медленно выдохнула.

— Потому что я была несправедлива к тебе. Я не оправдываю твой образ жизни, Тайлан. И не буду его оправдывать. Но ты слишком рано стал взрослым.

Я сжал челюсть.

— Ты слишком долго жил в тени грехов своего отца, — продолжила она. — И сейчас эти грехи настигли нас сильнее, чем когда-либо.

Слова ударили точно.

— Ты всегда говорил, что я выбрал этот путь сам, — сказал я глухо.

— А я всегда делала вид, что у тебя был выбор, — ответила она. — Так мне было проще.

Я опустился на диван, тяжело, будто внутри что-то надломилось.

— Почему сейчас? — спросил я. — Почему ты говоришь это сейчас?

Она посмотрела прямо на меня.

— Потому что я услышала, что Афру похитили. И потому что я знаю, как ты её любишь.

Я поднял голову.

— Она... — мать замялась, — она тот свет, который может изменить тебя. А я боюсь, что если ты её потеряешь — ты потеряешь и себя.

Она опустила взгляд.

— Я слишком долго жила в темнице собственных грехов, Тайлан. Я винила мужа, судьбу, обстоятельства... Но никогда — себя.

Она подняла глаза снова.

— Ты мой старший сын. Ты стал главой семьи слишком рано. И именно ты больше всех заплатил за наши ошибки.

Голос предательски сел.

— Мама... — я закрыл лицо ладонями. — Я теряю её.

Она подошла ближе, села рядом и положила руку мне на плечо.

— Нет, — сказала она тихо. — Ты просто идёшь туда, где тебе больнее всего. Но ты не один.

Она достала чётки. Старые и потемневшие от времени. Я сразу узнал их – это были отцовские. Мать задержала их в ладони на секунду, словно сама не была уверена, имеет ли право отдавать. Потом положила мне в руку.

Чётки оказались тяжёлыми. Не по весу — по смыслу. Я машинально сжал пальцы, и шероховатые бусины врезались в кожу.

Внутри что-то болезненно дёрнулось — воспоминание, злость, усталость, всё сразу.

— Твой отец всегда говорил: ответ не приходит в ярости. Он приходит, когда человек готов нести последствия.

Я сжал чётки в пальцах.

И впервые за долгое время почувствовал не только гнев — но и вес выбора.

Телефон завибрировал тихо, почти неуместно в этой тишине. Я посмотрел на экран. Сообщение от Эмира.

"Брат, есть движение.Микроавтобус в Мардине бросили на трассе ещё ночью.

Тех, кто его встречал в аэропорту мы вычислили — они пересели в другой микроавтобус.

Один из них сейчас засветился на выезде из Стамбула. Проверяем."

Значит, он привез ее в Стамбул.

Я опустил взгляд на чётки в своей ладони. Ещё раз сжал их — будто проверяя, действительно ли они здесь.Потом аккуратно убрал их в карман брюк. Не как оберег, а как напоминание.

Я поднялся с дивана.

— Нашли? — тихо спросила мать.

— Пока нет, — ответил я. — Но я уже иду на ее поиски.

Я вышел из кабинета, не оглядываясь. Теперь всё зависело не от слов, а от того, кто первым сделает шаг.

Когда вышел из дома сразу сел в машину. Дверь захлопнулась глухо, будто отсекла всё лишнее. Двигатель завёлся с первого раза, а фары выхватили мокрый асфальт, и я выехал на трассу.

Стамбул был другим ночью. Шумный днём — сейчас он казался холодным и равнодушным. Мосты, развязки, редкие огни — город жил своей жизнью, не зная, что в одном из его тёмных углов вот-вот закончится чья-то.

Я ехал быстро, но собранно. Внутри не было паники — только злость, сжатая до предела.

Через некоторое время я свернул с основной дороги. Город закончился резко. Асфальт сменился разбитым бетоном, фонари исчезли.

Впереди показались тёмные силуэты старых навесов и бетонных конструкций. Заброшенная стоянка. Место выглядело так, будто здесь не было людей лет тридцать. Ржавая арматура, облупившаяся разметка, перекошенные столбы. Ветер гонял мусор, и каждый звук отдавался эхом.

Я заглушил мотор.

Тишина была ненормальной.

Из тени вышел Эмир.

— Здесь, — сказал он коротко. — Микроавтобус видели неподалёку. След свежий.

Я медленно огляделся.

— Он ведёт нас, — сказал я тихо. — Это не место. где их держат, а приманка.

Эмир кивнул. Я вышел из машины, сделал несколько шагов вперёд.

Под ногами хрустело старое стекло. Где-то в глубине стоянки ветер качнул ржавый лист металла — звук прокатился по пустоте, как выстрел.

И я понял. Арда был где-то рядом, но не здесь.

Я сделал ещё несколько шагов вперёд, внимательно вглядываясь в темноту. Интуиция кричала — здесь что-то есть.

— Разделимся, — сказал я Эмиру. — Только аккуратно.

Он кивнул и ушёл влево. Я пошёл между ржавыми навесами..

И тогда я увидел это. На бетонном блоке, наполовину утонувшем в грязи, лежала ткань.

Тёмная и смятая.забрызганная землёй.

Я подошёл ближе.

Кардиган.

Я узнал его сразу.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание — она была в нём в последний раз, когда я видел её живой и свободной.

На рукаве — тёмное пятно, уже подсохшее.

Кровь.

— Чёрт... — вырвалось сквозь зубы.

— Тайлан? — раздался голос Эмира. — Ты что-то нашёл?

Я не успел ответить.

Грохот. Выстрел.

Пуля ударила в металл над моей головой, искры разлетелись в стороны.

— Засада! — крикнул Эмир.

Я мгновенно отпустил кардиган, рванулся в сторону и вытащил оружие. Вторая пуля ударила в бетон рядом. Третья — в землю у ног. Я прижался к укрытию и выстрелил в ответ.

Один. Второй. Где-то в темноте раздался крик.

— Их двое! — крикнул Эмир. — Может, трое!

Я перекатился за бетонную плиту, выстрелил ещё раз. Ответный огонь стал хаотичным — они не ожидали сопротивления.

Через несколько секунд всё стихло. Тишина снова накрыла стоянку — тяжёлая, липкая. Я поднялся, огляделся.

Они ушли. Как и было задумано.

Я поднял кардиган с земли и сжал его в руках. Это не было концом – это было сообщение.

«Ты близко. Но не успеваешь».

Я выпрямился.

— Он ведёт нас дальше, — сказал я холодно. — И теперь я точно знаю — Афра жива.

Эмир подошёл ближе, посмотрел на кардиган и стиснул челюсть.

— Мы его догоним, брат.

Я кивнул.

Мы ещё раз осмотрели стоянку, но тут уже ничего не было.

Через несколько минут Эмир вернулся не один. Рядом с ним шёл пожилой мужчина — сутулый, в потёртой куртке, с лицом, обветренным временем.

— Это он, — сказал Эмир. — Он видел подозрительный микроавтобус.

Старик нервно огляделся и, не поднимая глаз, заговорил:

— Чёрный был... без номеров. Поехал туда, — он махнул рукой в сторону тёмной линии за стоянкой. — В сторону леса.

Я шагнул ближе.

— Там есть что-нибудь? Склады, фермы, постройки?

Старик задумался, почесал подбородок.

— Нет... — протянул он. — Только мечеть старая.Заброшенная.

Я замер.

— Какая мечеть?

— Лесная. — Он сплюнул в сторону. — Её много раз жгли. Говорят, проклятая. Туда давно никто не ходит.

Слова легли слишком точно. Я машинально сунул руку в карман брюк.

Пальцы нащупали чётки.

Ответ не приходит в гневе. Он приходит в тишине.

Я медленно выдохнул.

— Это она, — сказал я.

Эмир посмотрел на меня внимательно.

— Та самая?

Я кивнул.

— Он возвращает нас туда, где всё началось.

Я повернулся к машине.

— Поехали.

Теперь сомнений не было. Арда ждал нас там, где прошлое ещё не догорело. Лес сомкнулся вокруг дороги внезапно. Фары выхватывали лишь стволы деревьев да клочья тумана, стелющегося над землёй. Я заглушил двигатель, не доезжая до старой тропы.

— Дальше на машине нельзя, — сказал я, не отрывая взгляда от темноты впереди.

Эмир резко повернулся ко мне.

— Ты с ума сошёл?

Если это ловушка, ты пойдёшь прямо в неё и совсем один.

Я открыл бардачок, достал магазин и спокойно проверил оружие. Патроны встали на место.

— Другого варианта нет, — ответил я.

Эмир выругался сквозь зубы.

— Тайлан, там не будет отхода. Он этого и ждёт.

Я вышел из машины. Холодный воздух ударил в лицо, пахло сыростью и гарью — старой, въевшейся в землю. Вдалеке, между деревьями, темнел силуэт. Мечеть выглядела так, будто её жгли не один раз.Обгоревшие стены, провалившаяся крыша, закопчённые камни.

Место, которое давно должно было исчезнуть — но почему-то всё ещё стояло.

— Он там, — сказал я тихо.

Эмир вышел следом, понизил голос:

— Возьми людей. Мы зайдём с двух сторон.

Я покачал головой.

— Нет.Ты останешься здесь.

Он резко схватил меня за плечо.

— Ты не герой, Тайлан.Ты цель.

Я посмотрел на него спокойно.

— Именно поэтому я пойду один.

Я перезарядил пистолет и убрал его за пояс.

— Если через двадцать минут не будет сигнала — заходи. Но до этого момента... — я сделал паузу, — это мой разговор.

Эмир стиснул челюсть, потом кивнул.

— Я буду рядом.

Я шагнул к тропе. Под ногами хрустели ветки, влажная земля тянула вниз. С каждым шагом тишина становилась плотнее, будто лес затаил дыхание. Чётки в кармане коснулись ладони. Я не доставал их, просто знал — они там.

Я шагнул внутрь. Мечеть встретила меня не тишиной, пустотой, в которой звук умирал раньше, чем успевал родиться. Пол был усыпан обломками камня. Запах гари въелся в стены так глубоко, что казалось — он здесь навсегда.

Я сделал ещё шаг.

Никакого движения и голосов. И именно это было самым тревожным.

— Оружие убери, — раздалось спокойно.

Голос был ровным. Не из тени — будто он стоял за моей спиной, хотя я знал, что это не так.

— Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже лежал, — добавил Арда. — Не порть момент.

Я медленно опустил руку от кобуры, но пистолет не убрал.

— Где Афра? — спросил я.

— Ты задал неправильный вопрос, — ответил он. — Правильный звучит так: что ты готов отдать, чтобы она вышла отсюда живой?

Я повернулся. Он стоял у дальней стены, наполовину в тени.

Спокойный и собранный.

— Ты пришёл один, — продолжил он. — Значит, ты всё понял и всё ещё умеешь думать.

Он сделал шаг вперёд.

— Это не месть, Тайлан. Месть — это эмоция. А я здесь за балансом.

Я стиснул зубы.

— Ты прикрываешься красивыми словами.

— Нет, — ответил он спокойно. — Я просто не делаю лишних движений.

Он кивнул куда-то в сторону.

— Приведите их.

Из бокового пролома раздались шаги. Короткие и чёткие. Из темноты вышли двое. Между ними — Афра. Лицо бледное, волосы спутаны, но она держалась. Рядом с ней — её отец. Его вели грубо, почти волоком. К вискам обоих были прижаты пистолеты.

У меня внутри что-то оборвалось.

Я сделал шаг вперёд — и тут же услышал спокойный голос Арды:

— Стоять.

Я замер.

— Одно лишнее движение, — продолжил он ровно, — и ты будешь смотреть, как они умирают первыми.

Афра подняла на меня взгляд.

В нём не было паники, а только страх — за меня.

— Положи оружие, Тайлан, — сказал Арда. — Медленно.

Я вытащил пистолет. Секунда тянулась вечностью. Я положил его на пол. В этот момент в мечети загорелся свет. Резкий, холодный, он вырвал из темноты пространство вокруг.

Я увидел то, чего не замечал раньше.

Три стула, поставленные рядом. Как будто здесь всё было подготовлено заранее.

— Свяжите его, — сказал Арда без повышения голоса.

Меня схватили сзади. Руки заломили, верёвка впилась в запястья. Я не сопротивлялся — не имел права. Меня усадили на средний стул. Афру — рядом, а ее отца — с другой стороны.

Арда медленно начал ходить перед нами. Шаги отдавались эхом от стен.

— Видишь, как просто, — сказал он спокойно. — Никакой суеты.

Он остановился напротив меня.

— Ты всегда думал, что контролируешь ситуацию, Тайлан. А на самом деле — ты просто шёл туда, куда тебя вели.

Он повернулся к Афре.

— А ты... — сказал он мягче, почти ласково, — ты даже не представляла, в какую историю попала. Я сжал кулаки так, что верёвка врезалась в кожу.

И понял: он не спешит, а наслаждается тем, что мы здесь.

Арда остановился напротив нас. Несколько секунд молчал, будто давал словам осесть.

Потом усмехнулся.

— А теперь, — сказал он спокойно, — я расскажу вам одну историю. Она, конечно, грустная...но, согласитесь, довольно увлекательная.

Он сделал несколько шагов, и эхо от его обуви прокатилось по пустому залу.

— В девяносто пятом году по вине друзей убили одного мужчину. Он был ни в чём не виноват, просто оказался лишним.

Арда поднял палец, словно читал лекцию.

— Двое лучших друзей третьего...бросили умирать. Никто не стрелял ему в спину, просто не помогли.

Он посмотрел на нас — спокойно, почти отстраненно, но в глазах плескалось что-то болезненное.

— Один продолжил строить империю на крови, — продолжил он. — Забрал к себе сына убитого, решив, что так можно искупить грех. Другой... — он чуть повернул голову в сторону Кыванча, — родил двух дочек, уехал в Мардин и сделал вид, будто ничего не было.

Он усмехнулся.

— Ой... — махнул рукой. — Да вы и так знаете эту историю.

Я посмотрел на Афру. В её взгляде была боль и полное непонимание — будто куски пазла наконец сошлись, но от этого стало только страшнее.

Её отец молчал. Слушал, будто каждое слово впивалось в него заново.

Арда вдруг сменил тон.

Он сел на один из стульев, расслабленно, почти по-домашнему.

— Но давайте начнём с самой интересной части. С любви.

На его лице появилась странная улыбка.

— Я влюбился в красивую девушку. Она была высокая, молодая с очень кудрявыми волосами.Работала журналисткой

Афра вздрогнула.

— У нас был короткий роман, — продолжил он. — А потом она узнала, что я женат.

Он пожал плечами.

— Неловкий момент, согласитесь.

Я стиснул зубы.

— Тогда я начал её шантажировать, — сказал он так же спокойно. — Я кое-что записал на видео. Думаю, вам не нужно объяснять — что именно.

Он наклонился вперёд.

— И очень вежливо попросил её устроить ловушку для одной юной переводчицы. Афры Демир. Дочери того самого Кыванча Демира.

Глаза Афры расширились. Теперь сомнений не осталось.

— Она организовала интервью, — продолжал Арда, — а я решил совместить приятное с полезным.

Два убийства в один день, ведь был один мужчина, кто знал мой секрет и хотел все рассказать.

Он поднялся и медленно подошёл к Афре.

— И эти двое должны были умереть: Аслан Кашьюл...и ты.

Я напрягся всем телом.

— Я нанял киллера, — сказал он, — но он не справился полностью с задачей, ведь овечка убежала в лес и ее не нашли.

Он провёл пальцами по её подбородку. Афра отвернула голову.

— Не трогай её, — прошипел я.

— Тише, Тайлан, — ответил он без раздражения. — Я же рассказываю.

Он сделал шаг назад.

— Тогда я понял, что Джемре стала слишком опасной. Она знала слишком много. И я убил её.

Он на секунду опустил взгляд.

— Честно говоря...мне даже было жаль.

— Ты больной, — сказала Афра с ненавистью.

Арда поднял на неё глаза и улыбнулся шире.

— Нет. Я просто хочу отомстить.

Он развёл руками.

— Я хочу, чтобы вы все почувствовали то, что чувствовал я.

— Тогда мсти мне, — глухо сказал Кыванч. — Я здесь.

Арда посмотрел на него с искренним интересом.

— Это слишком скучно, Кыванч Демир, — ответил он. — Убить тебя — быстро и почти милосердно.

Он перевёл взгляд на Афру.

— А вот сломать отца, убив его дочь... — он наклонил голову, — это совсем другой уровень боли.

Я молчал. Считал шаги и дыхание. Пальцы осторожно, почти незаметно, начали искать слабину в верёвке.

Арда продолжил, уже тише:

— Видишь, Тайлан... я не псих.Я просто терпел слишком долго.

Он остановился напротив меня.

Арда на секунду замолчал. Провёл ладонью по лицу, будто стирая с него усталость.

— Мы говорили о любви, — сказал он тише. — О настоящей.

Он медленно поднял взгляд.

— Я любил еще одну женщину. Её звали Дерья.

Это имя я знал. Мы все его знали.

— Та самая Дерья, — продолжил Арда, — служанка в доме Туранов.

Тихая и незаметная. Та, на которую никто никогда не смотрел всерьёз.

Он усмехнулся.

— А она смотрела. Видела больше, чем вы все вместе взятые.

Афра задержала дыхание.

— Мы хотели сбежать, — сказал он. — Она верила, что можно начать с чистого листа.

Он на секунду прикрыл глаза.

— Но потом она узнала, зачем я здесь. Узнала, что я собираюсь уничтожить Туранов.

Он открыл глаза.

— Она сказала, что не сможет жить рядом с этим, что не сможет любить чудовище.

Голос Арды оставался ровным.

— И тогда мне пришлось её убить.

Тишина стала оглушающей.

— Потому что любовь, — добавил он, — всегда слабость. А слабостей я себе больше не позволял.

Он посмотрел прямо на меня.

— А ты всё ещё веришь, что любовь делает сильнее, Тайлан. И именно поэтому ты проиграешь.

Кыванч поднял голову. Голос его был спокойным — слишком спокойным для человека, стоящего под дулом пистолета.

— Отпусти мою дочь, — сказал он. — Она не виновата в смерти твоего отца. Если ты ищешь виновного — стреляй в меня.

Арда усмехнулся.

— Как у вас всё просто, — сказал он медленно. — Вы лишили ребёнка родителей. Будущего. А теперь предлагаете мне выбрать, в кого стрелять.

Он сделал шаг ближе. В этот момент я почувствовал, как верёвка на запястьях поддаётся.

Совсем чуть-чуть. Я не торопился, а ждал.

— Твой отец умер через пять минут после выстрела, — продолжил Кыванч. — Даже если бы мы хотели...мы бы не успели ему помочь.

Слова ударили.

Арда резко выпрямился.

— Вы не пытались! — взорвался он. — Вам было плевать! Вам нужны были только дела! Деньги и Влияние!

Он ткнул пистолетом в сторону Кыванча.

— Вот что было у вас в головах!

Афра дёрнулась вперёд, насколько позволяли верёвки.

— Не надо... — прошептала она. — Папа...

Кыванч повернул к ней голову.

— Тише, дочка, — сказал он мягко. — Он просто ребёнок в отчаянии. Я понимаю его. Я тоже рано потерял родителей.

Он снова посмотрел на Арду.

— Остановись. Ты уже не мстишь, а вершишь самосуд.

Арда хмыкнул.

— Ты прав, Кыванч Демир, — сказал он холодно. — Я и есть правосудие.

Выстрел. Звук ударил по ушам, будто сама мечеть вскрикнула.

Пуля вошла в грудь Кыванча.

Афра закричала — крик был таким, что, казалось, стены дрогнули. Кыванч обмяк и повалился вперёд. На мгновение Арда замер.

Он смотрел на свои руки так, будто не сразу понял, что сделал. И в этот миг он потерял бдительность. Я рванулся вперёд в тот самый миг, когда он ещё смотрел на свои руки. Удар пришёлся в грудь. Арда отлетел назад и с глухим стуком ударился о каменную колонну.

— Ублюдок! — вырвалось у меня.

Мы рухнули на пол вместе. Он попытался достать оружие, но я вцепился в его запястье и ударил головой — раз, второй. Арда застонал, но тут же ответил — кулаком в лицо.

Мир на секунду вспыхнул белым. Мы катались по полу, цепляясь друг за друга, как звери. Камни впивались в спину, дыхание сбивалось. Где-то позади раздался истеричный, рвущий душу крик.

— Папа!!! — кричала Афра.

Этот звук был хуже пуль. Арда вывернулся, попытался встать, но я ударил его ногой в колено и он рухнул снова. И в этот момент раздались выстрелы. Не одиночные, а короткие очереди.

В мечеть ворвался Эмир.

— Ложись! — крикнул он.

Люди Арды, стоявшие у входа, не успели среагировать. Один упал сразу. Второй попытался поднять оружие — выстрел, и он рухнул рядом. Гул стоял такой, что казалось, стены вот-вот обрушатся. Арда заорал от ярости и рванулся в сторону выхода.

— Стой! — крикнул я.

Я поднялся, шатаясь, и выстрелил. Пуля задела его плечо. Он вскрикнул и исчез в боковом проходе.

— Он уходит! — крикнул Эмир.

Афра продолжала плакать. Не истерично — страшно, навзрыд, как плачет человек, у которого только что отняли опору.

— Тайлан... — её голос дрожал. — Папа... он...

Я посмотрел на Кыванча. Кровь пропитывала рубашку и в этот момент время остановилось.

— Эмир, — сказал я хрипло. — Оставайся с ней.

Я рванулся за Ардой. Он понял, что проиграл, в ту секунду, когда Эмир с людьми вошёл в мечеть и воздух наполнился выстрелами. Мир сузился до одной цели.

Он вылетел через боковой выход — туда, где когда-то был двор, а теперь только развалины, бурьян и ржавые остовы машин. Старая стоянка, забытая Богом и людьми. Идеальное место, чтобы закончить всё.

Я бежал за ним, чувствуя, как кровь гудит в висках, как дыхание рвёт грудь.

Каждый шаг — не ярость, а приговор.

— Тайлан! — крикнул он, оборачиваясь на бегу. — Ты ведь понимаешь, что это всё из-за них!

Он споткнулся, упал на колено, но тут же поднялся. В глазах — безумие, перемешанное с отчаянием.

— Ты вырос на крови, брат! — заорал он. — Просто ты прятался за красивыми словами!

Я догнал его у края стоянки.

Он резко развернулся, вскинул пистолет — руки дрожали.

— Не подходи!

— Ты уже всё сказал, Арда, — ответил я тихо. — Теперь моя очередь.

Он рвано засмеялся.

— Ты думаешь, если убьёшь меня, всё закончится?

— Нет, — сказал я честно. — Но для тебя — да.

Он попытался выстрелить.

Щелчок, но выстрела не было.

В этот момент я понял: он сломался окончательно. Арда сделал шаг назад, потом ещё один — и вдруг рванул в сторону, к лесу.

Я поднял оружие и выстрелил. Пуля ударила его в спину. Он упал лицом в грязь, захрипел, попытался перевернуться.

Я подошёл медленно. Он смотрел на меня снизу вверх — больше не наглый, не дерзкий. Просто человек, который понял, что всё кончено.

— Я... хотел, чтобы они почувствовали... — прохрипел он. — Каково это... терять...

— Ты не мстил, — сказал я глухо. — Ты наслаждался. Он попытался улыбнуться, но изо рта пошла кровь.

— Афра... — выдохнул он. — Она бы всё равно... сломалась...

Это было последнее, что он сказал. Я сделал еще один контрольный выстрел.

Тишина накрыла стоянку, тяжёлая, звенящая. Только ветер шевелил сухую траву.

Я стоял над телом Арды и не чувствовал облегчения.

Ни победы, ни триумфа, а только пустоту.

Я вернулся и обратно и вдруг крик Эмира:

— Тайлан, у нас проблемы!

Тишину нарушили сирены.

Я поднял голову — с дороги к стоянке уже неслись полицейские машины.

Кто-то слил информацию. Я выпрямился, опустил пистолет.

И вдруг раздался крик со стороны полуразрушенной пристройки.

— Здесь ещё один!

Я обернулся. У стены, почти в темноте, лежал человек.

Связанный и в крови, лицо было опухшим, один глаз почти не открывался.

Азиз.

Он тяжело дышал, но был в сознании. Поднял голову — с усилием, будто каждое движение причиняло боль — и наши взгляды встретились.

Он попытался усмехнуться. Не вышло.

— Я... — хрипло выдавил он. — Я знал, что ты придёшь, брат.

В груди что-то отпустило.

— Живой, — сказал кто-то рядом. — Плох, но живой.

Я кивнул. Этого было достаточно. Двое наших людей отвели Азиза в машину, но сопротивлялся и отказывался от помощи. В этом и был весь Азиз.

А потом увидел Афру.

Она стояла вдалеке, между людьми Эмира, бледная, сломанная, с глазами, в которых было слишком много всего сразу: боль, страх, ненависть, усталость.

— Нет... — вырвалось у неё. — Это всё... как дно Джаханнама... Я ненавижу вас всех... всех...

Я сделал шаг к ней. И в этот момент Афра отшатнулась, будто я был для неё опаснее всего на свете.

— Уйди! — закричала она.

Голос сорвался, стал хриплым, чужим. — Уйди от меня! Вы... вы все разрушили мою жизнь!

Слова резали хуже ножа. Она закрыла лицо руками и зарыдала — не сдерживаясь, не прячась, так, как плачут люди, у которых больше нет опоры.

Я замер. И вдруг она вздрогнула, провела рукой по лицу — на ладони осталась алая кровь.

— Афра... — вырвалось у меня.

Она смотрела на свои пальцы с удивлением, будто не сразу поняла, что это с ней. Вытерла кровь тыльной стороной ладони, слёзы текли по щекам, смешиваясь с ней.

Сирены становились всё громче.

Эмир подошёл ко мне вплотную.

— Тайлан, — сказал он жёстко. — Нам нужно уходить. Сейчас.

Афра медленно опустилась рядом с телом отца. Села прямо на холодную землю, обняла его, прижавшись лбом к его плечу.

— Я никуда не пойду, — сказала она глухо. — Уходите. Я буду с папой.

Эмир шагнул к ней.

— Афра, послушай...

— Уходите! — выкрикнула она. — Я здесь останусь.

Я поднял руку, останавливая Эмира.

— Забирай людей, — сказал я тихо. — Сейчас же.

Он посмотрел на меня так, будто я сошёл с ума.

— Я не оставлю тебя здесь.

— Оставишь, — ответил я. — Это приказ.

Он сжал челюсть, выругался сквозь зубы, но кивнул. Через несколько секунд люди начали отходить.

Я остался. Афра раскачивалась рядом с отцом — вперёд, назад — будто пыталась убаюкать саму себя.

Я боялся подойти. Боялся, что любое движение сломает её окончательно.

Сирены ворвались в пространство. Мигалки осветили мечеть холодным, беспощадным светом.

К мечети прибыли полиция и скорая. Ко мне подошёл офицер. Взгляд жёсткий, отработанный.

— Тайлан Туран?

— Да.

Он коротко кивнул своим.

— Вы задержаны. Подозрение в убийстве и незаконном применении оружия. Оружие — на землю.

Я медленно опустил пистолет. Наручники сомкнулись на запястьях с сухим щелчком. Я смотрел, как медики осторожно поднимают её отца на носилки. Как пытаются увезти Афру от тела — бережно, почти виновато. Она не сопротивлялась. Только в последний момент подняла глаза и наши взгляды встретились.

В них не было ненависти и обвинения, а только усталость и боль, которой больше некуда было деться. Она смотрела на меня так, будто хотела сказать что-то важное — но слов уже не осталось. По её щеке медленно скатилась слеза.

И в этот момент я понял: меня уводят не просто в наручниках.

Меня уводят из её жизни.