Тень Босфора

Афра

Мы ехали по Стамбулу, а слова того убийцы продолжали звенеть в голове, словно осколки стекла:

«Он хочет её. И дело не в том, что она свидетель — это был его план.»

Всё рухнуло в один миг.
Как будто реальность развернулась в другую сторону, и я вдруг стала одной из центральных фигур чужого хаоса – игр, решений, смертей.

Я провела пальцами по волосам, пытаясь хоть как-то собрать мысли.
Посмотрела на своё пальто: белые потертости, грязь, следы того, что я пережила.
Плакать уже не было сил. Я была выжата до дна.

Вместо слёз пришла тревога — липкая, давящая. Чувство, будто я что-то о себе не знаю, будто уже стала частью сценария, написанного кем-то другим.

— Как ты? — тихо спросил Тайлан.

— Как ты думаешь, Тайлан?! — рявкнула я, даже не оборачиваясь.

Его вопрос резанул по живому.

Я уставилась в окно — и там тоже нашли меня триггеры: люди смеялись, пили кофе, переходили улицы, жили обычной жизнью...а у меня — нет.

Меня хочет убить какой-то мафиози.
Я видела смерть.
И поняла вдруг: моя семья тоже в опасности.

Вчера умерла девушка — прямо в доме Туранов.

Если смерть здесь ходит так свободно... значит, и мы с Мирай — под ударом.

Мирай надо срочно отправлять в Мардин. Немедленно. Далеко отсюда. И подальше от Эмира.

Когда машина въехала во двор особняка, я увидела Мирай — она стояла у входа, ничего не подозревая.

Не дождавшись, пока мне откроют дверь, я выскочила сама, схватила её за руку.

— Сестра, что с тобой? — она испуганно нахмурилась.

— Ты уезжаешь. Сейчас же.

Она остановилась как вкопанная.

— Куда? — спросила она, не понимая.

Азиз, Эмир и Тайлан, стоявшие у входа, одновременно повернули головы.
Но я уже тянула Мирай в дом, почти волоком.

— Пошли. — Только и сказала.

Она подчинилась — растерянная, сбитая с толку.
Мы поднялись по лестнице, зашли в её комнату.

— Где твой чемодан? — спросила я, обыскивая шкафы.

— Афра, ради Аллаха, объясни! Что происходит?!

— Ты уезжаешь в Мардин, Мирай! — мой голос сорвался. — Твой отпуск затянулся. Здесь небезопасно.

— Я никуда не поеду!

— Послушай меня! — выкрикнула я. — Тут вчера умерла девочка, которой и двадцати пяти не было. Смерти не прекращаются. Ты хочешь быть следующей?!

— Перестань нести чушь! Что с тобой происходит?!

В комнату ворвался Эмир.

— Афра, почему ты кричишь?

— Эмир, не лезь! — я почти сорвалась. — Мирай в опасности, пока она здесь!

Я продолжала рыскать по шкафам, руки дрожали, вещи летели на пол.

Слёзы наконец прорвались.
Горячие, горькие.
Я не смогла их остановить.

— Афра, хватит, — сказал Эмир тихо.

— Сестра... — голос Мирай дрогнул, она тоже была на грани слёз.

Когда я не нашла чемодан, силы ушли.
Я просто опустилась на пол и разрыдалась, прижав колени к груди.

— Аллах... за что мне всё это... — прошептала я сквозь всхлипы.

Слёзы лились потоком, размывая всё вокруг.

— Сестра... — Мирай хотела подойти, но не успела.

В дверях раздался голос, который оборвал всё.

— Выйдите.

Тайлан.

Все молча вышли — и остались только мы двое.

Он подошёл, присел напротив меня.
Его взгляд был непривычно мягким, хоть лицо оставалось каменным.

— Афра, отправить Мирай — ничего не решит, — сказал он спокойно.

Слёзы снова выступили.

— А что решит, Тайлан? — сорвалось у меня. — Ждать, когда я найду в комнате ещё одно мёртвое тело?!

Он молчал, слушал.
И этот его взгляд — спокойный, уверенный — наконец пробил мою оборону.

— Я так устала... — прошептала я. — Я... так ужасно устала.

Голос задрожал.
Грудь сдавило, дыхание сбилось.

Он протянул руку.

— Иди сюда.

Я не сопротивлялась.
Он прижал меня к себе, крепко, надёжно — так, что из груди вырвался всхлип.

— Я найду того, кто втянул тебя в это, — сказал он тихо, почти у самого уха. — Клянусь.

Большим пальцем он осторожно вытер слезы с моей щеки.

— Ты ни в чём не виновата, Афра. Но нам нужно разобраться, кому всё это выгодно. Для этого ты должна собраться. Понимаешь?

Я подняла взгляд.
В его глазах промелькнуло что-то — уверенность? Надежда?
То, чего мне самой отчаянно не хватало.

Он помог мне подняться, усадил на кровать.

— Я должен поговорить с парнями, — сказал он, вставая. — А ты останься с Мирай. Ладно?

Я кивнула.

Он вышел — и впервые за долгое время я почувствовала, что не одна в этой буре.

Я кивнула, и Тайлан вышел.
Через секунду в комнату влетела испуганная Мирай — глаза огромные, руки дрожат.
Она бросилась ко мне и обняла так крепко, что я едва смогла вдохнуть.

— Эмир коротко рассказал... что произошло, — прошептала она.

Я провела ладонью по её спине.
Мне вдруг стало страшно: насколько глубоко я уже затянула её в эту тьму?

— Мирай... мы в центре войны, — тихо сказала я. — И я не знаю, какие будут последствия.

Она чуть отстранилась, растерянно мигая.

— Кто-то очень сильно хочет убить Тайлана, — прошептала она.

— И не только Тайлана... — слова сами сорвались. Тихие, как признание.

Мирай перестала гладить меня по голове и посмотрела прямо в глаза.

— А кого ещё?

Я сглотнула.

— Меня.

Она резко выпрямилась.

— Что? Но... почему тебя? Это из-за того, что ты видела убийство того бизнесмена?

— Я не знаю, — призналась я. — Но тот наёмник... он сказал... что я не случайно оказалась на этом интервью.

— Не случайно? — Мирай нахмурилась. — Ты хочешь сказать... тебя специально туда отправила Джемре? Значит... она знала, что Аслана могут убить?

— Я не могу в это поверить... — прошептала я, закрыв лицо руками. — Джемре не могла быть замешана. Не могла...

Но мысль, едва родившись, уже не отпускала.
И яд сомнений разливался по венам.

— Нам нужно понять, почему Джемре на самом деле меня туда послала, — выдавила я, чувствуя, как холод вползает под кожу. — И как она связана с Ардой.

— Но как мы это узнаем, сестра? — тихо спросила Мирай.

— Мы должны встретиться с её братом, Бураком, — сказала я. — Посмотреть её вещи, поговорить с ним. Возможно, он нашёл что-то... или мы найдём вместе.

Мирай прищурилась — та самая её детская, озорная, но уже взрослая решительность.

— И что получается... у нас снова секретная миссия?

Я слабо усмехнулась — больше от нервов, чем от шутки, и потерла виски.

В этот момент в комнату вошёл Эмир.

— Девочки, — сказал он мягко, стоя в дверях. — Вся семья собралась на завтрак. Вас тоже ждём.

Мы с Мирай переглянулись.
Взгляд сестры говорил: «Держись. Я рядом.»
А мой — «Не смейся. Мне страшно.»

— Я переоденусь и выйду, — сказала я.

Эмир кивнул и ушёл.

Комната снова погрузилась в тишину.
И я впервые осознала: утро только началось, а мир уже успел перевернуться.

Я зашла в комнату и сразу скинула с себя вещи, в которых была в том чёртовом складе.
Гора одежды рухнула на пол возле кровати — и я даже не стала к ней прикасаться.
Мне казалось, что она всё ещё пахнет кровью... страхом... холодным металлом.

Я пошла в душ.
Вода смывала остатки ночи, тяжелые мысли, чужие руки, чужие голоса — но не до конца.
Когда высушила волосы и надела простое белое платье на тонких лямках, мне впервые за сутки стало чуть легче.
Я добавила чёрные туфли — и выглядела почти как нормальный человек.

Почти.

Когда я вышла в коридор, навстречу шёл Тайлан.
Тёмно-синяя рубашка, чёрные брюки, взгляд... такой, будто ночь его не коснулась.
Свежий. Сдержанный. Уверенный.
Я поймала себя на том, что невольно провела по нему взглядом сверху вниз.

Он остановился.

— Прекрасно выглядишь, — сказал он тихо.

— Ты тоже ничего, — ответила я, и на его лице мелькнула тень улыбки. Такая редкая, но живая.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— В последнее время ты слишком часто задаёшь этот вопрос, — сказала я.

— Потому что я переживаю за тебя, — ответил он... тихо, почти неуверенно.

Я не нашла слов.
Его лицо было как обычно холодным, но под этой маской что-то дрогнуло.
И вдруг мне показалось, что я начинаю читать его эмоции.
Пусть он и пытается спрятать их от всех.

— Ну что, пошли завтракать! — раздался голос Эмира.

Он подошёл вместе с Мирай.
Они пошли вперёд, а я — рядом с Тайланом.

Мы вошли в столовую.
За столом уже сидела вся семья — кроме одного человека.
Арды.

Моё тело само напряглось.

Тайлан занял место во главе стола.
Я — справа от него.
Эмир — напротив, рядом с Мирай.

Атмосфера была натянутой, как струна.
Но Элив ханым и Назлы делали вид, что всё прекрасно.

— Наконец-то мы все за одним столом, — сказала Назлы, улыбнувшись.

Я тоже попыталась улыбнуться — слабая, вымученная.

— Да ещё и за каким столом, — усмехнулся Эмир. — Кстати... где твой муж, Назлы?

Я резко посмотрела на Тайлана.

Он сидел неподвижно, но я видела, как напряглись мышцы на его руках.

Что он сделал?
Где Арда?
Жив ли он вообще?..

Назлы спокойно ответила:

— У него завал на работе. Он с шести утра там.

Тайлан прищурился. Взгляд был ледяным.

— Ну, похоже, у нашего Арды дела идут хорошо, — сказал Эмир.

Элив ханым повернулась к сыну:

— По крайней мере он ведёт честный бизнес, сынок.

— Мы все ведём честный бизнес, мамочка, — спокойно ответил Эмир.

Назлы тихо усмехнулась и отвела взгляд.

Фериде ханым принесла блюда, и мы начали есть.
Постепенно разговоры потекли спокойнее — малыш Мерт рассказал о новом друге, о том, как они играли. Он поел первым и Фериде увела его в комнату.

Элив ханым вздохнула:

— Через пару дней я уеду к сестре в Анталью, проведу там неделю.

Мы все кивнули.
А потом Назлы взяла слово.

— Я не хотела говорить без Арды... но не могу удержаться.

Тайлан напрягся. Я — тоже.
Мирай быстро взглянула на меня.

— Мы хотим завести второго ребёнка, — произнесла Назлы.

Элив ханым засияла.

— Назлы, доченька... пусть всё сложится. Пусть Аллах подарит вам много детей.

— Аминь, мама, аминь.

Эмир улыбнулся:

— Значит, у меня будет ещё один племянник или племянница.

Тайлан поднял стакан, чтобы отпить воды.
Но Назлы не остановилась.

— Арда очень хочет девочку.

В этот момент время будто остановилось.

Рука Тайлана напряглась.
Стекло хрустнуло.
И в следующую секунду стакан разлетелся в его руке.

— Тайлан! — вскрикнула я.

Осколки посыпались на стол.
По его пальцам текла кровь — яркая, живая, горячая.

Все ахнули.

Элив ханым вскрикнула.
Мирай прижала ладонь ко рту.
Эмир подался вперёд.

А Тайлан...сидел неподвижно.

Только тёмные глаза горели — так, как будто кто-то задел рану куда глубже, чем кровь на руке.

Все в столовой ахнули.
Тайлан медленно поднял руку, из которой струилась кровь, и схватил салфетку, будто не заметив боли.

— Фериде! — воскликнула я.

Она тут же подбежала, увидела кровь и побледнела.

— Я... я принесу аптечку, ханым.

— Это ерунда, — бросил Тайлан и поднялся из-за стола с холодной решимостью.

Но я уже взяла аптечку из рук Фериде, которая вернулась бегом, и сказала громко, отчётливо:

— Я сделаю Тайлану перевязку. А вы... продолжайте завтрак.

За столом воцарилась тишина.
Все смотрели на меня так, будто я только что нарушила какой-то негласный закон этого дома.

Тайлан моргнул пару раз — удивленный, но не сопротивляющийся.

Я подошла, взяла его за здоровую руку и тихо сказала:

— Пошли наверх.

Он послушался.

Мы прошли по коридору, поднимались по лестнице, не говоря ни слова.
Его шаги были уверенными, но в воздухе висело напряжение — как будто что-то огромное не давало ему дышать.

В кабинете я закрыла дверь, поставила аптечку на стол.
Тайлан сел в кресло, положив руку на подлокотник.
Кровь всё ещё сочилась — алые капли стекали по пальцам, падали на его брюки.

Я достала перекись, бинты, марлю.
Подошла ближе.

Он молчал и наблюдал за каждым моим движением так пристально, будто впервые позволял кому-то быть настолько рядом.

Я взяла его ладонь — горячую, сильную, напряженную — и он впервые слегка дернулся.

— Щипать будет, — предупредила я.

— Меня сложно удивить болью, — бросил он тихо.

Я промокнула рану, перекись зашипела, кровь растворилась белой пеной.
Тайлан выдохнул — едва слышно, но я уловила эту слабую реакцию.
И почему-то она показалась мне слишком интимной.

Мы молчали... пока эта тишина не стала тяжелой.

— Я удивлена, Тайлан Туран, — сказала я наконец, не поднимая глаз.

— Что тебя удивило? — его голос был низким, спокойным, но взгляд — острым, внимательным.

Я обернула бинт вокруг его ладони, туго, аккуратно, и только после этого подняла глаза.

— Ты не убил Арду, — сказала я тихо. — После того, что он сделал.

Он прищурился.

— Ты думала, я пойду его сразу убивать? — спросил он.

— Да, — честно ответила я.

Он чуть усмехнулся, безрадостно.

— Правильно думала.

Я замерла, бинт в руках чуть дрогнул.

— Он истинный предатель, — продолжил Тайлан. —Но я не могу убить его сейчас.

Я сделала последний оборот бинта, закрепила его и тихо спросила:

— Из-за Назлы?

Тайлан замолчал.

Тишина в кабинете стала тягучей, почти осязаемой.
Он отвёл взгляд в сторону, челюсть напряглась, взгляд стал жестче.

— Да... — наконец произнёс он. — Из-за Назлы.

Он поднял глаза — тёмные, тяжёлые, полные чего-то, что он пытался скрыть.

— Но поверь... — сказал он тихо. — Его время придёт. И скоро.

— Что будет, когда Назлы узнает? — спросила я тихо.

Тайлан поднял глаза.
И в его взгляде мелькнуло то, чего я никогда раньше не видела — не ярость, не холод, а... усталость. Настоящая. Глубокая, как царапина под кожей.

— Мне страшно представить, — сказал он.

Его голос был низким, сдавленным, будто каждое слово давалось ему слишком тяжело.
Он отвёл взгляд, опёрся локтем о стол, другой рукой машинально сжал бинт, который я только что наложила.

Несколько секунд он молчал.
А я смотрела на него — на человека, который может убить без колебаний... и одновременно боится сломать сердце собственной сестры.

И это странным образом больно резануло по мне.

Дверь кабинета приоткрылась, и внутрь вошёл Азиз.
Он окинул меня быстрым, вежливым взглядом, а потом посмотрел на Тайлана — серьёзно, чуть настороженно.

— Брат... нужно поговорить, — сказал он тихо.

Напряжение в комнате сразу стало другим.

Я поняла: разговор не для моих ушей.

— Я ухожу, — сказала я, поднимаясь.

Тайлан едва заметно кивнул.

Я вышла в коридор, аккуратно закрыла за собой дверь и пошла в свою комнату.
Шаги отдавались глухим эхом — будто сам дом слушал меня.

Сердце билось быстро. Не от страха — от того, что пора действовать.
Пора воплощать план.

Мне нужно поговорить с Бураком.
Его сестра умерла. И, возможно, он знает то, что может спасти и меня, и Мирай.

Я достала телефон.
Пальцы дрогнули.
Я набрала его номер.

После третьего гудка он ответил:

— Алло... — голос был уставшим, словно внутри человека уже неделю шёл дождь.

— Бурак, привет... это Афра.

Тишина.
Звенящая, болезненная.

— ...Афра. Привет, — наконец ответил он.

Я глубоко вдохнула.

— Бурак... я хотела принести соболезнования.
Пусть Аллах упокоит её душу.

Он вздохнул тяжело, хрипло.

— Спасибо, Афра. И... не только за эти слова.
Спасибо, что пошла в полицию.

— Не надо меня благодарить, — тихо сказала я. — Я должна была это сделать.
Но теперь... мне нужна твоя помощь.

— Какая? — голос стал настороженным, но не холодным.

— Мы можем встретиться? Это не телефонный разговор. Я тебе скину геолокацию — подъедешь?

— Да... да, конечно.Скажи где.

— Я пришлю. До встречи, Бурак.

Я отключилась.

Телефон в руках казался тяжёлым, как камень.
Я знала: то, что я делаю — опасно.
Тайлану это точно не понравится.

Я сидела на краю кровати, крутила телефон между пальцами, обдумывала слова.

Как объяснить, что мне нужно встретиться с братом Джемре — человеком, который может быть следом, ключом... или ещё одной опасностью?

Тайлан не отпустит просто так.

Но я должна.
Если я не выясню правду сейчас — завтра может быть поздно.

Я встала, подошла к окну.
Босфор сиял на солнце, как будто мир спокойно жил дальше.
Но мой мир — нет.

И теперь...мне предстояло сказать Тайлану то, что он точно не захочет услышать.

Я открыла шкаф и достала одежду, которую никогда раньше не носила всерьёз — только шутила, примеряя её перед зеркалом.
Но сегодня это было не игра.

Я надела чёрные джинсы и бомбер того же цвета, а на ноги обула грубые ботинки.
Волосы собрала в высокий, аккуратный хвост — чтобы не лезли в глаза.

Я посмотрела в зеркало.

Передо мной стояла девушка, которую я едва узнала.

Полгода назад я стояла перед зеркалом — в розовом платье, с румяными щеками, с надеждами на счастливую жизнь.
Тогда я улыбалась и ещё верила, что мир — безопасен.

Сейчас — совсем другое отражение.
Стальная линия губ.
Жёсткий взгляд.
Сбитые нервами пальцы.
И в глазах — страх, который научился маскироваться под решимость.

Как могла жизнь перевернуться за каких-то шесть месяцев?

Дверь в комнату открылась, и вошла Мирай.
Она остановилась на пороге, и на её лице появилась та самая ироничная улыбка, которую могла позволить себе только она.

— Вау... ты похожа на очень красивую шпионку.

— Не смешно, — буркнула я, застёгивая бомбер.

— Как в этот раз будем сбегать из особняка? — спросила она, скрестив руки на груди.

Я повернулась к ней и выдохнула.

— Мирай... — сказала я спокойно. — В этот раз мы не будем сбегать тайком.

Она моргнула, будто услышала что-то невозможное.

— Что?..

Я кивнула и продолжила:

— Я пойду к Тайлану и скажу ему правду.
И уйду на встречу с Бураком.

Глаза Мирай распахнулись так широко, будто я объявила ей, что решила прыгнуть с крыши.

— Тогда ты самоубийца, сестра! — воскликнула она. — Он тебя не отпустит!

— Это мы ещё посмотрим, — сказала я, чувствуя, как во мне поднимается та самая внутренняя сила, которую я давно не слышала.

Я поправила хвост, глубоко вдохнула и посмотрела ей прямо в глаза.

— Я больше не буду сидеть в четырёх стенах и ждать, кто следующий умрёт в этом доме.
Если я хочу правду — мне надо пойти и взять её.

Она сглотнула, но не остановила меня.
И это было самое важное.

Мои шаги эхом отдавались по коридору, когда я шла в сторону кабинета Тайлана.
Каждый шаг — как маленький вызов.
Каждый вдох — как подготовка к войне.

Я была готова.

Готова к тому, что он разозлится,попытается запретить.
Я подняла руку, чтобы постучать...

И дверь сама открылась.

Тайлан стоял прямо передо мной.

Он посмотрел на меня одним быстрым, оценивающим взглядом... и его глаза опасно сузились.

— Нам нужно поговорить, — сказала я.

Тайлан отступил в сторону, давая мне пройти.
Я вошла в кабинет, и он тихо закрыл дверь за моей спиной.

Он скользнул по мне взглядом — длинным, оценивающим.
Чёрный бомбер, ботинки, собранные волосы — всё это не ускользнуло от него.

— Судя по твоему наряду, разговор будет интересным, — сказал он, скрестив руки на груди.

— Я звонила брату Джемре, — начала я. — Мы договорились встретиться.

У него на лице ничего не дрогнуло.
Только взгляд стал на тон темнее.

— Зачем? — спросил он спокойно, почти лениво.
Но я заметила, как напряглась линия его плеч.

— Он может что-то знать, — ответила я. — Особенно о том, что связывало Арду и Джемре.

Я говорила уверенно.
Слишком уверенно для девушки, которая ещё вчера дрожала в овраге.

Тайлан выдохнул медленно, почти незаметно.
Сделал шаг ко мне — близко, как делает только тот, кто привык держать ситуацию под контролем.

— Афра, нет. — Его голос стал низким, хриплым. — Это плохая идея.

Я подняла голову.
Слишком быстро и смело.

— Почему? Потому что ты боишься, что я что-то найду? Или потому что не сможешь меня контролировать?

В его глазах мелькнуло что-то опасное.

Тайлан шагнул ещё ближе — так, что между нами не осталось воздуха.

— Я сказал «нет», — повторил он тихо. — И это не обсуждается.

Но я уже не была той Афрой, которую он подобрал на дороге.

— Ты не можешь держать меня здесь взаперти, — сказала я, чувствуя, как бьётся сердце. — Я часть этой истории. Я хочу знать правду.

Он наклонился ко мне чуть ближе.
Голос стал ледяным, но под ним — гул ярости.

— А я хочу, чтобы ты осталась жива.

Мы стояли почти вплотную.
Как два встречных лезвия.

— Бурак — может быть опасностью, — продолжил он. — Убит, сломлен, готов на любые глупости.
Он может привести тебя туда, откуда я тебя уже не вытащу.

— Я всё равно поеду, — сказала я. И сама удивилась тому, как твёрдо это прозвучало.

Глаза Тайлана сузились.
Так смотрят мужчины, которые привыкли, что их слово — закон.

— Ты сильно переоцениваешь свои силы, Афра, — произнёс он медленно. — И недооцениваешь тех, кто хочет твоей смерти.

— Значит, я буду осторожной.

— Недостаточно.

— Тогда... — я вдохнула. — Тогда поехали вместе.

Он застыл.
Секунду. Две.
Смотрел на меня так, будто впервые видел.

— Ты просишь меня сопровождать тебя? — спросил он тихо, опасно.

— Я не прошу, — ответила я. — Я предлагаю. Вместе — безопаснее. И быстрее.
Ты хочешь ответы?Я тоже.

Тайлан провёл рукой по лицу — жест редкий, почти человеческий.
Закрыл глаза на долю секунды.
И когда открыл — в них уже было решение.

— Пять минут, — сказал он глухо. — Я беру людей. И мы едем.

Моё сердце сжалось.

Он встал так близко, что я почувствовала его дыхание.

— И запомни, — произнёс он тихо, почти шёпотом, — если ты хоть на секунду исчезнешь из моего поля зрения... я найду тебя. Даже если ради этого придётся сжечь половину Стамбула.

Это был не ультиматум.
Не угроза.

Это был страх.

Тайлан вышел из кабинета первым, дверь за ним тихо щёлкнула.
Я поспешила следом — сердце било так, будто я сама вступала в собственную войну.

В коридоре меня встретила Мирай.
Она стояла, скрестив руки на груди, и уже по моему виду всё поняла.

— Ну что... — начала она. — Дай угадаю: вы поссорились и он тебя не отпустил?

— Мирай, собирайся. Мы едем.

Её глаза округлились так сильно, что казалось — вот-вот выпадут.

— Едем?! — повторила она. — Куда едем? На тот свет?

— Надеюсь, нет, — буркнула я. — Быстро собирайся.

Она ещё секунду смотрела на меня в шоке, потом резко развернулась и убежала в комнату.
Через мгновение вышла уже с курткой в руках, волосы в спешке собраны в пучок.

— Я готова... наверное, — пробормотала она.

Мы почти бегом спустились по лестнице.
Ступени будто стонали под нашими спешными шагами.

Когда мы вышли из дома, на крыльце стояли Тайлан и Эмир.

Оба — как два стража у ворот.

У Тайлана челюсть была сжата так, что на скулах выступили тени.
Эмир стоял чуть позади, глядя на нас поверх очков, и в его взгляде читалось всё: тревога, недоумение... и предвкушение драки с братом.

Секунда тишины казалась вечностью.

Ветер с Босфора ударил в лицо, поднял прядь волос у меня за ухом.
От этого момента невозможно было избежать.

Тайлан взглядом медленно прошёлся по мне, снизу вверх.
Он не сказал ни слова — но в его глазах читалось всё:
Ты реально настроена. Ты реально идёшь до конца.

Затем его взгляд перешёл на Мирай.

— Она едет? — спросил он глухо.

— Да, — ответила я твёрдо.

Он выдохнул — коротко, злостно, будто сдерживал весь мир в себе.

— Хорошо. Сейчас. Но вы обе не отходите от меня ни на шаг. Ни. На. Шаг.

Эмир кивнул, будто подтверждая приказ.

Мы двинулись к машине.

У ворот уже стояла чёрная машина. Позади — ещё одна, с людьми Тайлана.
Они держались на дистанции, но их взглядов было достаточно, чтобы понять: охрана сегодня удвоена.

Тайлан открыл заднюю дверь.

— Садитесь, — сказал он, даже не глядя.

Я села первой. Мирай — следом.
Тайлан закрыл дверь и обошёл машину, сел рядом с Эмиром — на переднее сиденье.

Мотор загудел низко, тяжело.

Глухие ворота особняка начали разъезжаться.
И именно в этот момент внутри машины почувствовалось что-то... такое же тяжёлое, как воздух перед грозой.

Эмир поехал быстро, но аккуратно.
Мы молчали.

Только город мелькал за окном — фрагменты улиц, вывесок, людей, которые живут свою жизнь и не знают, чем рискуем мы.

В салоне напряжение можно было резать ножом.

Мы подъехали к небольшому кафе — старому, с деревянной вывеской, которое выглядело слишком мирным для тех разговоров, что нас ждали.

Машина остановилась.
Я открыла дверь, вышла вместе с Мирай.
За нами — Тайлан.

— Тайлан, посидите в машине, — сказала я, обернувшись.

Он замер.
Его глаза стали ледяными, будто стекло промерзло изнутри.

— Ты напугаешь этого парня. — Я махнула рукой на его фигуру. — Посмотри на себя. Ты чернее тучи!

Он закатил глаза — коротко, раздраженно.

— Мы будем рядом. За столиком. — Его тон был не просьбой, а приговором.

Я выдохнула — спорить не имело смысла — и пошла к входу.

Внутри кафе пахло кофе и корицей.
Тихая музыка играла на фоне.
Я сразу увидела Бурака за центральным столиком.

Он выглядел уставшим, осунувшимся, словно смерть сестры высосала из него цвет.
Когда он заметил нас, сразу поднялся.

— Афра... привет.

Я кивнула.

— Это Мирай. Моя сестра, может помнишь.

Бурак мягко улыбнулся.

— Мирай... да. — Он едва слышно сказал.

— Соболезную.— тихо сказала Мирай.

Он кивнул и мы сели.

За его спиной — через два стола — сидел Тайлан, Эмир и двое людей.
Не скрываясь.
Напряжённые, как перед выстрелом.

Бурак сделал глубокий вдох.

— Зачем ты меня позвала, Афра?

— Бурак... мы узнали, что у Джемре был парень. Женатый.

Он вообще не удивился.Только сжал губы.

— Ты знаешь что-то об этом? — спросила я.

— Афра... зачем тебе это знать? — напряженно выдохнул он.

Я мельком взглянула через его плечо.
Тайлан сидел, будто высеченный из камня, взгляд — прямой, прожигающий.

— Потому что он может быть связан с её смертью, — сказала я честно. — Я жила с Джемре... и она ничего о нём не рассказала.

Бурак сглотнул.

— Я тоже не знал... — произнёс он, — до определённого момента.

Он нервно провёл рукой по лицу.
Дыхание стало частым.

— Однажды я поздно возвращался с работы... и увидел её на улице с мужчиной. Они ругались. Сильно.

Сердце ударило в грудь.

Я достала телефон, открыла скриншот с видео, где Джемре... с Ардой.

— Этот мужчина был с ней? — я протянула ему экран.

Бурак приблизился, замер.

— Да... — сказал он хрипло. — Это он.

Мирай тихо спросила:

— Ты слышал, о чём они ругались?

Бурак опустил голову.

— Не всё. Только слова...Джемре сказала ему, что он «сволочь».
А он... — голос дрогнул, — он сказал, что если она это не сделает — он её убьёт.

У меня открылся рот. Я едва нашла в себе голос:

— Ты не подошёл? Не спросил, что происходит?

— Подошёл утром, — сказал он с болью. — А она сказала, что это просто человек, у которого она брала интервью.Что он вспыльчивый, а я все неправильно понял.

— Когда это было? — спросила я.

— Дня за два... до её смерти.

Я выдохнула дрожаще.

— Ты осмотрел её вещи? — спросила я.

— Да. — Он покачал головой. — Но... я ничего не нашёл. Ни записок, ни телефонов, ни каких-то записей. Будто всё, что могло иметь значение... исчезло.

Он поднял на меня глаза — полные просьбы и страха.

Потом резко дотронулся до моей руки — осторожно, но отчаянно.

— Афра... только, пожалуйста, будь осторожна.
Я прошу тебя...

За его спиной я увидела, как напрягся Тайлан.
Его взгляд стал убийственно холодным.

— Я буду, — тихо ответила я. — Бурак... береги себя.
И... если вспомнишь что-нибудь — позвони мне.

Он кивнул.

Мы попрощались и вышли.

На улице ветер ударил в лицо.
Я глубоко вдохнула — мир казался на секунду слишком ярким.

Мы подошли к машине.
Тайлан уже стоял у дверцы.
Он молчал — но в его взгляде горело что-то, от чего у меня по коже прошёл холод.

Я и Мирай сели.Он — следом.

Двери хлопнули.

И когда машина тронулась — тишина внутри была опаснее любых слов.

На половине пути Эмир включил музыку, и из динамиков полился женский голос:

«Эта любовь убьёт тебя, она опасная. Но каждую ночь я в твоих объятиях, каждую ночь я растворяюсь в тебе...»

Я посмотрела боковым зрением на Тайлана — он был напряжён.

Когда мы въехали на территорию особняка, пошёл небольшой осенний дождь.

Мы вышли, и Тайлан взял меня за руку.

— Прогуляемся.

Я нахмурила брови, посмотрела на Мирай, а она ехидно улыбнулась и зашла в дом с Эмиром.

Мы пошли за дом и подошли к небольшому зданию.

— Что это за здание? — спросила я.

Он открыл дверь ключом.

— Проходи.

Я шагнула внутрь — и свет зажёгся автоматически.

Это была оранжерея.
Сотни цветов.
Тёплый влажный воздух.
Аромат земли, зелени, чего-то забытого.

— Почему я раньше не знала об этом месте? — прошептала я.

— Это было место моего отца, — сказал он, закрывая дверь.
— Он был меланхоликом. Любил уединение.
На втором этаже у него была мастерская и спальня.

Я увидела деревянную лестницу, ведущую вверх.
Оранжерея была красивой настолько, что на мгновение хотелось забыть обо всём.

Но его голос вернул меня в реальность.

— Что вы узнали у этого парня? — спросил он.

Я обернулась.
Его глаза прожигали насквозь — чёрные, как вечерний Босфор.

— Он сказал, что видел Арду и Джемре вместе, — выдохнула я. — За пару дней до убийства. Они ссорились... и он ей угрожал.

Тайлан сделал шаг ко мне.
Потом ещё один.

— А зачем он тебя за руку взял? — спросил он глухо.

Я прищурилась.

— Ревнуешь?

Он замер на секунду.
Но только на секунду.

— А если и так? — его голос стал опасно тихим.

— Какое ты имеешь на это право, Тайлан? Ты кто мне?

Он раскинул руки, словно сдаваясь.

— Ты права...Ты во всём права.Я никто.

И развернулся — чтобы уйти.

Я вспыхнула, будто он только что ударил меня словами.

— Вот так всегда, Тайлан! — крикнула я.— Убегаешь! Ну так убегай! Катись к чёрту!

Он остановился.

Моё сердце билось так сильно, что я слышала его стук в висках.

— Ты просто не можешь признать, — сорвалось у меня. — Что ревнуешь меня и сходишь по мне с ума. Давай беги. Иди к себе в кабинет,налей себе выпить. И страдай в тишине.

Я развернулась и пошла на второй этаж.
Не потому что хотела уйти. Я не хотела проходить мимо него и чтобы он увидел мои слезы.

Я вошла в комнату его отца — простую, почти пустую.
Там был мастерской станок и кровать.

Я села на край кровати, тяжело выдохнула...

И тут вдруг — шаги. Он поднимался по лестнице, и через мгновение он был здесь.

Он подошёл так близко, что я чувствовала, как бьётся его сердце.

— Я ревную тебя как безумный.

— И что? — сказала я с вызовом.

Он схватил меня за талию, притянул резко к себе — как будто боялся, что я исчезну.

И поцеловал.

По-настоящему. Жестко. Голодно.
Без сдерживания — будто наконец сорвал цепь, которую держал месяцами.

Когда он отстранился, его дыхание было тяжёлым.

— Я безумно в тебя влюблён, Афра. Я потерял голову.

Я была в шоке. Он снова меня поцеловал, а я остановила поцелуй и сказала:

— Повтори...

— Что повторить?

— Что любишь меня, Тайлан.

— Я не просто люблю тебя, Афра. Я сошёл с ума от этой любви. От того, как ты бунтуешь и не слушаешь меня. Я был готов пристрелить этого парня, когда он взял тебя за руку. Клянусь.

Я дышала тяжело и сказала:

— Тогда накажи меня, Тайлан.

Я сняла бомбер и распустила волосы. Он смотрел с такой жадностью и такой страстью... Он притянул меня к себе и поцеловал так требовательно. Я сняла с него пальто, а потом и рубашку — она пошла вниз на пол. Я трогала его массивные руки, а потом мы упали на кровать.

Он провёл большим пальцем по моей скуле и сказал:

— Ты моя, Афра.

Я выдохнула, и он снова поцеловал меня.
Вся ночь была в нашем распоряжении — наши тела и руки сплелись.