Тень Босфора

Тайлан

Звук был тихим.
Не крик.
Не зов.

Скорее — резкий, сорвавшийся вдох, вперемешку с глухим столкновением мебели.

Но этого хватило.

Я поднял голову.
Эмир и Азиз тоже услышали — по тому, как мгновенно изменились их лица.

— Афра? — выдохнул Азиз.

Я не стал ждать ответа.
Просто бросился наверх.

Ступени пролетали под ногами, будто я не касался их.
Сердце билось ровно, холодно — не от паники.
От уверенности.
Так реагирует тело, когда понимает: произошло что-то непоправимое.

Приоткрытая дверь.
Тихий, затхлый воздух комнаты.
И запах...который не спутать ни с чем.

Запах неподвижности.

Я толкнул дверь ладонью. Она подалась легко, будто сопротивление исчезло заранее.

Первое, что я увидел — Афра.

Она стояла у стены, пальцы дрожали, взгляд — расширенный, стеклянный, каким бывает у человека, который увидел то, что человеческому разуму принимать трудно.
Дыхание рвалось, как будто грудь не послушалась.

Потом — её ноги подогнулись.
Она сползла вниз по стене, словно полностью утратила опору.

И только после этого я увидел тело.

Дерья лежала на полу возле кровати.
Поза — неправильная, слишком спокойная для жизни и слишком аккуратная для смерти.
Руки — расслабленные.
Глаза — открытые, но пустые.
Смерть, которая не оставляет вопросов, кроме одного: кто этому помог?

Я присел рядом с Афрой.

— Посмотри на меня, — сказал тихо. Не требуя.
Но она не смогла — взгляд снова скользнул к телу.

Эмир влетел в комнату следом, остановился, едва не впившись пальцами в косяк:

— ...чёрт.

Азиз за его плечом тяжело выдохнул.

Я почувствовал, как дыхание Афры стало рваным — не крик, не истерика, но шок, который держится через силу.
Она зажала рот ладонью, будто пытаясь удержать звук.

Я осторожно коснулся её плеча:

— Я здесь.

Она слабо кивнула, не отрывая взгляда от тела.
Взгляд — испуганной, выбитой из равновесия, но всё ещё держащейся.

Той самой Афры, которая всегда держит удар, пока есть хоть немного сил.

И в этот момент я понял — силы у неё закончились.

Шаги в коридоре прозвучали резко, торопливо.

Мирай появилась в дверях, и её голос дрогнул, не успев стать вопросом:

— Афра?..

Её взгляд упал на тело.
Лицо девушки побледнело мгновенно.
Ни крика, ни слов — только короткий, сорвавшийся выдох, будто воздух стал слишком тяжёлым.

Она прижала ладонь к губам, делая шаг назад.

Эмир был рядом быстрее всех.
Он подхватил её за плечи, развернул к себе, будто инстинкт сработал раньше мыслей.

— Не смотри, — сказал он тихо, но твёрдо. — Пойдём отсюда.

Мирай уткнулась лбом ему в грудь, как будто сама не заметила, что ищет у него опору.

Эмир обнял её крепче, закрывая собой и от комнаты, и от того, что лежало на полу.
Он повёл её к выходу, придерживая за талию.

— Эмир... — прошептала она, всё ещё с трудом дыша.

— Я здесь. Пойдём.

Я смотрел им вслед — секунду, не больше.
Брови сами собой нахмурились.

Эмир держал её так, будто боялся потерять.
А Мирай прижималась к нему, как к человеку, которому верят безоговорочно.

Это была не случайность.
И не слабость.

Это — связь.

Я отметил это молча.

Любовь — не проблема.
Но в моём мире любые чувства превращаются в уязвимость.
И эта уязвимость теперь лежит на плечах Эмира.

Когда коридор стих, я снова повернулся к комнате.

Тело Дерьи уже не вызывало вопросов — только работу.
А вот Афра...

Она всё ещё сидела у стены, обхватив ладонями колени.
Плечи дрожали едва заметно.
Не от холода — от перегрузки.
От того, что человеческая психика не должна видеть смерть так часто.

Азиз стоял позади меня, ожидая приказов.

— Вызови полицию, — сказал я тихо.
— Уже сделал, брат, — ответил он и вышел.

Я подошёл к Афре и опустился рядом на корточки.

— Встань, — произнёс спокойно.

Она подняла глаза.
Взгляд мутный, будто она всё ещё наполовину там, в той секунде, когда увидела тело.

Я подал ей руку.
Аккуратно, без давления.

Она вложила свою ладонь в мою — холодную, лёгкую, почти невесомую — и я медленно поднял её на ноги.

Она пошатнулась.
Я удержал, прижимая к себе одной рукой.

— Пойдём отсюда, — сказал я так же тихо. — Здесь тебе не место.

Она кивнула, не споря.

Я вывел её в коридор.
Закрыл дверь.
И повёл в комнату — туда, где тишина не давила, а держала.

Она села на край кровати, как будто ноги перестали слушаться.

— Расскажи, — сказал я, присев напротив. — Что ты увидела?

Афра сглотнула.

— Дверь была приоткрыта... — начала она тихо.
— Я подошла...И увидела её. Лежащую.

Она сжала пальцы так, что побелели костяшки.

— Её убили, Тайлан? — прошептала она, уже не скрывая страха. — Скажи... это было убийство?

Я посмотрел на неё.

В её глазах был не просто страх — там был вопрос о мире.
О том, как он устроен.
О том, что правда — всегда на чьей-то крови.

— Я не знаю, — ответил я честно. — Но мы во всём разберёмся.
Даже если правда не понравится никому.

Она выдохнула — слишком резко, слишком тяжело.

— Пожалуйста... — она подняла на меня глаза, где блестели слёзы.
— Не уходи сейчас. Мне... правда страшно.

Её голос был едва слышным, но в нём не было истерики — только усталость.
Настоящая.
Та, что ломает.

Я коснулся её ладони.

— Мне нужно поговорить с полицией, — сказал я спокойно. — Но я вернусь к тебе.

Она опустила голову.
Кивнула.

И в её кивке мелькнуло то, что я не хотел видеть: она действительно нуждалась во мне.

Я встал.

— Никуда не уходи, — добавил я.

— Хорошо, — прошептала она.

Я закрыл за собой дверь тихо, будто боялся нарушить её хрупкое равновесие.

И пошел в сторону комнаты Дерьи.

Полиция приехала быстро.
Слишком быстро для обычного вызова — но достаточно медленно, чтобы я понял:
в этом доме теперь каждый шаг под наблюдением.

Коридор наполнился тяжёлыми звуками ботинок.
Форма, камеры, металлические чемоданы.

Они вошли в комнату Дерьи так, будто уже знали, что увидят.

Комиссар Кадир появился последним.
Неторопливо.
С той снисходительной ухмылкой, которую я не любил с первой нашей встречи.

Он оглядел тело, комнату, меня — и произнёс то, что так и было у него на языке:

— И снова смерть рядом с Тайланом Тураном.

Я посмотрел прямо в глаза.

— Она всегда рядом, — ответил спокойно.

Он понял, что продолжать не стоит, и отвернулся.

Судмедэксперт — женщина лет пятидесяти, сухая, сосредоточенная — присела рядом с телом, осторожно тронула кожу перчаткой, проверила шейные мышцы, угол наклона головы.

Её вывод прозвучал так, будто она читала диагноз:

— Следов борьбы нет.
— Ушибов нет.
— Травм нет.

Она подняла взгляд:

— На первый взгляд — добровольный уход.
Но точное заключение будет после вскрытия.

Я кивнул.
Сомнений не было: слишком «чистая» картина.
Слишком правильная.

В дверях стояла Фериде.
Бледная, с влажными глазами, но без крика — словно беда давно поселилась в её груди и только ждала очередного повода.

— Как... — она подошла ближе, и голос её сорвался, — как она могла так?
Уйти из жизни... так?

Я подошёл.
Положил ей руку на плечо — спокойный жест, не утешение, а поддержка.
Она вздрогнула — будто не ожидала от меня ни жеста, ни тепла.

— Фериде, — сказал я низко. — Ты не виновата.

Она выдохнула и прикрыла лицо ладонью.

Полиция заканчивала работу.
Фотографировали, что-то измеряли, записывали.
Каждый шаг — механический, холодный, как будто смерть — всего лишь очередная строка в протоколе.

Через двадцать минут тело завернули в чёрный мешок.
Молча вынесли в коридор, вниз по лестнице.

Дом стал тише.

Но тишина была не облегчением — она давила, как мокрый камень на груди.

Когда дверь за полицией закрылась, я остался на секунду в пустом коридоре.

Стало ясно одно: это не конец.
Это начало следующего удара.

Когда дом наконец опустел и шум полицейских шагов растворился в тишине, я ушёл в кабинет.
Закрыл дверь и оперся руками о стол.

Не для того, чтобы отдышаться, мне нужно было собрать мысли в одну линию.

Дерья — мертва.
Причина — неясная.
Картина — слишком чистая, будто кто-то заранее продумал каждую деталь.

И один момент не выходил из головы.

Когда Афра тогда сцепилась с Дерьей...Арда был там.
И единственный не выглядел удивленным.

Это не доказательство,но это — след.

Дерья взяла отпуск и не уехала.
Почему?
Что её держало в доме?

Я выпрямился.

Я не любил строить догадки — но опыт подсказывал одно: если вокруг человека постоянно возникают странности, всегда ищут тень — значит, он стоит ближе к огню, чем кажется.

И имя этого человека — Арда.

Не вывод.
Подозрение.

И я больше не собирался его игнорировать.

Азиз и Эмир вошли почти одновременно — оба напряженные, но молчаливые.
Я видел, что они ждут, когда я начну.

— Смерть чистая, — сказал Азиз. — Ничего лишнего. Это странно.

— Странно — мягко сказано, — ответил я. — Она взяла отпуск, но не уехала.

Эмир нахмурился:

— Думаешь, не сама?

— Нужно понять, где она была последние дни, — сказал я. — С кем говорила. Кому звонила. И почему не уехала.

— Я разберусь, — сказал Эмир сразу, без колебаний.

Я посмотрел на него — коротко, но достаточно, чтобы он понял:

— Без самодеятельности, — предупредил я. — Только факты.

Он кивнул.

— Понял, брат.

Азиз выдохнул:

— Ладно. Завтра начнём копать.

Я кивнул.

— Эмир, останься. Пару минут.

Это прозвучало спокойно, без давления.
Азиз услышал, но не удивился — всё было естественно.

Он посмотрел на нас обоих, коротко кивнул:

— Тогда я не мешаю. До утра.

Он вышел и тихо прикрыл дверь.

Мы с Эмиром остались вдвоем — как два мужчины, которым давно нужно было поговорить, но повод нашёлся только сейчас.

Он стоял напротив — руки скрещены, взгляд напряженный.
Я видел по его лицу: он понимает, о чём пойдёт речь.

Я сел в кресло, не торопясь.

— Что между тобой и Мирай? — спросил я прямо.

Он вздохнул.
Не тяжело, а так, как человек делает перед тем, как сказать правду.

— Брат... я влюблён.

Сказано без драматизма. Без оправданий.

— А Селин? — спросил я спокойно.

Он отвёл взгляд — на секунду.

— Мы не были вместе, просто интрижка.

Я наблюдал за ним.
Не за словами — за тем, как он их говорит.
В его голосе не было ни лжи, ни игры.
Только прямота, которой Эмир редко пользовался.

— А Мирай для тебя кто? — уточнил я.

Он усмехнулся краем губ — нервно, но по-настоящему.

— Она... безумная. В самом прямом смысле.
Она действует мне на нервы, выводит из себя...
И каждый раз я ловлю себя на мысли, что хочу видеть её снова.

Он замолчал, потом поднял глаза:

— Это не увлечение. Я её... чувствую. И это меня пугает больше всего.

Я посмотрел на него внимательно.
Эмир впервые говорил как мужчина, который понял, что попал.

Я поднялся.

— Слушай сюда, — сказал я тихо, но твёрдо.

Он выпрямился.

— Мирай не девушка для экспериментов.

Он кивнул, глаза стали серьёзнее.

— Я знаю.

Я сделал шаг ближе — чтобы он понял вес моих слов.

— Если ты причинишь ей боль...
Я первым разберусь с этим, Эмир.
Мы братья — но есть вещи, которые я не прощу.

Его лицо изменилось — не страх, нет.
Осознание.

— Брат... я не играю с ней. Если жизнь даст шанс — я женюсь на ней.

Я сдержал реакцию — не показал, что слова задели.
Его эмоции сейчас были слишком горячими.

— Не говори громко о будущем, пока мы не разобрались с настоящим, — ответил я. — В доме враг и он ближе, чем нам кажется.

Эмир кивнул.

Это был не просто разговор — это была граница.
И он понял, где она проходит.

Я отвернулся к столу.

— Всё. Можешь идти.

Он дошёл до двери, но задержался.

— Брат... спасибо, что услышал меня.

Я не ответил.
Только коротко кивнул.

Когда дверь закрылась, дыхание в кабинете снова стало ровным.

Но мысль осталась:

Эмир влюблён.
И теперь у него есть слабое место.
А в нашем мире слабые места превращаются в цель.

Я вышел из кабинета и направился к Афре, как и обещал.

Когда я вошел, она сидела, обхватив ноги руками.
Тишина в комнате была тяжёлой, будто её можно было потрогать.

Она подняла голову:

— Ты пришёл?

— Пришёл, — ответил я и сел рядом.

Афра сразу поднялась и прижалась ко мне щекой — не умоляюще, а так, будто мир у неё под ногами качнулся и единственное, за что она могла ухватиться, — это я.

— Тайлан... — её голос дрогнул. — Я устала.
Слишком много всего...мне страшно.

Я провёл ладонью по её волосам.

— Невинные смерти всегда тревожат, — сказал я спокойно. — Любого. Это нормальная реакция.

Но она внезапно перестала дышать ровно.
Грудь поднялась рывком, плечи напряглись.

Что-то не так.

Я нахмурил брови и поднял её подбородок пальцами, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Ты что-то скрываешь, — сказал я уверенно. — Что именно?

Она расширила глаза, а потом отвела взгляд.

— С чего ты взял?

— Ты дышишь иначе, Афра.
И молчишь, когда обычно говоришь.
Я слишком хорошо тебя изучил, чтобы не заметить.

Она закрыла глаза на секунду — как будто собиралась с силами.

Я тихо спросил:

— Это связано с Дерьей?

Она кивнула.Медленно.

Я почувствовал, как внутри всё собирается в узел.

— Говори.

Афра выдохнула — тяжело, как человек, который носил этот камень давно.

— Когда я только приехала в твой дом... помнишь, я упала с лестницы?

— Помню.

— До падения... я услышала разговор в одной из комнат.
Это были Арда и Дерья.

Слова ударили чётко.
Я не шелохнулся — но внутри всё замкнулось в холодную линию.

— Это был не просто разговор, — продолжила она. — Тогда я узнала, что они любовники.

Я слушал молча, но моё тело говорило само за себя — я сжал кулаки.
Каждая деталь ложилась на место, как кусочки мозаики, которую я долго собирал вслепую.
И теперь стало понятно, почему я тогда видел рядом Арду, Дерью и Афру.

— Я только приехала в этот дом, — тихо сказала она. — Не стала никому говорить... а потом пожалела, что не сказала.Да и как такое скажешь?

Я оставался спокойным — но внутри всё кипело.
Арда был членом семьи: в пять лет отец привёл его в дом, и мы приняли его как родного.
Он потерял родителей, а отец дал обещание его отцу — позаботиться о мальчике.
Потом мы узнали, что он влюблён в Назлы, и это было взаимно.
Отец не стал мешать — каждый из нас был уверен, что это настоящие чувства.

Он всегда был рядом, не привлекал внимания... но что-то в нём изменилось.
И сейчас я узнаю, что он лгун, изменщик и, возможно, причастен к смерти горничной.

Я выдохнул и спросил:

— Это всё?

— Нет.

Она подошла к кровати, откинула матрас и достала маленькую флешку.
Вернулась ко мне и положила её на ладонь. Её руки дрожали.

— Мы с Мирай, когда тебя задержали, попросили её одноклассника Ферита взломать камеры порта.
На этой флешке есть запись, которую мы нашли случайно.

— Какая?

Она посмотрела прямо в глаза:

— Арда встречался с Джемре.

Имя ударило коротко, как выстрел.
Значит, Афра и об этом знает.
Но что было между Джемре и Ардой?

Я сжал флешку.

Она продолжила шёпотом:

— Я не хотела ранить Назлы... или тебя.

Я вдохнул медленно, собирая себя.

Она приблизилась, коснулась моей груди ладонью — тише, чем дыхание.

— Пожалуйста, не уходи. Хотя бы эту ночь побудь со мной.
Я... не хочу оставаться одна.

Я посмотрел ей в глаза.

— Я останусь.

Она прошла и легла на правую сторону кровати, а я — на левую.
Уткнулась носом в моё плечо и уснула почти сразу — вымотанная, опустошённая.

А я лежал рядом и слушал её ровное дыхание.

И думал о том, что впервые за много лет даю предателю время.
Всего одну ночь.

Похоже ли это на меня? Нет.
Я не знал, что скажу Назлы и как вообще такое говорить.

Но я был уверен в одном:после этой ночи для Арды всё закончится.

Афра спала крепко — впервые за ночь её дыхание было ровным.
Я тихо поднялся, чтобы не разбудить её, укрыл плечо одеялом и задержался на секунду.
Она выглядела иначе.
Не слабой — измотанной.
И эта усталость была и на мне так же, как на ней.

Я вышел из комнаты.

Коридор встретил серым предутренним светом и тишиной, в которой всё звучит громче — мысли, шаги, решения.

Внизу уже ждал Азиз.
Он стоял у окна, нахмурившись, будто всю ночь пытался собрать в голове что-то, что не складывалось.

Он повернулся, увидев меня.

— Ты не спал? — спросил я.

— Кто в этом доме вообще спит, брат? — сдержанно ответил он. — То, что случилось вчера... это не укладывается в голове.

— В этом что-то есть, — сказал я. — И мне нужно, чтобы ты выслушал.

Мы прошли в кабинет, я закрыл дверь.

— Дело касается Арды, — сказал я.

Азиз напрягся — это было видно даже по тому, как он выпрямился.

— Что с ним?

Я выложил перед ним всё: разговор Арды и Дерьи,факт их связи,флешку с записью,
встречу Арды с Джемре.

Он слушал молча, но с каждым словом выражение его лица становилось жёстче.

— Вот же он урод! — выругался он. — Тайлан, дай я его убью!

— Азиз, я тебе это рассказал не для того, чтобы ты убивал его сейчас, — сказал я.

Азиз нервничал, как будто потерял под ногами землю. Я подошёл ближе:
— Если бы мне нужны были эмоции, я бы пошёл к Эмиру. Пока ему не говори про Арду. Между нами.

Он кивнул — резким движением, которое у Азиза означало только одно: он всё понял и уже начал работать головой.

— Я займусь этим, — сказал он. — Найду всё, что касается Арды. Кто его видел, куда он ездил, что скрывал.
Я вытащу всё дерьмо, даже если оно лежит глубоко.

Я посмотрел ему в глаза:

— Спасибо.

Он коротко кивнул и уже собирался выйти, когда мой телефон зазвонил.

Омер.

Я ответил сразу.

— Тайлан... — его голос был напряженным, резким. — Нас с Керемом пытались убрать.
Он в реанимации.Состояние тяжелое.

Азиз замер, слушая каждое слово.

— Кто? — спросил я.

— Мы не увидели. Это была ловушка. Но я уверен: враг один и тот же.

Связь оборвалась.

Я несколько секунд стоял молча и сказал Азизу:

— Омера и Керема пытались убить. Керем в больнице.

Ещё один удар.

Азиз тихо сказал:

— Это всё связано, брат. Керем, Воронцов...

— Я знаю, — ответил я. — Но это ещё не конец.

В этот момент в дверях появился Эмир — бледный, сосредоточенный.

— Брат, — сказал он, — русские вышли на связь.Они нашли стрелка.
Того, кто убил Алексея...и Аслана.

Азиз и я посмотрели на него одновременно.

Эмир продолжил:

— Они хотят встречи с тобой.Сказали, переводчик обязателен.
Требуют Афру.

Я почувствовал, как в груди встает ледяная стена — инстинкт защиты.

— Афру они не получат, — сказал я.

— Брат... — Эмир шагнул ближе. — Они настаивают.Говорят, без неё переговоры со стрелком не будут.

Тишина опустилась между нами.

Я понимал: если это единственный шанс добраться до истины — я не могу отказаться.
Но и втягивать её в это...после всего, что было ночью...

Я закрыл глаза на секунду — короткую, но достаточную, чтобы принять решение.

— Хорошо, — сказал я. — Она поедет со мной.

Эмир выдохнул — не от облегчения, а от понимания, что мы идём в жёсткую игру.

— Когда выезжаем? — спросил Азиз.

— Через час, — ответил Эмир. — Место встречи — заброшенный склад. Борис и Сергей уже там.

Я посмотрел в сторону лестницы.

Афра ещё спала.

И мне предстояло разбудить её ради нового кошмара.

Я вернулся в комнату тихо.
Афра всё ещё спала — на боку, с рукой, сжавшей край подушки, будто держалась за что-то важное даже во сне.

Я сел рядом и коснулся её плеча.

— Афра... проснись.

Она вздрогнула, резко вдохнула и распахнула глаза, будто боялась увидеть что-то страшное.
Несколько секунд она просто пыталась понять, где находится.

— Тайлан?.. — голос был хриплым.

Она села, прикрывая рот ладонью — от тяжёлого сна, от воспоминаний, от бессонной ночи.
Но взгляд стал тревожным сразу:

— Почему ты меня будишь так рано? Что-то случилось?

Случилось.

Я присел на край кровати.

— Афра... нам нужно кое-куда поехать.

— Куда? — насторожилась она.

Я вздохнул.

— Нашли стрелка. Того, кто убил Воронцова... и Аслана.

Она побледнела так, будто из неё ушла кровь.

— И... зачем я нужна?

— Русские хотят понимать, что он будет говорить, — объяснил я. — Они потребовали переводчика. То есть тебя.

Она опустила взгляд.

— А... — тихо сказала она. — Конечно, им нужен переводчик.

Но руки у неё всё равно дрогнули — она понимала, куда мы едем.

Я взял её за запястье — мягко, но уверенно.

— Если бы была возможность взять кого-то другого — я бы взял.
Но это единственный шанс.

Она кивнула:

— Когда выезжаем?

— Через сорок минут.

Афра поднялась, пошла к шкафу медленно, будто каждое движение причиняло боль.
Выбрала одежду — чёрные брюки, тёмную водолазку, тёплое пальто.

— Тебе лучше надеть что-то удобное, — сказал я. — Там холодно.

Она бросила взгляд через плечо и зашла в ванную.

Через двадцать минут вышла — собранная, но глаза всё ещё покрасневшие.
Я заметил — она дрожит.

Не от холода.
От предчувствия.

Мы вышли из комнаты.
По лестнице она спускалась медленно, будто каждая ступень возвращала её в прошлую ночь.

Эмир и Азиз ждали у двери.

— Сестра, всё будет хорошо, — сказал Азиз, но в его голосе звучало куда больше тревоги, чем уверенности.

Я открыл ей дверь машины.
Она села на заднее сиденье, я — рядом.
Эмир повёл машину.

Первые минуты ехали молча.
Стамбул ещё не проснулся — улицы пустые, свет фонарей ломается на влажном асфальте.

Афра смотрела в окно, но по отражению я видел — ей страшно.

— Тайлан... — сказала она тихо. — А если это ловушка?

— Тогда я их всех убью, — ответил я.

— Ты говоришь так, будто не боишься, — прошептала она.

Я повернул голову.

— Я боюсь. Но не за себя.

Она отвела взгляд, будто эти слова сделали ей больно.

Мы свернули на старую промышленную зону.
С каждым километром становилось холоднее.
Складские ангары вырастали из тумана, как мёртвые коробки.
Даже воздух здесь был другой — застоявшийся.

Эмир остановил машину.

— Мы приехали.

Перед нами — заброшенный склад.
Окна выбиты, двери покосившиеся, внутри темно.

— Борис и Сергей внутри, — сообщил Эмир.

Я взглянул на Афру.

Она сжала мой рукав.

— Я... готова... наверное.

Я взял её ладонь.

— Держись рядом со мной. Что бы ни случилось — прячься за моей спиной. Поняла?

Она кивнула.

Мы вышли из машины и направились к складу.

Сегодня мы должны были увидеть лицо того, кто связал все смерти.
Но внутри меня было одно чувство: я привёз Афру туда, где смерть слишком близко.
И это была ошибка, которую я уже не мог отменить.

Внутри склада было так холодно, что дыхание становилось белым.

Мы прошли пару метров, и из тени вышли Борис и Сергей.
Оба — серьёзные, сосредоточенные.

— Здравствуйте, — сказал Борис по-русски. — Проходите.

Афра перевела тихо:

— Они говорят: «Здравствуйте, проходите».

Я кивнул.

— Спроси, где стрелок, — сказал я по-турецки.

Афра обратилась к Борису:

— Господин Тайлан спрашивает, где стрелок.

— Идемте. Мы покажем, — ответил Сергей.

Афра перевела мне.

Мы подошли к клетке.
Внутри — мужчина, привязанный к стулу.
Голова опущена.

Сергей толкнул стул:

— Подними голову.

Чар медленно поднял взгляд.

Глаза Афры распахнулись шире.

— Это... это он. Он стрелял в Аслана, — прошептала она.
Она его узнала.

Тот самый.
Человек, убивший Аслана.

Я не позволил себе эмоций.

Чар усмехнулся и сказал по-турецки:

— Это же ты... та девчонка, что была в доме у Аслана. Мы тебя долго ищем, красавица.

— Заткнись, — сказал я.

Афра отошла чуть дальше за мою спину.
Русские переглянулись, не понимая языка.

— Что он сказал? — спросил Борис.

Афра произнесла по-русски:

— Он узнал Тайлана.

Русские кивнули.

Афра перевела мне ту ложь, которую только что сказала Борису и Сергею.

Борис поднял подбородок:

— Начнём. Спроси, кто его нанял.

Афра перевела вопрос на турецкий:

— Кто тебя нанял?

Чар поднял голову и прищурился:

— Ты хочешь имя? Слишком поздно он уже рядом. И, кстати... кажется, он в выигрыше.

Афра перевела на русский.Её голос дрожал.

Борис нахмурился.

Я сказал по-турецки:

— Не лей воду и говори как есть. Ты не в том положении сейчас.

Афра перевела русским.

Чар рассмеялся:

— Вы спрашиваете не то.Имя вам ничего не даст,но хочешь знать правду, Тайлан Туран?
Он помешан на тебе и будет мстить.И, кстати... не только тебе.

Я напрягся.

— Кому ещё? — спросил я.

Афра перевела всё русским.

Сергей поднял молоток — маленький, но тяжёлый.

— Скажи ему, что я сломаю пальцы, если он не заговорит по делу. — бросил он.

Афра передала угрозу на турецкий.

Чар наклонил голову:

— Сломай. Мне уже всё равно,но я скажу главное.

Он посмотрел прямо на Афру.

Не на меня.
На неё.

В его глазах появился блеск — мерзкий, предвкушающий:

— Он хочет её.Понимаешь?
И не потому, что она свидетель убийства.
То, что она увидела, — было частью плана.

Афра побледнела так резко, будто кровь ушла из лица.

То есть то, что Афра увидела убийство Аслана, не было случайностью?
Но почему именно Афра?..

Она закрыла глаза на секунду, затем прошептала по-русски:

— Он сказал... что цель — я.

Сергей нахмурил брови.
Борис выругался:

— Чёрт...

Я сделал шаг к клетке — жесткий, быстрый.
Если бы Борис не выставил руку, я бы подошёл вплотную.

Он сделал жест: «спокойно».

Но внутри меня уже поднималось то, что я держал слишком долго — ледяная, точная ненависть.

Чар улыбнулся кровавой, треснувшей губой:

— Вот теперь ты понял...почему она должна умереть первой.

Афра всхлипнула — тихо.

Я шагнул вперёд так резко, что даже Борис на секунду застыл.

Теперь я знал главное: враг идёт не только за мной.
Он идёт за ней.

И в этот момент воздух щелкнул.

Еле слышно.Тонко, как ломкое стекло.

Я понял раньше всех:

— Афра, вниз!

Но выстрел уже разорвал склад.

Пуля ударила Сергею в затылок.

Его голову отбросило вперед —тело дернулось, согнулось,и он рухнул на бетон,раскинув руки, будто кукла, которой перерезали нити.

Кровь разлилась мгновенно.

— СЕРЁЖА!!! — завыл Борис, голос сорвался.

Афра вскрикнула так, будто выстрел попал в неё.
Её ноги подломились — и она падала бы прямо рядом с телом,
если бы я не подхватил её за талию.

Я притянул её к себе.

Второй выстрел —и пуля вошла Чару прямо в лоб.

Голова откинулась.
Глаза остались открыты.
Улыбка всё ещё застыла на губах.

Афра выдавила хрип:

— Тайлан...Тайлан, что происходит...

Третий выстрел ударил в колонну рядом с нами.
Брызги бетона и пыли осыпались на её волосы и плечи.

Она задрожала.Не просто испугалась — сломалась дыханием.
Её пальцы впились в мой воротник, ногти прорезали кожу.

— Смотри на меня, — сказал я жестко, низко, чтобы пробить панический туман. — Смотри на меня, Афра.

Она подняла глаза — полные ужаса.

Я закрыл её собой полностью.

— Ты дышишь. Я с тобой. — я сжимал её так, будто мир можно было удержать руками. — Никто к тебе не подойдёт. Никто.

— Снайпер! Снаружи! — крикнул Борис на русском, пытаясь стрелять в ответ.

Пуля царапнула ему плечо.
Он покачнулся, но удержался.

— Тайлан! — прокричал Эмир где-то у выхода. — Машина вплотную! Быстрее!

— Держись, — сказал я Афре.

Она вцепилась в меня двумя руками — как человек, который тонет.

Я поднял её на руки и побежал.
Её лицо уткнулось мне в плечо, она всхлипывала каждый раз, когда рядом звенела пуля.

Когда мы вылетели наружу, Эмир держал дверь машины распахнутой.

Я усадил Афру на заднее сиденье и прикрыл собой.

— Поехали! — рявкнул я.

Эмир нажал газ.
Колёса сорвались.

Мы уезжали от склада,оставляя позади:крик Бориса,тела Сергея и Чара,эхо выстрелов,
и холодный запах войны, которую нам только что объявили.

А я держал Афру: живую,дрожащую,мою.

И знал: теперь враг перешел черту.