Тень Босфора

Тайлан

Я пришёл под утро и не мог уснуть. Последний месяц сон покинул меня, но этой ночью он будто вырвался окончательно — вместе с покоем.
То, что произошло, заставило задуматься: за моей спиной происходит слишком много. А я всё это время делал вид, будто контролирую каждое движение, каждый взгляд, каждое слово.
Ложь.
Контроль — иллюзия. Особенно когда рядом женщина, которая умеет заглянуть под кожу.

Я вышел из своей комнаты. Коридор встретил тишиной — неестественной, настороженной. Только Фериде суетилась в гостиной, переставляя чашки.

— Доброе утро, господин Тайлан.
— Если это можно назвать добрым. Где все?
— Госпожа Афра и её сестра ещё не выходили. Ваша мать уже поехала к госпоже Назлы вместе с Ардой, а господин Эмир пошёл к охране.

Я кивнул и вышел на улицу.

Шёл мелкий дождь — в последнее время Стамбул плачет чаще, чем люди. Воздух пах мокрым асфальтом и солью, и я поймал себя на том, что жду её шагов за спиной. Пустота ответила эхом.

Я вспомнил тот поцелуй.

Короткий, резкий, как выстрел.

В нём не было нежности — только правда, которую я больше не мог прятать.

Я чувствовал её дыхание, запах её волос — и впервые за долгое время не знал, кто из нас опаснее. Она вошла в мой хаос слишком легко, как будто всегда жила там, между холодом и тишиной.

Я смотрел, как дождь стекает по каменным ступеням, и думал: правильно ли я сделал, позволив себе этот шаг?
Не разрушу ли я её тем, что впустил в свою жизнь?
Я привык к тому, что вокруг меня тьма. Но она — свет. И если свет слишком близко к огню, он гаснет.

Ко мне быстро подошёл Эмир — лицо напряжённое, дыхание сбивчивое.
— Брат, надо поговорить. У нас проблема.
— Что опять, Эмир? — я даже не обернулся.
— Афра и её сестра сбежали.

Я застыл.
Мгновение — тишина, только дождь стал бить сильнее по камням.
— Повтори, — произнёс я тихо.
— Они сбежали ночью, пока люди были в порту. Камеры зафиксировали, как они вышли через задний ход.

Я медленно повернул голову.
— Ты издеваешься? В доме — люди, охрана, камеры, и две девушки просто ушли?
Эмир пожал плечами, но глаза выдавали тревогу.
— Вчера половину охраны ты отправил в порт, помнишь? Вот они и нашли момент.

Я долго молчал. Потом коротко сказал:
— В кабинет.

Мы вошли внутрь. Воздух был тяжёлый, пропитанный кофе и табаком. Я сел за стол, Эмир включил мониторы — на экранах пошли кадры ночи, зернистые, тусклые.
Тени. Двор. Две женские фигуры.
— Вот, — сказал он. — 02:17. Видишь?

Я прищурился.
Два силуэта — быстрые, лёгкие, будто боятся дышать.
— Камера у ворот?
— Работала частично. Дождь залил объектив. Номер машины не виден.

Я откинулся в кресло.
Внутри всё кипело, но снаружи я был спокоен.
— Значит, воспользовались моментом. Не дура. Тогда почему поступила, как ребёнок?..

Эмир молчал. Я поднялся, прошёлся вдоль стола.
— Её ищет полиция и люди, что убили Аслана. И она уходит из дома, где хотя бы кто-то мог её защитить. Что это, если не глупость? — я произнёс жёстко, но голос предательски дрогнул. — Или я что-то сделал не так?

— Может, она не хотела защиты, брат. Может, ей нужно было чувство, что она не пленница.

Я посмотрел на него.
— Свобода. — усмехнулся. — В мире, где каждая свобода — билет на смерть.

Я сжал кулак, ударил по столу. Мониторы дрогнули, один выключился.
— Она думает, что сбежала от опасности. Но от кого? От меня? — я провёл рукой по лицу. — Если с ней что-то случится, я сожгу этот город.

Эмир шагнул ближе, осторожно.
— Мы найдём их, брат.
— Найди. Камеры в порту, на мосту, такси — всё. Подними людей, свяжись с Азизом. И чтоб каждая минута была под отчёт.

Я остался один. На столе мерцал застывший кадр — две фигуры в темноте, капли дождя, огни фар.
Я провёл пальцем по экрану, по силуэту Афры.
Она ушла. Не от страха — от меня.
И всё, что я строил, за секунду стало пеплом.

Телефон завибрировал на столе. Я не сразу потянулся — но он повторил мелодию, настойчиво.
Я взял трубку. На экране — имя: Омер.

— Тайлан, — сказал он тихо, голос срывался на шепот. — Есть разговор. Можем встретиться на месте, где не будет лишних ушей?

Я усмехнулся — усмешка вырвалась сама по себе, холодная и короткая.
— Хорошо. Я скину координаты.

В трубке слышалось неуверенное дыхание; по его голосу было ясно: он боится. Интересно, что именно пугает Омера?

Я положил телефон и посмотрел на мониторы, где тёмные силуэты всё ещё застыл в кадре.
Страх в голосе Омерa только добавлял игре остроты. Значит, разговор будет стоить дороже, чем просто слова.

****

Я сел в машину, застегнул ремень и быстро набрал Омеру координаты.
Место выбрал безлюдное, но красивое — старая смотровая площадка над проливом, где город заканчивается и начинается тьма. Там не бывает случайных ушей — только ветер и шум воды.

Скинул адрес и выехал со двора. Дождь тонкими линиями скользил по лобовому, растекаясь по стеклу, будто время само пыталось замыть следы.
В дороге я набрал Эмира.

— Есть новости? — спросил я.
— Брат, прошло только пару часов, мы в процессе.
— Эмир, у нас нет времени.
— О, Аллах... — пробормотал он.
— Что? — я нахмурился, чувствуя, как растёт раздражение.
— Брат, у нас в доме завёлся вор.
— Такого не может быть.
— У меня в тумбочке лежало пятьдесят тысяч лир, а теперь их нет. Наверное, они прихватили наличку, чтобы сбежать.

Мои брови приподнялись.
— Умно, — произнёс я тихо.

Эмир продолжал ругаться, потом выдохнул:
— Я Афру плохо знаю, но она не похожа на ту, кто ворует. А вот её сестрёнка... просто чокнутая.
— Это не важно сейчас, Эмир. Найди их, — сказал я и оборвал вызов.

Мотор гудел ровно, дорога вела вниз к морю. Вдали мерцали огни моста, и над городом стояла тяжёлая, влажная тишина.
Я ехал вперёд — туда, где не было людей и не было права на ошибку.

В голове опять пронеслись мысли о ней.
А вдруг она сбежала от меня из-за поцелуя?
Как иронично — она говорила, что я боюсь чувств, а сама убежала от них.
Каждый раз, когда я думаю, что начинаю понимать людей, они доказывают обратное.
Страх — заразная штука. Особенно, когда заражен им сам.

— Где же ты, Афра?.. — прошептал я, глядя в дождь перед капотом.

Асфальт блестел, как мокрое стекло. Дворники лениво скользили по лобовому, и вдруг в свете фар показалась знакомая фигура.
Чёрная машина стояла у обрыва, на фоне воды. Из неё вышел Омер — нервный, растерянный, будто за ним кто-то шёл по пятам.

Я заглушил двигатель, открыл дверь. Ветер ударил в лицо, принося запах моря и ржавого железа. Омер стоял, сунув руки в карманы плаща, и оглядывался по сторонам. Его пальцы дрожали — даже на расстоянии это было видно.

Я подошёл ближе, шаги глухо отдавались в лужах.
— Ты стал нервным, прокурор, — сказал я спокойно. — Похоже, твой хладнокровный стиль сдал позиции.

Он обернулся, пытаясь изобразить уверенность, но голос его всё равно дрогнул:
— Не время для сарказма, Тайлан. Тут всё... сложнее, чем ты думаешь.

Я чуть прищурился.
— Когда ты зовёшь меня на край города, значит, речь не о «сложности». Значит, речь — о проблеме.

Дождь усилился. Ветер трепал воротник его плаща.
— Тайлан, — голос Омера был сухим, почти металлическим, — ты убил Воронцова?

Я усмехнулся, не сразу отвечая.
— Нет. Но хотел бы.

Он нахмурился.
— У тебя был мотив его убрать. Ведь он предатель, да?

Я чуть склонил голову, глядя ему прямо в глаза.
— Возможно. А ты как думаешь, кто предатель?

Омер резко выдохнул, губы побелели.
— Тайлан, это не шутки, — сорвался он. — Этим делом уже заинтересовались наверху. Когда в Стамбуле убивают иностранца пулей в голову — это становится информационной бомбой.

Я медленно шагнул ближе, глядя на него сквозь дождь.
— Я не убивал его. Я поймал его на предательстве... а потом кто-то опередил меня. Пуля нашла его раньше, чем я успел задать вопрос.

— Значит, он работал не один... — тихо произнёс Омер, взгляд стал рассеянным, будто он только что увидел глубину, в которую не хотел смотреть.

— Похоже, так, — сказал я. — И теперь этот «кто-то» хочет, чтобы всё легло на меня.

Омер провёл рукой по лицу, нервно.
— Я не знаю, как из этого выпутаться, Тайлан. Прокуратура требует результаты, начальство давит. А у меня только слухи и твоя тень вокруг каждого эпизода.

Я чуть прищурился.
— Тогда держись подальше от моей тени, Омер. И слушай внимательно: если я узнаю, кто стрелял, — первым делом сообщу тебе. Только ты можешь не успеть это передать.

Он посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но промолчал. Дождь усилился, гул воды заглушил город. Мы стояли на краю площадки, как два человека, которые ещё не знают — кто из них станет свидетелем, а кто обвиняемым.

— Есть ещё кое-что, — сказал я ровным голосом.
— Что? — Омер подрагивающе сжал пальцы в карманах плаща.

— Примерно месяц назад нашли мёртвой журналистку Джемре Кара. Ты в курсе этого дела? — спросил я.

Он задумался, морща лоб, затем ответил:
— Да. Это та, что брала интервью у Аслана в тот день... Подозреваемых до сих пор нет. Есть только её подруга, которая загадочно испарилась, и любовник — у того был мотив.

Я нахмурился.
— Любовник? — переспросил я.

— Да. Она встречалась с женатым мужчиной и грозилась рассказать всё его жене. Вот и мотив.

Я посмотрел на Омерa прямо, не отводя взгляда:
— Мне нужно, чтобы ты докладывал мне по этому делу. Я не оставлю тебя в долгу.

Он кивнул, выдавив из себя:
— Договорились. — Потом, чуть тише: — И ещё, Тайлан... нам сейчас нельзя светиться. Убери все улики, которые доказывают,что мы знакомы с Алексеем.

Я кивнул. Он посмотрел на меня как на человека, способного понимать последствия, и произнёс:
— Удачи.

Я ответил коротко:
— Она нам пригодится.

Мы сели в машины и одновременно тронулись в сторону города. Дождь шёл всё сильнее, и в свете фар улицы таяли, как чернильные полосы. В голове вновь и вновь прокручивались детали дела Джемре — интервью, угроза, тайный любовник, исчезнувшая подруга.

А если её убил не наёмник, не «ручные» исполнители, а кто-то из их ближнего круга? — мысль просочилась холодной иглой. Кто выиграл от того, что Джемре умолкла — и почему теперь все ниточки ведут ко мне?

Пока я ехал, телефон снова завибрировал — на экране высветился номер управляющего одного из моих ресторанов.
— Господин Тайлан, у нас спор по меню, без вас не решим, — сказал он торопливо.

Я выдохнул, сдерживая раздражение, и повернул в сторону Нишанташи, элитного района, где всегда пахнет дорогим кофе, духами и амбициями.
Ни Азиз, ни Эмир до сих пор не звонили. Это начинало тревожить.

В ресторане всё, как всегда, блестело. Меня встретили с поклоном, и управляющий сразу подвёл к накрытому столику.
— Мы приготовили четыре новых блюда, господин. Просим попробовать.

Я сел, взял ложку и, не торопясь, попробовал каждое.
— Оставляем третье. — Я вытер губы салфеткой. — И ещё: у нас не будет итальянской кухни. Уберите её полностью.
— Да, господин, — ответил управляющий, и голос его дрогнул.

Телефон на столе завибрировал. На экране — Азиз.
— Брат, я кое-что нашёл по поводу Афры.
— Приезжай в ресторан, в Нишанташи.
— Отлично, я недалеко. Буду через десять минут.

Я прошёл в кабинет управляющего, сел в его кресло.
— Мехмет, сделай мне кофе, — сказал я.
— Да, господин.

Через пару минут он вернулся с подносом, поставил чашку и наклонился.
— А теперь выйди, — добавил я ровно. — Когда приедет мой человек, пригласи его сюда.
— Слушаюсь. — Он закрыл дверь.

Мысли шли кругами.
Что скажет Азиз? Что он узнал?

Я мог предположить многое, но только не одно — что с Афрой случилось что-то непоправимое.
И всё же именно это крутилось в голове.

С тех пор как она появилась, я словно живу в ожидании удара.
Как будто каждый раз, когда позволяю себе чуть больше, мир тут же напоминает, кто я есть.
Я привык терять людей, привык к крови, к предательству, к страху в чужих глазах.
Но не к тишине — той, что остаётся после неё.

Если с Афрой что-то случилось, это не просто очередная потеря.
Это удар туда, где я всегда считал себя мёртвым.
И, может, именно поэтому она меня пугает.
Потому что рядом с ней я живой.
А живым быть опасно.

Я сделал глоток кофе — обжёг язык, но не почувствовал вкуса.
За дверью послышались шаги — ровные, тяжёлые.

Через несколько секунд дверь открылась.
Азиз вошёл — промокший, с телефона не спускал взгляда.
— Брат, есть зацепки, — сказал он, садясь напротив. — Ночью в отеле Golden Tulip Taksim поселились две девушки. Платили наличными. Я показал фото — администратор сразу узнал Афру.

— Они сейчас там? — спросил я.
— Нет, брат, их уже нет. Но я кинул немного наличных администратору, и он сказал, что давал им визитку проката автомобилей. Мне он показал такую же.

Я резко поднялся.
— Звони Эмиру, — сказал я. — Мы едем туда.

Азиз молча кивнул и набрал номер.
Кофе остыл на столе, но я даже не посмотрел на него.
Если они действительно брали машину — значит, дорога уже выбрана.
А я собирался эту дорогу догнать.

Мы сразу поехали туда, где находился прокат автомобилей — стоянка на окраине, среди складов и влажного бетона. Воздух пах бензином и дождём.

Перед нами стояло небольшое кирпичное здание, облупившаяся вывеска, тусклая лампа над дверью..
Я пошёл первым, Эмир и Азиз — следом.

За стойкой стоял мужчина лет шестидесяти. Когда он поднял глаза, я сразу узнал брата Фатиха — местного торговца машинами.
— Брат Тайлан, добро пожаловать!
— Привет, брат Фатих.
— Какими судьбами? Хочешь взять машину напрокат? Бери любую, брат, для тебя всё бесплатно.

— Нет, Фатих, — сказал я спокойно. — Мы ищем двух девушек. Нам сказали, что они брали у тебя машину.

Азиз положил на стойку фотографию.
Фатих достал очки, внимательно посмотрел.
— Сегодня приходили, — кивнул он. — Наверное, сёстры, очень похожи. — Он улыбнулся. — Взяли старую Renault Symbol, заплатили наличными.

Рядом Эмир закатил глаза и пробормотал:
— Да моими деньгами платили.

— Тише, — сказал я, и Фатих настороженно поднял голову.

— Они, может, что-то обсуждали при тебе? — спросил я. — Говорили, куда собираются ехать?

Фатих задумался, почесал затылок.
— Да... кажется, упоминали какую-то Севде. Сказали, что поедут к ней.

Я обернулся к Азизу и Эмиру.
— Проверьте, есть ли у них знакомая по имени Севде.

Азиз кивнул.
— Сделаю, брат.

— Спасибо, брат Фатих, — сказал я, пожимая ему руку.
— Тайлан, береги себя, — ответил он. — И заглядывай как-нибудь, хоть на чай.
— Обязательно, — сказал я.

Мы вышли из здания. Дождь почти закончился, только редкие капли падали на капот.
Эмир посмотрел на меня:
— Кто такая Севде?
— Не знаю, — ответил я. — Но, похоже, кто-то важный.

Начинало темнеть. Телефон зазвонил. Я достал его из кармана и увидел имя — Назлы.
— Брат, привет, — её голос был тихим.
— Как ты?
— Уже лучше. Иду на поправку.
— Хорошо, — ответил я коротко. Неловкость тут же легла между нами — тяжёлая, как камень.

— Тайлан... — сказала она, замолчала, потом тихо добавила:
— Приезжай ко мне, пожалуйста. Ты мне нужен. Мне не хватает тебя, брат.

Я выдохнул.
— Я буду через час, — сказал я и отключился.

Эмир и Азиз посмотрели на меня вопросительно.
— Я нужен Назлы, — произнёс я.
— Давно пора было к ней поехать, брат, — сказал Эмир.

Я промолчал. Он был прав.
Но внутри всё сжалось.
Вина давила так, что хотелось не дышать.
Из-за меня погиб ребенок, которого она носила.
И как теперь смотреть ей в глаза?

Мы сели в машину.
Дождь снова начинал моросить, стекло покрылось каплями, как будто город плакал вместо меня.

— Найдите всё, что можно о женщине по имени Севде. Где живёт, с кем связана, чем дышит.- сказал я глядя на дорогу.
Азиз, Эмир кивнули.

Я ехал молча.
Боль и страх не отпускали.
Тридцать семь лет я держал себя в руках, но сегодня едва сдерживал эмоции.
Вспоминал слова отца — те, что он сказал перед смертью, когда передавал мне это бремя.
«Ты — опора семьи, сын. Иногда придётся жертвовать собой, чтобы сохранить других.»
Я тогда принял эти слова как честь.
А теперь ехал к сестре, которая получила пулю из-за меня.

В больницу я подъехал ровно через час, как и обещал.
На стойке регистрации предупредили:
— У вас всего полчаса. Время посещений заканчивается.

Я кивнул и пошёл по длинному белому коридору.
Тихо, как будто сам шагал по вине.

Когда вошёл в палату, Назлы сидела в полулежачем положении с планшетом в руках.
Увидев меня, она слегка улыбнулась.
— Ты пришёл.
— Сестра...

— Тайлан, где ты был? Почему не приходил?
— Я... не мог. — Голос предал, стал глухим.

Она замолчала, потом тихо сказала:
— Не вини себя, Тайлан. Так распорядился Аллах, как бы это ни было больно.

Я покачал головой.
— Я виноват, Назлы. Я не могу смотреть тебе в глаза.

— А зря, брат. Ведь ты мне нужен, как никто. Только с тобой я могу это пережить.

Мне нечего было ответить.
Она взяла мою руку и вложила в свою.
— Хватит себя мучить, Тайлан. Ты постоянно себя наказываешь и не даёшь волю чувствам. Вот и получаешь последствия.
— Последствия?
— Афра ушла, да?

Я моргнул несколько раз.
— Ушла.

Назлы понимающе кивнула.
— Если ты её любишь — открой сердце. Дай шанс и ей, и себе. Хватит прятаться за виной.

— Разве я заслуживаю любви такой женщины, как Афра? — спросил я тихо.

— Все заслуживают любви, Тайлан. Даже те, кто считает себя монстром.

Я выдохнул, и на глазах у Назлы блеснули слёзы.
— Найди её и скажи, что любишь.
— А если она не вернётся?
— Вернётся, — сказала она и улыбнулась. — Она тоже тебя любит.

Когда она произнесла это, внутри у меня будто вспыхнул свет — слабый, но настоящий.
— Смотря на вас, начинаешь верить в любовь, — сказала Назлы, глядя в окно.

Я смотрел на Назлы и видел в ней больше силы, чем в себе.
Сегодня я впервые почувствовал между нами связь — не просто брат и сестра, а двое, которых жизнь ударила одинаково больно. Она держалась, как будто в ней горел свет, которого мне самому не хватало.
Наверное, в этом и есть сила — не в оружии, не во власти, а в умении прощать и продолжать жить.

Но нашу тихую идиллию прервала медсестра.
— Господин, осталось пять минут. Вам придётся покинуть палату.

Я кивнул и снова посмотрел на Назлы.
Сжал её руку крепче.
— Береги себя.

Она подарила мне улыбку — усталую, но тёплую.
— А ты — себя и Афру. Она того стоит, брат.

Я ничего не ответил, только кивнул.
Эти слова остались со мной, пока я шёл по коридору.

****

Дорога домой была долгой. Усталость давила, мысли путались.
Когда я приехал, в доме стояла тишина. Я прошёл в кабинет, опустился в кресло и провёл ладонью по лицу.
Не успел отдышаться — телефон завибрировал.
На экране — Омер.

— Тайлан, — сказал он, — у меня есть информация насчёт дела Джемре Кары.
— Говори.
— Есть свидетельница — Севде Караман. Её муж полицейский. Подруга Джемре.
По её словам, она видела мужчину в ту ночь, но не разглядела лица. Полиция не поверила. Её мужа тогда прижали, чтобы она молчала.

Я сжал телефон крепче.
— Понял. Спасибо, — сказал я и отключился.

Так вот кто такая Севде.

Значит, Афра пошла к ней искать ответы... и, как всегда, выбрала самый опасный путь.

Я сразу набрал Эмира.
— Севде Караман.Найди адрес этой женщины, — сказал я. — Срочно.

Через двадцать минут Эмир вернулся с адресом.
— Нашёл, — сказал он, — Кадыкёй, район Мода.

Мы сразу рванули туда. Дорога заняла меньше получаса — двигатель ревел, фары резали вечерний туман. На подъезде к узкой улице я заметил стоянку у старого дома.
На обочине стояла серая Renault — та самая, что они брали напрокат.

— Значит, они ещё здесь, — сказал я.

Эмир уже потянулся к дверце, собираясь выйти, но я поднял руку.
— Нет. Я пойду первым. Вы — за мной.

Они кивнули, мгновенно посерьезнев.
Я проверил обойму, убрал пистолет под пиджак и тихо выдохнул.
Ветер с моря пах сыростью и тревогой.
Всё внутри говорило, что мы опоздали лишь на несколько минут.

Я осторожно подошёл к крыльцу дома Севде.
В воздухе стояла тяжёлая тишина, и вдруг — крик. Женский, короткий, отчаянный.
Я мгновенно выхватил пистолет и распахнул дверь.

Всё произошло за секунды.
Мирай осела на полу, рядом — Афра, без движения. Над ними стоял огромный мужчина в полицейской форме. Его дыхание было тяжёлым, а на лице застыло что-то дикое.
В углу, прижавшись к стене, дрожала Севде. Слёзы катились по её щекам — она не смела даже смотреть.

Я сделал шаг вперёд. Мужчина повернулся ко мне, рука потянулась к кобуре, но он не успел.
Я ударил по запястью, пистолет вылетел из его рук, скользнул по полу. Вторым движением — резкий толчок в грудь. Он пошатнулся, и, когда попытался подняться, я ударом колена выбил у него равновесие. Тяжёлое тело рухнуло на пол.

Я направил на него оружие.
Дуло пистолета дрожало от злости, но палец на спуске так и не двинулся.
Я перевёл взгляд на Афру. Лицо бледное, губы чуть посинели, на виске — кровь.
Гнев сменился болью.

В этот момент в дом ворвались Азиз и Эмир.
— Чисто! — крикнул Азиз, осматривая комнаты.

Я опустился на колени, аккуратно поднял Афру на руки.
— Эмир, бери Мирай, — сказал я глухо.

Он кивнул, подошёл и осторожно поднял сестру Афры.
— Азиз, — добавил я, — убери здесь всё. И позаботься о девушке.

Я посмотрел в угол — Севде всё ещё сидела, закрыв лицо руками. На шее и руках — синяки, глаза полны страха.

Мы вышли из дома.
Дождь снова начинал моросить. В его свете Афра казалась ещё бледнее, и я прижал её крепче к себе.
Такую беззащитную, такую далёкую от моего мира.

Я шёл к машине и думал о ней.
О том, что она во мне изменила.
Когда-то я убил бы этого полицейского, не моргнув.
Но сегодня — не смог.
Не ради закона. Ради неё.