Глава 16
Тайлан
Завтра — день, который расставит всё по местам.
Я наконец узнаю, кто предатель.
Вечером прибудет золото, и я увижу, как у этих коршунов дрогнут лица.
Вчера звонил Омер — интересовался делами с сирийцами.
Сегодня встречался с Керемом — пытался залить сладкой ложью про партнёрство и доверие.
Пусть говорят. Завтра все карты будут открыты.
Но всё это не то, что не даёт мне покоя.
Не сделки. Не оружие. Не золото.
Меня терзает она.
Афра.
Я слишком часто вспоминаю, как она прижималась ко мне в лесу.
Её глаза — усталые, но с какой-то безумной надеждой.
Надеждой на меня.
А я... я не умею давать надежду.
Я умею только защищать.
И уничтожать.
Теперь я сижу в борделе, с приторным запахом духов и фальшивым смехом.
Самая дорогая девушка здесь — Джейлан — скользит ко мне ближе.
Её кожа холодная, её улыбка — отработанная.
— Что сегодня пожелаешь, господин? — мурлычет она, наклоняясь к моему уху.
Её пальцы скользят по моим плечам, она целует шею, садится сверху...
И на мгновение мне кажется, что это Афра.
Так же тихо, так же близко.
Мир качнулся.
Я резко оттолкнул Джейлан.
— Что с тобой, Тайлан? — удивилась она.
Я не ответил. Сел, глубоко вдохнул, словно пытался вытолкнуть из себя весь этот дым, похоть, липкую фальшь.
Натянул рубашку,пиджак и вышел.
На улице пахло мокрым асфальтом и сигаретами.
Азиз ждал в машине, как всегда. Курил, глядя в зеркало заднего вида.
— Ты сегодня быстро, — заметил он.
Я потёр виски.
— Поехали домой.
Он кивнул, выбросил окурок и завёл двигатель.
Фары прорезали ночной туман, а я смотрел в окно и думал о том, что завтра — не просто день.
Завтра я совершу суд.
Ночью почти не спал — мысли спутались, и утром я рванул в кабинет, чтобы всё обдумать.
Через десять минут вошли Эмир и Азиз.
— Тяжёлая ночка, брат? — мрачно усмехнулся Азиз.
— Джейлан плохо поработала вчера? — подколол Эмир.
— Хватит, — рыркнул я и стукнул по столу.
— Ладно-ладно, брат, тише, я же пошутил, — отмахнулся Эмир.
Я опустил взгляд на бумаги. Голос стал тише.
— Как там Назлы?
— Лучше, — ответил Азиз. — Врачи говорят, пролежит в больнице ещё время. Спрашивала о тебе.
— О чём спрашивала?
— Почему ты не приходишь?
Я промолчал. Достаточно было знать, что с ней всё в порядке и она идёт на поправку.
— Давайте вернёмся к делу, — сказал я и встал.
Азиз закрыл дверь за собой, Эмир прислонился к шкафу и посмотрел на меня. Я раскрыл карту порта и ткнул пальцем.
— Сегодня вечером идёт партия, — начал я ровно. — У нас мало времени.
— Ты уверен, что утечка из «Клуба 5»? — спросил Эмир.
— Уверен, — сказал я. — Информация поступает слишком чётко, слишком быстро. Это не внешние воры. Кто-то знает внутренние маршруты и распорядки. Значит, это кто-то из нас. Но кто — вопрос. И этот вопрос мы должны задать им всем.
Азиз нахмурился.
— Значит, действуем сегодня. Какой план?
Я разложил всё по полочкам — коротко, чётко, без лишних слов:
— Первый пункт: подмена. Азиз, ты и твои люди готовите пять фальшивых ящиков — внешне идентичны, маркировка та же, вес приближен песком и свинцом, внутри — маячки и датчики GPS. Нулевой риск — ноль смеха.
Азиз кивнул:
— Сделаем быстро. У нас есть склад и пара доверенных грузчиков.
— Второй пункт: слух. — Я посмотрел на Эмира. — Эмир, ты запускаешь «утку»: партия прибудет на четыре часа раньше, восточный вход. Это должно дойти до нужных ушей — не напрямую от нас, а через посредников. Нам нужно, чтобы предатель поверил, что мы уязвимы и сможет действовать «по-старому».
Эмир усмехнулся:
— Понятно. Пусть бежит за тем, что ему подсовывают.
— Третий пункт: наблюдение. — Я указал на план склада. — Крышные точки, два грузовика с нашими людьми у въезда, трое в канализации, один в телефонной будке у ворот. Никакой полиции — только свои. Азиз, ты ведёшь зачистку и постановку маячков. Эмир — блокировка каналов связи на время операции, чтобы они не могли переслать координаты в реальном времени.
Азиз сказал медленно:
— Без резких движений. Мы фиксируем, а не рубим первых попавшихся.
— Четвертый пункт: терпение. — Я сжал кулак. — Не вмешиваемся при первом движении. Дадим им время проявиться: кто отдаёт приказы, кому звонят, кто ведёт людей на точку. Я хочу увидеть не только руку, но и голову, кому она служит.
— А если предатель — наш старый друг? — прошипел Эмир.
— Тогда он увидит, как рушится его игра, — ответил я спокойно. — Пусть сначала почувствует победу — и потеряет её в одно мгновение.
Азиз вздохнул.
— И где будешь ты в этот момент? — спросил он.
— На месте, — ответил я. — Не в толпе, но рядом. Когда они откроют ящик — я войду. Я хочу, чтобы это был не просто арест ради ареста. Я хочу, чтобы предатель увидел последствия своих действий — и чтобы каждый участник «Клуба» понял цену предательства.
Я перечеркнул несколько пунктов и добавил технические детали: где спрятать радиодетектор, как подменить нумерацию грузов (копии документов останутся на вид), кто даст ложный список охраны, кто на связи с водителем фальшивого грузовика. Всё было отшлифовано, как механизм.
— Время? — спросил Эмир.
— Сбор в 17:30. В 18:00 фальшивая партия на складе. В 20:30 — распространение слуха. В 21:00 — прибытие. В 21:15 — мы наблюдаем, в 21:30 — я решаю, когда входить.
Азиз и Эмир переглянулись; в их глазах горели те же холодные огоньки, что и во мне.
— Никакой полиции, — повторил я. — Это наша игра. Мы сами вычислим изменщика и сами выставим приговор.
Эмир качнул головой.
— Ты уверен, что сможешь сдержаться? — тихо спросил он.
Я посмотрел прямо.
— Мне не нужно знать имя сейчас. Мне нужно, чтобы он сам себя выдал. Когда предатель выйдет из тени — мы увидим его лицо. И тогда уже ничто не помешает суду.
Мы встали. План был прост и жёсток: приманка, наблюдение, разоблачение. Времени немного, ошибок быть не должно.
— Собирайте людей. Эмир, начни слух. Я позвоню нескольким «посредникам», чтоб информация дошла именно туда, куда нужно.
Они ушли действовать. Я остался один у стола, глядел на карту и думал о ней — о том, как легко рушатся цепочки доверия. Завтра всё обнажится.
Вдруг дверь в мой кабинет распахнулась — и вошла Афра.
Как всегда — прекрасная и опасно живая.
Длинные чёрные волосы блестели в свете лампы. На ней было длинное алое платье, и с каждым шагом оно тихо шуршало о пол.
— Тайлан, нам надо поговорить, — сказала она резко.
— Я занят. Давай завтра.
— Нет, — шагнула ближе. — Мы поговорим сейчас.
Она остановилась почти вплотную. Я почувствовал запах её духов — тонкий, тёплый, такой же, как в тот день, когда я впервые увидел её в лесу.
— Ты привёл меня сюда как невесту, — её голос дрожал, — а сам развлекаешься с какими-то девками?
Я сжал челюсть.
— О чём ты?
— Не прикидывайся, — воскликнула она. — Вся охрана, даже Эмир, говорят о какой-то Джейлан!
Ты опозорил меня, Тайлан!
Она схватила вазу и со звоном разбила её об пол.
— Не мог хотя бы делать это так, чтобы никто не видел? — её голос стал надрывным. — Что теперь люди будут думать обо мне?
Афра потянулась за статуэткой, но я успел перехватить её руку на полпути.
Она замерла. Дышала часто.
— Послушай, — сказал я тихо. — Ты права. Я не должен был так с тобой поступать.
И, может быть, вообще не должен был приводить тебя в этот дом как невесту.
Она будто не ожидала этих слов. В её глазах мелькнуло что-то — растерянность, обида, боль.
— Кто она? — спросила она уже тише. — Эта Джейлан... она твоя женщина?
— Нет, — ответил я коротко. — Не моя.
Это не имеет значения. Эмир любит болтать ерунду.
Афра чуть выдохнула, будто с плеч свалился груз.
Но тут же её лицо снова стало серьезным.
— Есть проблема, Тайлан, — произнесла она почти шёпотом.
— Какая?
— Мне написал Бурак. Брат Джемре.
Он сказал... меня ищет полиция.
Я поднял взгляд.
— Что?
— Они считают, что я... — она запнулась, едва выговаривая слова, — одна из подозреваемых в убийстве Джемре.
Я молчал.
Это было вопросом времени. Афра исчезла в тот день, когда погибла её подруга. И теперь, когда она появилась — естественно, на неё выйдут.
— Я разберусь, — сказал я.
— Как ты разберешься, Тайлан? — голос дрогнул. — Это всё серьёзно. Меня могут посадить.
Я подошёл ближе и положил руки ей на плечи.
— Не посадят. Слышишь? — сказал тихо, твердо. — Я разберусь.
Она кивнула, но глаза всё ещё блестели — от страха, от усталости, от всего, что рушилось вокруг нас.
Она поставила статуэтку на место, задержала на ней взгляд и вдруг тихо сказала:
— Ты меня избегаешь, да?
— С чего ты взяла? — ответил я.
— Тайлан, не прикидывайся глупым.
Я тяжело выдохнул.
— Я не знаю, что тебе ответить, Афра.
— Ответь как есть.
Я молчал. Впервые не потому, что не хотел говорить — а потому что не мог.
Не хватало решимости. Я, который не дрогнул под пулями, вдруг растерялся перед женщиной.
Она посмотрела на меня с печальной усталостью.
— В этом вся твоя проблема, Тайлан, — сказала она. — Тебе не хватает мужества.
Ты можешь стрелять, угрожать, попадать в цель, но твоя сила заканчивается там, где начинаются чувства.
Слова прозвучали как выстрел — точно, резко, больно.
Я почувствовал, как сжалось горло, как будто воздух стал тяжелее.
Она повернулась и пошла к двери.
Я смотрел, как она уходит, и понимал — если сейчас отпущу, то потеряю навсегда.
Я шагнул вперёд, схватил её за руку.
Она остановилась, обернулась, и я притянул её к себе.
Я притянул её к себе — резко, но не грубо, будто пытался вернуть себе дыхание.
Она ахнула, и в тот миг я поцеловал её.
С жадностью, с болью, со всем, что не решался сказать словами.
Её губы были тёплыми, мягкими, настоящими — и это было именно то, чего мне не хватало всё это время.
Она чуть отстранилась, подняла глаза — и в этом взгляде было всё: растерянность, злость, желание.
Я коснулся своим лбом её лба.
— Я не умею красиво говорить, — сказал я тихо. — Я не тот, кто будет петь тебе под окном.
Но этот поцелуй — всё, что я могу тебе дать.
Она будто хотела что-то сказать... но лишь опустила глаза, быстро развернулась и вышла.
Я выдохнул.
И долго стоял посреди комнаты, чувствуя, как вкус её губ всё ещё остаётся на моих.
*****
Весь день я был на ногах.
Подготовка, расчёты, проверка оружия — всё до мелочей.
Я зарядил стволы, отложил лишние мысли, но Афра всё равно лезла в голову.
Её глаза, её губы.
Я перешёл черту, которую клялся не пересекать. Поцеловал её.
И теперь, сколько бы я ни перезаряжал оружие, внутри было ощущение, будто именно меня разоружили.
Я вышел из дома, воздух был тяжёлый, пах металлом и грозой.
У ворот стоял Арда — бледный, взволнованный, будто проглотил нож.
— Арда, — сказал я, — ты что-то узнал?
— Да, брат, — выдохнул он. — Я как раз шёл к тебе. Есть информация... давай не здесь, поговорим в кабинете.
Мы пошли быстро. Я закрыл дверь, он — на замок.
— Говори, — бросил я.
— Сегодня встречался с Алексеем Воронцовым. Он говорил по телефону, голос был на повышенных тонах. Обращался к собеседнику как «Чар».
Я застыл. Имя ударило как ток.
Чар — стрелок, тот самый, что убил Аслана.
— Значит, Алексей, — сказал я тихо.
Арда кивнул.
Я не стал терять время. Вышел из кабинета, достал телефон и набрал Азиза.
Он ответил сразу, уже переходя на деловой тон.
— Азиз, действуем по плану.
Мы начали операцию. Всё шло, как я распорядился:
Пять ящиков — внешне оригинал: маркировка, пломбы, вес, документы.
Внутри — песок и свинец, GPS-маячки и радиометки.
Слух о «досрочной поставке» я уже пустил через посредников.
Теперь дело было за предателем.
Азиз разместил людей на крышах, в тоннелях, у ворот.
Двое сидели в фургонах под видом грузчиков.
Эмир глушил сигналы связи в радиусе километра.
Никакой полиции, никакой огласки — только свои.
Я сидел в машине напротив склада и наблюдал за портом через бинокль.
Каждый свет, каждый шаг, каждая тень — всё фиксировалось.
Сердце било ровно. Никаких эмоций. Только ожидание.
К девяти всё стало тихо.
И вот тогда я увидел его.
Алексей Воронцов вышел из чёрного внедорожника в сопровождении двух человек.
Ни спешки, ни страха. Всё так, будто он пришёл на деловую встречу.
Он прошёл вдоль стеллажей, осмотрел ящики и хмыкнул.
Потом достал телефон, позвонил кому-то.
По губам прочитал одно слово: "действуем."
Я подал знак.
Азиз ответил коротко:
— Контакт есть. Вижу троих. Подходим.
Мы вышли из укрытия почти бесшумно.
Мои ботинки скользили по пыли, шаг за шагом, пока не оказались напротив него.
Алексей повернулся, увидел нас — и... улыбнулся.
Так, будто всё это спектакль, и он заранее знает финал.
— Тайлан, — сказал он спокойно. — Ну хорошо. Ты выиграл. Признаю.
Я шагнул ближе и схватил его за горло.
— Сволочь, — прошипел я. — Тебе всё мало было?
Он не дрогнул. Только усмехнулся.
— А кому много, Тайлан? Всем мало денег.
— Ты убил Аслана? — спросил я, глядя прямо в глаза.
Он рассмеялся тихо, мерзко.
— Нет. Мне это неинтересно. Но Аслан... кое-что узнал.
— Что он узнал?
— Хотел продать тебе эту информацию. Но ему не дали, — сказал он, продолжая смеяться.
Я приставил ствол к его виску.
— Не играй со мной, Алексей. Ты уже в проигрыше. Говори начистоту, или я выстрелю.
Он посмотрел прямо на меня — спокойно, без страха.
— Ты не понимаешь, Тайлан. Думаешь, поймал предателя.
Но ты даже не представляешь, в какой игре ты пешка.
И в этот момент — выстрел.
Чистый, один, точно в висок.
Пуля вошла ему в голову, и он рухнул, как кукла с перерезанными нитями.
Я не успел моргнуть.
Кровь брызнула мне на руку.
— Чёрт... — выдохнул Азиз где-то сзади.
— Снайпер! — крикнул кто-то из наших.
Я рванулся за укрытие, оглядывая крыши.
Пусто. Тень, вспышка — и тишина.
Кто стрелял? Откуда?
Маячки мигали, люди суетились, Эмир пытался поймать связь, но эфир был мёртв.
Я стоял над телом Воронцова и смотрел на его лицо.
Глаза всё ещё были открыты, и в них застыла улыбка — будто он умер, успев насладиться своей последней шуткой.
И в тот момент я понял — Алексей был не главной фигурой.
Он был наживкой.
А настоящий игрок всё это время наблюдал из тени.