Глава 14
Тайлан
День был тихим — обманчиво обычным.
Солнце стояло высоко, свет резал глаза, а внутри всё равно было темно.
Вокруг меня — тьма, даже при дневном свете. И в эту тьму я тяну всех, кто рядом.
Вчера стреляли в Назлы. Она потеряла ребёнка.
Теперь кровь невинных — на моих руках.
После выстрела позвонил Маджид Аль-Сафари:
— Кровь за кровь, — сказал он.
Я только и успел выдавить в трубку: «Убью его».
Я сидел в кабинете. Бумаги лежали ровно, но мысли рушили всё вокруг.
Телефон завибрировал — неизвестный номер. Я нажал экран и увидел фотографию.
Афра.
Она сидит на стуле, связанная. Верёвки врезаются в запястья — белые канаты на тёмной ткани. Губа распухла и распухла кроваво-малиновым пятном. По щеке — след от слёза. Взгляд — не пустой, а растерянный: там ещё есть беспомощная мятежность, которую я узнаю. Свет на фото падает из окна — прямой, дневной, и отбрасывает тень полосой по полу. За окном видно дерево; обычный пейзаж, и от этого кадр кажется ещё жестче: в мирной тишине кто-то устроил похищение.
Кровь в венах закипела. Сердце рвало из груди.
Я встал и сразу набрал Азиза.
— Азиз, где Афра?
— Наверное, дома? — ответил он, и в голосе дрогнула тень сомнения.
— Когда ты видел её в последний раз?
— Она была в больнице час назад.
Я выдохнул, схватил голову обеими руками.
— Её похитили, — сказал я, ровно и холодно.
— Я беру Эмира и еду, — ответил он.
Я отключился. В голове — один стук: я привёл её сюда. Я втянул невинную девушку в эту кровавую игру.
Каждое моё решение — пуля для кого-то другого. Каждое моё «защищу» оборачивается цепями для тех, кого я хочу прикрыть.
Я хотел быть рыцарем. Получил роль палача.
Как я мог думать, что могу играть с судьбами? Что могу держать всё под контролем?
Контроль — иллюзия. И эта иллюзия стоит чужих рук и чужой крови.
Если бы я мог вернуть время назад — я брал бы её и увёз в пустыню, спрятал бы от света и от мужчин, у которых ничего святого.
Но времени нет. Только фото. И в её глазах — вопрос, который я не осмеливаюсь ей задать: почему я?
Я ощущаю, как то, что мои предки называли честью, превратилось в груз, который душит меня сильнее, чем любой враг.
Я был уверен, что смогу защитить — и этот ответ предстал передо мной в виде связанной девушки.
Если с ней что-то случится — я не выживу с собой. Я не смогу смотреть в зеркало.
Я не хочу стать тем, кого они рисуют про меня в своих разговорах: холодным, безжалостным, бессердечным. Но я и не могу позволить им делать с ней что угодно.
Я — Тайлан Туран. Я принес обещание на своих плечах. И если обещание стало причиной её страха — я вырву эту причину с корнем.
Пусть весь мир узнает цену ошибок — моя цена будет выше их страха.
Если она вернётся целой — я смогу дышать. Если нет — я сожгу всё, что осталось от меня, и в этом огне сама правда исчезнет.
Через пятнадцать минут в дверь моего офиса ввалились Азиз и Эмир. За ними — Мирай, сестра Афры, вся на взводе.
— Что она здесь делает? — строго спросил я, глядя на неё.
— Что это — я здесь делаю? — всплеснула Мирай. — Мою сестру похитили!
— Она подслушала наш разговор и орала как резанная, — устало сказал Эмир.
— Я не ору, — фыркнула Мирай. — Я говорю. Понятно тебе? Во что вы её втянули?
Я опустил взгляд, голос был тихим и холодным:
— Сделай одолжение. Помолчи. Если не будешь молчать — выйдешь и не узнаешь, что с твоей сестрой.
Она пару раз моргнула, затем села на диван, скрестив руки — вызов и испуг в одном флаконе.
— Брат, — вдруг сказал Эмир, — когда я покупал Афре телефон, я настроил на нём программу отслеживания.
Я оживился. Это то, что нужно.
— Давай, отследим.
Пока Эмир копался в телефоне, мне позвонил незнакомый номер. Я поднял трубку.
— Тайлан бей, — прозвучал на другом конце тёплый, ехидный голос. — Добрый день. Надеюсь, вы получили мою фотографию?
— Я тебя найду и уничтожу. Где она? — сдержанно рявкнул я.
— Зачем так грубо? — рассмеялся он. — У нас с ней всё в порядке, она у нас в гостях.
— Чего ты хочешь? — спросил я коротко.
— Я хочу ваш бизнес в обмен на эту... красотку. Если вы не примете условия — я убью её. Или сделаю хуже смерти.
— Где ты? Я приеду. — Я слышал, как в голосе его заиграла уверенность.
— Слишком просто, Тайлан бей. Встречаемся сегодня вечером в порту. Я пришлю время. — Он бросил трубку.
Они все подошли ко мне, глаза требовали ответа. Я отдал краткий пересказ.
— Он хочет наш бизнес в обмен на Афру, — сказал я.
— Ну отдайте ему бизнес, — равнодушно бросила Мирай.
— Помолчи, женщина, — резко перебил её Эмир.
— Ты мне не указывай! Мою сестру похитили! — взорвалась она и толкнула его.
— Замолчите оба! — крикнул я, и в коридоре повисла секундная тишина. Затем добавил спокойно: — Они так просто не отдадут Афру, даже если я отдам бумаги.
Азиз сжал зубы. — Значит, война.
— Война, — кивнул я. Потом повернулся к Эмиру:
— Ты нашёл телефон Афры?
— Да. Он в лесополосе, — ответил он, не отрывая глаз от экрана.
— Значит, она может быть где-то там. — Я сделал паузу. — Или его выбросили туда.
— Ты прав брат, а возможно это ловушка, — сказал Азиз.
— Едем домой и готовимся. — Я посмотрел на них. Глаза у Азиза и Эмира блестели от напряжения. Мирай смотрела на нас с неподдельным непониманием.
— Вы просто поедете домой? Вы ненормальные? Мою сестру похитили! — закричала она.
— Почему ты постоянно кричишь? — сдержанно отозвался Эмир. — Твой крик хуже пули в голову.
С этими словами мы все вышли из офиса.
Мирай снова: — Так пристрели уже себя и всем нам станет легче!
— Чокнутая женщина, — проворчал кто-то из охраны, едва мы сели в машины.
Я подошел к пассажирской двери и спокойно сказал: — Я поеду с Азизом, ты, Эмир, едь с Мирай.
Эмир посмотрел на меня с явной неприязнью, но не спорил. Мирай села на пассажирское место, Эмир — за руль, и они отъехали.
Мы с Азизом ехали молча. Мотор гудел ровно, и это единственное, что напоминало о движении. Остальное будто застыло.
Он первым нарушил тишину:
— Тебе она не безразлична, да?
Я не сразу ответил. Только посмотрел в окно — за стеклом тянулись серые улицы, растворенные в дымке.
— Она ни в чём не виновата, — сказал я наконец. Голос был глухим, как из-под тяжести.
Азиз кивнул.
— Ты прав, брат. Помнишь, как в последний год тюрьмы мы мечтали о спокойной жизни? Что выйдем, заведём семьи, детей...
Я усмехнулся безрадостно:
— Ох уж эти мечты.
Он посмотрел на меня пристально.
— Но что-то мне подсказывает, что эта девушка растопила твоё сердце, Тайлан.
Я отвернулся, не отвечая. Смотрел, как мимо мелькают деревья, линии света, асфальт.
Растопила? Я сам не знаю. Но если я готов бросить всё — бизнес, власть, имя — ради того, чтобы она просто дышала...
Значит, всё-таки да.
Азиз хмыкнул, тихо, как-то по-взрослому:
— Иногда не мы выбираем, кто станет нашей слабостью.
*****
Мы зашли в дом и спустились в ту самую тайную комнату — место, где лежали наши решения в железе. Дверь закрылась за нами, и запах металла, масла и пороха будто оживил всё вокруг. Полки были набиты боеприпасами, коробки с магазинами, несколько бронежилетов, аккуратно сложенные ряды пистолетов и несколько длинных стволов в углу. Там, где обычно прячут деньги, у нас было другое богатство.
Мы молча приступили к делу: проверяли оружие, перезаряжали магазины, считали патроны. Каждый движений был точным, отработанным — как молитва, которую читают перед битвой. Тишину нарушало только щёлканье затворов и приглушённый звук металла.
Вдруг на телефон упало сообщение. Я прочитал и жёстко бросил экран на стол: «21:00 — ждем в порту».
Я швырнул телефон на стол.
— В девять вечера, — сказал я, взглянув на Эмира. — В порт поедешь ты.
Он поднял голову.
— А ты?
— Я с Азизом поеду искать Афру.
Эмир нахмурился.
— Ты отдашь им бумаги на компанию?
Я усмехнулся.
— Думаешь, они приведут её с собой?
Он промолчал.
— Нет, — тихо сказал я. — Они сделают всё, чтобы уничтожить меня.
Когда я выходил, в дверях появился Арда.
— Привет, брат. Что происходит?
— Что происходит? — повторил я, глядя прямо ему в глаза.
Он пожал плечами:
— Ну... суматоха какая-то.
— Арда, езжай к жене. Ты ей нужен, — сказал я холодно. — Ты слишком любопытен и весел для человека, у которого жена лежит в больнице.
Он сглотнул, взгляд стал виноватым.
— Ты прав, брат, — выдавил он и отошёл.
Я прошёл мимо, чувствуя, как за спиной сгущается воздух — перед бурей всегда бывает тишина.
Время подбиралось к ночи. За окнами кабинета плавно сгущалась тьма, в городе зажигались окна, а у нас на столе лежала карта — смерти и надежды. Мы встали вокруг, как генералы у карты битвы; каждый видел свое поле и свою зону ответственности.
— Здесь, — указал он пальцем на лесополосу, — телефон Афры последний раз выходил в этой зоне. Мы делаем кольцо: Азиз и я отрежем пути отхода на востоке, ты и я — по южной дороге к причалу. Кто перекроет трассу — ставим посты.
— А охрана порта? — спросил я.
— Там минимум двухсот человек на субподряде, — ответил Азиз. — Но у нас есть козыри: камеры, которые мы контролируем, и пара людей в их стане. С ними можно сыграть так, чтобы внимание было смещено.
Мы обсуждали быстро, по делу: кто куда едет, кто берет ближнюю штурмовую группу, кто — тыловую, как устранять ключевых соперников, чтобы не дать им скоординироваться. Голоса ровные, сжатые; в каждом предложении — расчёт и холод.
— Эмир, на тебе переговоры и отвлечение внимания, — сказал я, глядя прямо на брата. — Ты будешь тот, кто создаст шум: звонки, утечки, появление там, где они этого не ждут. Пока все смотрят на юг, мы работаем на север.
— Понял, — кивнул он. — Сделаем так, чтобы они смотрели не туда, где мы будем.
— Азиз, ты со мной на выезде к лесополосе. Первая группа заходит туда, где трек показал. Вторая — к причалу. Третий человек — у ворот, блокирует машины.
— Я распределю людей, — ответил Азиз, и в голосе его прозвучала привычная сталь.
Мы проговорили детали: кодовые сигналы, порядок атаки, время. Никакой паники, только порядок и логика. Когда план был выверен до минут, мы сели в машины.
Мы выехали почти без слов.
Фары резали темноту, мотор ровно гудел, и только ритм дороги напоминал, что время ещё идёт.
В салоне пахло оружейным маслом и сигаретным дымом. Азиз смотрел вперёд, но я знал — его мысли далеко не о дороге.
— Эта ночь может стать последней, брат, — сказал он спокойно, будто констатируя факт.
Я кивнул.
— Я знаю.
Пауза затянулась, потом я добавил:
— Мы прожили достаточно, чтобы понять — не все войны выбирают нас. Некоторые мы начинаем сами.
Азиз тихо выдохнул, глядя в лобовое стекло:
— Главное, чтобы не зря.
Я посмотрел в темноту за окном — где-то там, среди деревьев, могла быть она. Афра.
— Не зря, — ответил я. — Если она жива, всё это имеет смысл.
Мы свернули с трассы, и колёса машины вгрызлись в гравий. Лесополоса тянулась чернильной стеной, воздух густой, влажный. Где-то далеко каркнула ворона — и всё стихло.
Азиз проверил оружие, я — глушитель. Всё должно быть тихо, быстро, чисто.
— Сюда, — сказал он, показывая на планшет с треком. — Здесь она выходила на связь в последний раз.
Мы двигались сквозь деревья. Первые силуэты появились у старого склада — двое на посту, один курил, второй осматривал периметр.
Я поднял руку.
Один выстрел — тихий хлопок. Курящий осел на землю, как тряпичная кукла.
Второй дернулся, но Азиз снял его мгновенно. Мы пошли дальше.
— Слева! — крикнул Азиз.
Очередь прошла мимо, дробно секанув по деревьям. Я ответил короткой серией, попал точно — противник рухнул лицом в траву.
Азиз перекатился влево, прикрывая меня. Я выстрелил поверх его плеча — один, второй, третий. Всё кончилось за секунды.
Тишина снова вернулась. Только шелест листвы и запах пороха.
Азиз, тяжело дыша, сказал:
— Тут, в пятистах метрах, есть старая хижина. Возможно, она там.
Я вытер пот со лба, кивнул и сорвался с места. Лес мелькал мимо — корни, ветки, тьма. Через пару минут я добежал до разваленной хижины. Крыша провалена, стены перекошены, но внутри — чьи-то следы.
Я шагнул внутрь, осматривая всё взглядом. На полу валялась верёвка, фонарь, чья-то куртка.
— Афра? — позвал я тихо.
В ответ — тишина.
И вдруг — щелчок затвора.
Я резко обернулся: двое. Лица под масками, пистолеты направлены на меня.
Время растянулось.
Один шаг — выстрел. Второй — перекат, пуля свистнула мимо головы.
Я выстрелил первым — пуля вошла в горло ближайшему. Второго добил короткой серией в грудь.
Тишина рухнула обратно.
Я стоял посреди этой разрухи, чувствуя, как кровь стучит в висках.
Если они здесь — значит, Афра где-то рядом.
И я поклялся: живой отсюда я уйду только с ней.
Я отошёл за хижину и наткнулся на туфлю — чёрную, на высоком каблуке. Я поднял её, вгляделся в потертости и пятна — будто каждая царапина кричала о страхе, о бегстве.
Внутри что-то сжалось: снова она оставляет мне подсказки.
Я зажал туфлю в ладони и двинулся дальше, в глубь леса. Ветки цепляли одежду, воздух густел от влаги и гнили. Вскоре между деревьев проступил силуэт небольшого ангара.
Я замер, пригляделся: у входа и вдоль стен — пятеро, может шесть человек. Тени двигались размеренно, уверенно. Я занял позицию за валуном, снял предохранитель.
Выстрел. Ещё. Металл рванул воздух. Один упал, второй схватился за горло, третий рухнул с глухим стуком. Каждая пуля ложилась точно — без шума, без сомнений.
Когда последний упал, я медленно вошёл внутрь.
Там, в полумраке, среди ящиков и старых канистр, сидела она. Афра.
Руки и ноги связаны, глаза заплаканные, губа рассечена, но живая.
— Тайлан... — прошептала она, и голос дрогнул. — Я знала, что ты придёшь.
— Тише, — сказал я, присев рядом. — Я вытащу тебя отсюда.
Нож легко разрезал верёвки. Кожа под ними была изранена, белая от натуги. Она слабо пошевелила руками.
Я посмотрел вниз: одна туфля — на месте, второй нет.
Я достал найденную, аккуратно, почти нежно погладил её ногу и надел туфлю.
— Вот так, — тихо сказал я. — Теперь идём домой.
Она кивнула, не в силах произнести ни слова, и впервые за этот день мне показалось, что в этой тьме снова есть свет.
Я взял Афру под руку — она едва держалась на ногах.
Вдруг в чаще, откуда мы пришли, мелькнули огни. Через секунду — глухие выстрелы, сухие и короткие, как отблеск смерти.
Я резко притянул её к себе, прикрыл телом, прижал к земле.
— Туда нельзя, — прошептал я. — Нам нужно раствориться в этой чаще.
— Тайлан... я не могу идти, — выдохнула она. — Туфли неудобные... и у меня нет сил.
Я посмотрел на неё — усталую, измученную, с грязными волосами, но всё ещё прекрасную — и просто поднял на руки.
— Держись, — сказал я.
Она обвила меня за шею, лёгкая, как тень. Я чувствовал, как дрожит её дыхание у моего плеча, и сам дышал тяжело, будто вдыхаю дым битвы. Я шёл сквозь ветви, прислушиваясь — выстрелы стихли, но шум шагов по листьям не давал покоя.
— Ты пришёл за мной... — прошептала она.
— А были другие варианты? — ответил я.
Она устало улыбнулась.
— Варианты есть всегда... — сказала она тихо.
Я свернул влево, и между деревьями показался силуэт — старый домик, облезлая крыша, забор из досок. Свет нигде не горел.
Я поставил Афру на землю, прислушался. Вокруг — только ветер, треск веток и далёкий шум мотора.
— Мы спрячемся здесь, — сказал я. — Хоть на немного.
Она кивнула, и в этот момент что-то щёлкнуло — словно в доме сработал замок. Мы оба замерли.
Я медленно повернулся к двери, поднял пистолет и посмотрел на Афру.
— Не двигайся.
Ветер стих. Тишина стала слишком громкой.
И в этой тишине я понял — ночь ещё не закончилась.
Она только начинается.