Однажды разбитое сердце

Эванджелина и раньше считала, что Марисоль предала ее, но на самом деле это было не так. Околдовать Люка - не предательство. Предавать было некого. Эванджелина и Марисоль жили в одном доме, но никогда не были сестрами. Никогда не делились секретами, никогда не разделяли душевную боль и никогда не были так честны друг с другом, как сегодня вечером. Но Эванджелине не следовало быть настолько искренней.

- Марисоль, не делай этого, - взмолилась Эванджелина.

Вместо ответа Марисоль опустилась на пол и обхватила свои колени руками, сделавшись маленькой и уязвимой, когда дверь в ее покои распахнулась.

Эванджелина судорожно искала выход, но здесь был только балкон. Она не переживет прыжка, а времени было мало. Двое стражников, за которыми быстро следовала другая пара, ворвались в комнату, с грохотом обнажая мечи и направляя их на нее.

- Она только что созналась в убийстве принца Аполлона, - солгала Марисоль.

- Это неправда... - Эванджелина прервалась, когда несколько стражников набросились на нее, хватая, удерживая и пресекая ее слова.

- Сердце мое! Сердце мое! С тобой все в порядке? - Тиберий ворвался в открытые двери. Он звучал совсем как его брат, находившийся под проклятьем, когда бросился в объятия Марисоль. Эванджелина снова почувствовала себя глупой, поверив, что сводная сестра не околдовала его. Марисоль, может, и призналась в некоторых вещах, но, очевидно, не во всем.

Она действительно стояла за всем этим.
- Отведите Эванджелину в мои покои, - приказал Тиберий.

- Дорогой, ты уверен, что это хорошая идея? - Марисоль вцепилась в его руки, превосходно изображая беспомощную девицу. - Не лучше ли отвести ее в подземелье? Запереть там, где она больше никому не сможет навредить?

- Не волнуйся, сердце мое. - Тиберий поцеловал Марисоль в лоб. - Мне просто нужно допросить ее. После я позабочусь о том, чтобы ее поместили туда, где она больше никогда никому не сможет навредить.

Стражники не проявляли особой осторожности, пока тащили Эванджелину в покои Тиберия и привязывали ее к одному из стульев. Забрав у нее кинжал Джекса, они грубо привязали ее лодыжки к ножкам стула, а руки завели за спину, перевязав на запястьях, а затем стянув веревкой, которая проходила поперек ее живота, врезаясь в ребра и затрудняя дыхание.

Тиберий не удостоил ее взглядом, пока ее связывали. Он не обращал внимания, даже когда Эванджелина снова и снова поправляла:

- Клянусь, я не убивала твоего брата!

Тиберий просто смотрел в большой очаг из черного камня и проводил рукой по своим длинным медным волосам, наблюдая, как один из его стражников разводит огонь.

Он больше не был похож на того дерзкого принца-мятежника, которого она повстречала на своей свадьбе. Морщины, которых раньше не было, очертили его рот, а глаза налились краснотой. Сейчас Тиберий не казался околдованным; он выглядел так, будто находился в трауре. И это было хорошо. Если Тиберий действительно скорбит, если в самом деле любит своего брата, как она верила, то захочет узнать, кто настоящий убийца.

Все, что требовалось от Эванджелины, - это продержаться в живых достаточно долго, чтобы Тиберий увидел синий флакон «Фантастических душистых вод Фортуны» с приготовленным ею противоядием. Она стояла в центре низкого столика, расположенного напротив нее, рядом с бутылками ликера. Если бы он только увидел его и выпил, все бы наладилось.

Эванджелина хотела привлечь его внимание к флакону, но решила, что упоминание об этом только вызовет у всех подозрения.

Она чувствовала, как каждый из присутствующих в комнате солдат относился к принцу Аполлону, судя по тому, как они смотрели на нее. С отвращением. Гневом. Неприязнью. Не было никаких намеков на жалость. Хотя Хэвелок - его личный стражник, который также присутствовал в ту ночь, когда умер Аполлон, - смотрел с сожалением. Вероятно, он чувствовал, что подвел своего принца.

Тиберий продолжал смотреть на огонь. Он взял железный наконечник в форме трезубца, опустил в разгорающееся пламя и стал наблюдать, как он становится красным.

Эванджелина вспотела, а кожа на руках стала скользкой. Она не знала, планировал ли Тиберий пытать ее каленым железом или убить, но страшилась любого из этих вариантов.

- Ваше высочество, - мягко позвал Хэвелок, - теперь, когда принцесса Эванджелина под стражей, нам следует отложить завтрашнюю свадьбу. Эта новость может...

- Нет! - Голос Тиберия звучал слегка раздраженно.

Солдаты хорошо контролировали выражения своих лиц, но Эванджелина могла поклясться, что по крайней мере у двоих из них широко распахнулись глаза при этих словах. Ей стало интересно, не подозревают ли они, что с помолвкой молодого принца что-то не так.

- Я разберусь с этим. - Тиберий вытащил раскаленное железо из огня и подул на кончик, пока оно не стало ярче. - Можете оставить нас. Все вы.

- Но... - попытался Хэвелок снова. - Ваше высочество...

- Осторожно, - вскипел Тиберий. - Если собираешься намекнуть на то, что я не справлюсь с одной связанной женщиной, то я либо обижусь, либо решу, что ты не способен завязывать узлы.

Солдаты направились к двери.

- Подождите! - взмолилась Эванджелина. - Не уходите! Его заколдовала Марисоль...

- Не порочь мою любовь! - Тиберий резко развернулся и обрушил раскаленное железо на низкий столик, разбив вдребезги одну из бутылок с ликером.

Стекло разлетелось подобно стрелам.

Жидкость зашипела.

Эванджелина судорожно втянула воздух, наблюдая, как флакон с «Фантастическими душистыми водами Фортуны» раскачивается взад-вперед.

Он упал набок.

К счастью, не разбившись.

Но был близок к этому. Эванджелине придется быть более осторожной. Об упоминании Марисоль не могло быть и речи, если она не хотела рисковать своим единственным шансом на выживание. Оставалась еще надежда, что Джекс появится в нужный момент и снова спасет ее, но она не могла на это полагаться. Насколько она знала, он все еще спал на своем диване.

Все солдаты покинули покои.

Тиберий подошел ближе, стуча сапогами по битому стеклу...

Он резко остановился и, нахмурившись, посмотрел на опрокинутый флакон с противоядием.

- Как это сюда попало? Ненавижу эти штуки. - Он взял бутылочку двумя пальцами и поднес ее к огню.

«Нет! Нет! Нет!» - хотелось кричать ей.

Но флакон сотворил свое волшебство, не позволив Тиберию выбросить его в огонь. Тиберий остановился, еще раз взглянул на зелье, вытащил пробку ртом и сделал один глоток.

Эванджелина почувствовала, как в ней разгорелась надежда.

Но через несколько секунд Тиберий оторвал бутылку от своих губ. Он вздрогнул и окинул напиток недобрым взгляд.

- Когда стану королем, эти воды станут первыми, что я объявлю вне закона.

Тиберий взвесил раскаленную кочергу в руке, словно решая, как ему поступить.

Эванджелина старалась делать неглубокие вдохи. Ей нужно было выиграть время, чтобы противоядие подействовало. Она сомневалась, что мольбы помогут, но, возможно, ей удастся заставить его говорить, не вызывая бурной реакции.

- Когда мы виделись в последний раз, ты сказал, что при нашей следующей встрече ты расскажешь мне, почему исчез.

Горький смех.

Еще один глоток.

Еще одно пожатие плечами.

- Я исчез после того, как мы с братом повздорили из-за тебя, - хмуро ответил Тиберий. - Я сказал ему, что ты не спасительница, как все утверждают. Сказал, что ты станешь его погибелью.

- Почему ты так думаешь?

- Имеет значение лишь то, что я оказался прав. - Принц направил раскаленное железо прямо на горло Эванджелины.

- Нет... я не делала этого. - Эванджелина раскачивала стул, отчаянно надеясь, что каким-то чудом он упадет достаточно сильно, чтобы ручки и ножки сломались и освободили ее. Но стул был слишком тяжелым. Она даже не смогла его сдвинуть с места.

- Я не убивала твоего брата...

- Знаю, - отозвался Тиберий. - Я всегда знал это.

- Ч-что... - пробормотала Эванджелина. Он говорил то, что она надеялась услышать, но наследный принц по-прежнему выглядел так, словно не собирался ее отпускать. Его веснушчатое лицо напоминало упрямого солдата, получившего приказ, который он твердо намерен выполнить. - Я не понимаю, - сказала Эванджелина. - Если ты знаешь, что я невиновна, зачем ты это делаешь?

- Слишком опасно оставлять тебя в живых. - Тиберий решительно покачал головой, хотя Эванджелина почувствовала, что он не получает от этого никакого удовольствия.

Он сделал еще один глоток из флакона с противоядием, а затем оттянул воротник своего полосатого камзола, обнажив мрачную, черную татуировку в виде сломанной отмычки.
- Ты знаешь, что это такое?

Эванджелина покачала головой.

- Это символ Протектората.

«Протекторат». Она слышала это название раньше. Но где? Ее сердце учащенно забилось, пока она старалась собрать мысли воедино. И когда вспомнила, сердце замерло.

Аполлон рассказал ей о Протекторате в ту ночь, когда делился историями об Арке Доблестей. Они присутствовали в первой версии истории, где Доблести сотворили нечто ужасное. Аполлон сказал, что Протекторат - некое тайное общество, ответственное за защиту обломков Арки Доблестей и следящее за тем, чтобы она никогда больше не была открыта.

Эванджелина снова взглянула на татуировку Тиберия в виде сломанной отмычки. Матриарх Фортуна носила на шее цепочку с похожим ключом. Должно быть, она тоже была членом Протектората, и как только заподозрила, что Эванджелина была той девушкой, упомянутой в пророчестве, державшем Арку Доблестей запертой, попыталась ее убить.

Надежда Эванджелины разбилась и умерла.

Тиберий сделал еще один глоток из флакона, который по-прежнему держал в руках. Даже если противоядие подействует и излечит его от искусственно вызванной любви к Марисоль, Эванджелина знала, что живой из этой комнаты ей не выбраться. Нет, если Тиберий верит, что она является частью пророчества, исполнение которого позволит Арке Доблестей открыться и выпустить в мир ужасное творение Доблестей.

- Мне жаль, Эванджелина. - Голос Тиберия ожесточился, а его руки настолько крепко сжали раскаленное железо, что побелели костяшки пальцев. - Судя по выражению твоего лица, я предполагаю, что ты знаешь про Протекторат. Поэтому понимаешь, что я должен сделать и почему.

- Нет, - ответила Эванджелина. - Я не понимаю, как ты можешь убить кого-то из-за истории, искаженной проклятием. Твой брат поведал мне, что существует две разные версии. В одном, Доблести...

- Неважно, какая версия истории правдива! - На его челюсти заиграли желваки. - Арка Доблестей не может быть открыта, поэтому ты должна умереть. Я понял это, как только увидел твои волосы. Ты - предсказанный пророчеством ключ. Ты была рождена, чтобы открыть ее. - Тиберий снова поднял железо, поднеся его опасно близко к ее коже.

У Эванджелины перехватило дыхание.

У нее оставалось все меньше шансов отговорить его от этого.

Пот струйками скатывался по его лбу и падал на разбитое стекло возле сапог. Но она смотрела на другое стекло, на почти пустой стеклянный флакон в руке Тиберия. Он почти допил противоядие. Не похоже, чтобы Сыворотка Истины разрушила чары Марисоль, но Эванджелина задавалась вопросом, не проявляются ли побочные эффекты зелья: усталость, ухудшение способности принимать решения и здраво мыслить, головокружение, неспособность лгать и желание раскрыть все невысказанные истины.

Тиберий определенно не мог лгать, иначе не сказал бы ей, что не верит в ее виновность. Возможно, если она надавит на него достаточно сильно, то вынудит его каким-то образом признаться стражникам в правде. Или, наконец, заставит его рассказать, в чем заключалась суть пророчества. Тогда, возможно, ей удастся доказать, что она не та девушка из пророчества. Может быть, это просто совпадение, что она похожа на ту девушку.

- По крайней мере, скажи мне, что говорится в пророчестве об Арке Доблестей. Если ты собираешься убить меня, думая, что там упоминается обо мне, разве я не заслуживаю знать правду?

Тиберий взболтнул синие остатки во флаконе, казалось, разрываясь между выпивкой, разговором или прекращением всего этого прямо сейчас. Но ее теория о побочных эффектах противоядия, должно быть, оказалась верна. Он, похоже, не мог удержаться от раскрытия секретов. Через мгновение он начал декламировать:

- Эта арка может быть открыта только с помощью ключа, который еще не выкован.

- Зачатая на севере и рожденная на юге, ты узнаешь этот ключ, потому что она будет увенчана короной из розового золота.

- Она будет и простолюдинкой и принцессой одновременно, беглянкой, несправедливо обвиненной, и только ее добровольно отданная кровь откроет арку.

Эванджелина обмякла в своих оковах. Пророчество оказалось таким коротким. И почти каждая его часть подходила ей. Она слышала, как матриарх Фортуна говорила, что она увенчана короной из розового золота и что она была одновременно и простолюдинкой и принцессой. Тогда это было неправдой, но сейчас все изменилось. Она стала также беглянкой, ошибочно обвиненной в преступлении благодаря тому, кто убил Аполлона. Эванджелина не знала, где была зачата: ее родители всегда шутили, что нашли ее в ящике с диковинками. Теперь же она задалась вопросом, была ли причина, по которой они скрывали правду, - знали ли они об этом пророчестве? Видели ли они в ее розово-золотистых волосах и ее происхождении знак того, что когда-нибудь пророчество сбудется?

Но имелась одна строчка в пророчестве, которая никогда не сбудется, - это она могла гарантировать. Осталось только убедить в этом Тиберия.

- Ты сказал, что только моя добровольно отданная кровь откроет арку, и это значит, что я должна хотеть ее открыть, а я не хочу.

- Не имеет значения. - Тиберий бросил на нее мрачный взгляд. - Магические вещи всегда стремятся делать то, для чего они были созданы.

- Но я не магическая вещь, я просто девушка с розовыми волосами!

- Хотел бы я, чтобы это было правдой. - Его голос надломился. - Я не хочу убивать тебя, Эванджелина. Но эта арка должна оставаться запертой. Доблести обладали слишком большой властью. Они не были злыми, но делали то, чего никогда не должны были делать.

Тиберий допил остатки противоядия, и на этот раз он направил железо ей в сердце.

- Подожди! - воскликнула Эванджелина. - Не откажешь мне в последней просьбе? Не думаю, что Аполлон хотел бы, чтобы ты убил меня.

- Мне очень жаль, правда жаль, но ты не выйдешь из этой комнаты живой.

- Я не прошу пощадить меня. - Ее голос дрогнул. Если ничего не сработает, это могут быть ее последние слова. - Я просто прошу тебя позвать свою стражу. Расскажи им о моих преступлениях, а потом позволь одному из них убить меня. Твой брат бы не хотел, чтобы ты убивал его жену.

Тиберий нахмурился. Но Эванджелина заметила, как на его лице промелькнула нерешительность. Он чувствовал, что это плохая идея, но его рассудок помутился благодаря противоядию, заставляя его сомневаться.

- Пожалуйста. Это моя последняя просьба.

Тиберий медленно опустил кочергу.

Солдат позвали обратно, но Тиберий не стал тратить время на любезности.

- Мне нужно, чтобы вы убили ее. - Он вложил раскаленную кочергу в руку ближайшего стражника, которым оказалась высокая женщина с тяжелой косой и яростью в глазах.

- Подожди, - выдохнула Эванджелина, надеясь, что она не совершила ужасный просчет. - Сначала ты должен рассказать им о моих преступлениях.
- Эванджелина Фокс, - выдавил Тиберий, - ты приговорена к смерти за преступление... - Его челюсть, казалось, отвисла. Он открывал и закрывал рот, но не смог произнести ни слова.

- Ты не можешь этого сказать, не так ли? - поинтересовалась она. Ее противоядие, может, подействовало не так, как она надеялась, но оно сработало. Побочные эффекты Сыворотки Истины могут включать... неспособность лгать.

Эванджелина готова была заплакать от радости. Хотя Тиберий выглядел так, словно действительно хотел ее убить.

- Что ты наделала? - Он сердито посмотрел на пустой флакон в своих руках. - Ты отравила меня?

- Я дала тебе Сыворотку Истины, поэтому ты не можешь сказать, что я убила твоего брата. Спроси его, - умоляюще попросила Эванджелина женщину-стражницу, держащую раскаленное железо. - Спроси его, кто убил Аполлона.

- Прекрати это, - приказал Тиберий стражнику. - Она... она...

Стражница подняла кочергу, но замешкалась, услышав заикание принца.

- Разве ты не видишь? Она накормила меня какой-то магией, - прорычал Тиберий, и на его лбу выступили капельки пота. - Она явно... - Но он не мог сказать того, что не было правдивым.

- Он продолжает отпираться, потому что не может лгать, - поведала Эванджелина, - и знает, что я невиновна. У меня не было ни причин, ни желания убивать Аполлона. Я бы ничего не выиграла от этой смерти, но зато многое бы потеряла, и Тиберий это знает.

- Она... она... она говорит правду... - Лицо принца покраснело. - Эванджелина не убивала моего брата. Это сделал я.