Однажды разбитое сердце

Это было то самое подтверждение, в котором так нуждалась Эванджелина, но ощущения триумфа почему-то не было, пока она наблюдала за своей сводной сестрой, с трудом подбирающей слова.

Марисоль открыла рот, но издала лишь всхлип. Слабый, без намека на слезы.

Но Эванджелина знала, что не может позволить снова одурачить себя только потому, что Марисоль выглядела словно невинный ягненок.

- Я... сожалею о Люке. Но клянусь, я... я не накладывала заклятие на Тиберия. - На ее худом лице мелькнула вспышка боли. - Я усвоила урок после того, что случилось с Люком, после всех имен, которыми меня нарекли в газетах, хотя, полагаю, я действительно заслужила это. Но ты должна поверить мне, Эванджелина. Я никогда не хотела причинить тебе боль.

- Ты украла парня, которого я любила, а потом выставила меня убийцей. Разве это могло не причинить боли?

- Я не выставляла тебя убийцей. Как ты можешь так думать? Я только что спрятала тебя. До сих пор прячу, а если бы хотела, чтобы тебя поймали за убийство, просто позвала бы солдат за моей дверью. Но я этого не сделала, и не собираюсь делать. - Марисоль закрыла рот, более решительная, чем Эванджелина когда-либо ее видела.

Однако то, что Марисоль не была совсем бессердечной, еще не означало, что сводная сестра невиновна. Она призналась, что наложила заклятие на Люка. Эванджелину не обмануть, вызвав сочувствие к Марисоль из-за ее содрогающейся груди, умоляющих глаз или того, как надломился ее голос, когда она заговорила.

- Знаю, ты мне не доверяешь, и я не могу винить тебя после всего, что я сделала с Люком. Но я действительно не хотела причинить тебе боль.

- Тогда почему ты это сделала? - спросила Эванджелина. - Почему ты выбрала его, если не для того, чтобы причинить мне боль?

Огонь в очаге потрескивал, наполняя комнату волной тепла. Марисоль прерывисто выдохнула.

- Я никогда раньше не применяла заклинания, даже не думала, что они сработают. Но, наверное, я завидовала тебе, - призналась Марисоль. - У тебя было столько свободы и уверенности в том, кто ты есть и во что веришь. Ты даже не пыталась вписаться в общество, как мне всегда твердила мама. Сохранила странный цвет волос и говорила о сказках так, как будто они реальны и все остальные тоже в них верят. Ты должна была стать отверженной, но люди любили тебя и твою маленькую лавку странностей, и, хотя твоего отца больше нет, он бы гордился тобой. А у меня была мама, которая хотела, чтобы я сидела прямо и выглядела красиво. Но я никогда не была достаточно хорошенькой, потому что не могла привлечь внимание ни одного ухажера, и мама не переставала напоминать мне об этом день за днем.

Марисоль смахнула несколько слезинок. Она казалась такой прекрасной в коридоре, а сейчас выглядела несчастной. Обнимала себя за плечи, еще больше съежившись, пока ее тело сотрясали рыдания. И Эванджелина не могла не проникнуться к ней сочувствием.

Слова Марисоль ошеломляли - никому бы не нравилось, когда его называют странным или отверженным, - и выбор слов был ужасен. Но и мать Марисоль была ужасна, всю жизнь подкармливая собственную дочь ядовитыми идеями.

- Однажды я не выдержала и решила, что постараюсь быть немного похожей на тебя. Я изучала... магию. - Марисоль закончила говорить шепотом, как будто это все еще заставляло ее нервничать. - Одна из кулинарных книг, которые ты мне подарила, на самом деле оказалась книгой заклинаний. Полагаю, я выбрала Люка, потому что он был добр к тебе. Я знала, что ты тайком встречаешься с ним. Однажды я последовала за тобой, увидела, как он смотрит на тебя, и мне захотелось того же. Я хотела кого-то доброго, того, кто произведет впечатление на маму. Но я не думала, что это сработает, не думала, что оно окажется настолько действенным.
- Почему ты не отменила его? - спросила Эванджелина.

- Я хотела, но в моей книге говорилось, что единственные способы снять заклятие - это яд вампира или убийство человека. Мне оставалось только выйти за него замуж или оставить его несчастным навсегда.

Эванджелина почувствовала первый укол вины, и ей стало труднее злиться на Марисоль. И хотя Эванджелина сомневалась, что сводная сестра полностью честна с ней, она не могла оспорить эти объяснения или осудить ее за эту часть истории, поскольку Эванджелина сама сотворила нечто подобное с Аполлоном.

- Любовное заклинание не похоже на обычную любовь, - поведала Марисоль. - Сначала это было волнующе, но оно быстро прошло. Потом все пошло наперекосяк. Я солгала о том, что Люк избегает меня. Это я пыталась разорвать отношения после второй неудачной свадьбы. Я была в ужасе от того, что может случиться, если мы попытаемся пожениться снова, и с тех пор чувствую себя несчастной. Когда мы ехали сюда, ты рассказала мне все те странные истории своей матери, и я решила найти другую книгу заклинаний, чтобы исцелить Люка, если он когда-нибудь вернется в Валенду. Вот почему кто-то видел, как я искала книги заклинаний. Не для того, чтобы причинить тебе боль, а потому что хотела все исправить. Я чувствовала себя так ужасно, Эванджелина. Ты превратилась в камень ради меня, а потом привезла сюда, чтобы я смогла начать все сначала, и все это время я жила с осознанием того, что не заслуживаю твоей доброты. Мне так жаль. Я так виновата, и мне стыдно, что не рассказала тебе раньше. Но я боялась, что ты возненавидишь меня.

- Я не ненавижу тебя, - отозвалась Эванджелина. Ее сводная сестра совершала ошибки, но Эванджелина начинала верить, что убийство не было одной из них.

Что касается любовного заклинания, которое она наложила на Люка, Эванджелина не могла винить ее. Если уж на то пошло, она даже сочувствовала Марисоль.

Эванджелина жила с тем же чувством вины и страха из-за секретов, которые она хранила. Если бы она только не боялась признаться во всем, они обе могли бы избежать боли.

- Я не стану винить тебя, если ты действительно ненавидишь меня. Клянусь, я не убивала Аполлона, и не околдовывала Тиберия, и не подставляла тебя. Но я знаю, что совершила непростительные поступки. Я заслужила звание Проклятой Невестой.

- Ты не Проклятая Невеста, - мягко сказала Эванджелина.

- Тебе не нужно повторять это. Заклинание, которое я использовала, предупредило меня о возможных последствиях. Вот почему Мойры вмешались в мою свадьбу, почему волк напал на Люка. Я знаю, что мне не следует выходить замуж за Тиберия, - пробормотала Марисоль. - Я постоянно боюсь, что с ним тоже случится нечто ужасное. Но я также продолжаю надеяться, что я достаточно настрадалась.

Марисоль закрыла глаза, и когда она пошатнулась, упала слеза. Казалось, только столбик кровати за ее спиной удерживал ее на ногах. Эванджелина представила, что если она потянет за одну из лент в волосах Марисоль, то ее сводная сестра распустится, точно моток пряжи.

Эванджелина, возможно, и хотела этого раньше, но сейчас она предпочла бы поддержать свою сводную сестру. Она потянулась и обняла Марисоль. Марисоль совершала ошибки, но она была не единственной.

- Я прощаю тебя.

Широко раскрытые, потрясенные глаза Марисоль встретились с глазами Эванджелины.

- Как ты можешь простить меня?

- Я тоже принимала неправильные решения.

Эванджелина сжала в своих объятиях сводную сестру, прежде чем отпустить. Теперь пришла ее очередь нервничать. Но Марисоль заслуживала знать правду. Было несправедливо позволять ей нести на своих плечах всю вину и верить, что Эванджелина совершенно невиновна. Эванджелина не знала, смогут ли они когда-нибудь стать настоящими сестрами, но их раны никогда не исцелятся, если некоторые из них по-прежнему будут отравлены ложью.

- Ты не единственная, кто ревновал, - призналась Эванджелина. - Мне было так больно и обидно из-за того, что ты выходишь замуж за Люка, что я молила Принца Сердец остановить вашу свадьбу.

- Ты - что? - Марисоль резко вытянулась, а ее плечи расправились.

- Я не думала, что он превратит тебя в камень...

- А что, по-твоему, должно было произойти? - выплюнула Марисоль.

Слова ударили, точно пощечина, ошеломив Эванджелину.

- Ты такая эгоистка, как и говорила моя мама. Ты разрушила мою свадьбу, превратив себя в героиню, а меня - в Проклятую Невесту.

- Это не то, что я...

- Ты позволила мне поверить, что я проклята! - Марисоль заплакала, но на этот раз слез не было. В ее глазах плескались два омута гнева.

Эванджелина думала, что Марисоль поймет, и тогда они, может быть, посмеются над этим. Но, очевидно, она совершила большой промах в своих расчетах.

- Марисоль, - позвала Эванджелина с тревогой в голосе. Если ее сводная сестра продолжит повышать тон, стражники за дверью наверняка услышат. - Пожалуйста, успокойся...

- Не проси меня успокоиться, - рассердилась Марисоль. - Я чувствовала себя такой виноватой, а ты все это время делала то же самое, если не хуже. Ты заключила сделку с Мойрой, чтобы проклясть меня.

- Это не то, что я...

- Стража! - закричала Марисоль. - Она здесь! Эванджелина Фокс в моей комнате!