Три года счастья

Я помню дни, где тобой дорожил...

Скриптонит.

*** Новая Шотландия. Галифакс. 2013 год. ***

Огненная.

Черная.

Такой была Кетрин Пирс.

Элайджа пылает жаром, дышит, растягивает пуговицы пиджака, невозможно углядеть, ни одного живого места на нем, ведь она словно испепеляет его своим взглядом. Элайджа не может отвести взгляда от нее.

Стук каблуков.

Он смотрит только на нее, до дрожи и словно оживает.

Она одела в длинный черный комбинезон с V образным вырезом в зоне декольте.

Кетрин прикусывает губу, ощущает карамельный привкус от блеска для губ.

— Я всегда знала, что костюм тебе очень идет. Жду не дождусь, чтобы его снять с тебя.

Ее уже ничего не спасет.

Элайджа молчит, не может перестать представлять, какие, должно быть, муки она перенесла, а потом погибла? Кетрин погибла? Он убил ее, душил, даже мог вырвать ее сердце, слышал ее крик, но почему она все еще рядом с ним, ведь он может убить ее, разорвать. Он уже убил ее. Этот факт всё никак не укладывается в голове, встает комом поперек горла. Кетриин не может быть мертва. Так не должно быть. Этого не должно было случиться. Но это случилось, ведь все женщины в его жизни были обречены. Все, кто любил его были обречены.

Она всего лишь дышит, но не живая, как и они.

Они не живые, просто дышат.

Дышат по-привычки.

Так почему она тут, рядом с ним?

Он ведь может разбить ее сердце, убить.

Он убил ее душу.

Он ведь видит, что ей больно.

Он ее и она любит его, до дрожи, мурашек, без него она не видит своей жизни, и поэтому

осталась.

Осталась даже если тот заберет ее жизнь, разобьет сердце на осколки, убьет душу.

Может убить ее, но не любовь.

Кетрин лжет, рушит, в одиночестве и пустоте, и это явно нельзя назвать любовью.

Элайджа привык строить, получать то, что пожелает.

В его жизни было много женщин, но он верил, что на его пути встретится та, которая выделиться, убьет его тьму или примет ее на себя. Элайджа знал, что появится особенная, которая сильно ранет его и оставит истекать кровью, и он потеряет смысл жизни, если в его жизни не будет той женщины. Без нее он будет дышать по-привычки.

Его уже ничто не спасет.

Ранила.

Они погибли захваченные пламенем. Беллами крутит в руках бокал виски, который наполнила Кетрин. Всё вокруг словно не то, не такое, каким должно быть. Элайджа не хочется совсем ничего, просто не может перестать винить себя.

Он знает, что это неправильно, что надежда на то, что та простит его, все еще есть. Он желал спасать ее и быть рядом, а как только услышал о своей семье душил, прижимал к стене, но она даже не кричала, верила и ей удалось достучаться до него. Он может душить ее, но разве от этого умрет любовь и чувства? Кетрин знает, что все сделал правильно — она выживает.

Он знает, что все сделал не правильно, но если Элайджа Майклсон и убивает, то только ради семьи. Как-то странно, в душе лишь раны. Но обманом все не исправить. Ложь, то, что все хорошо не спасет. Ложь, что она простила его.

Он знает, что сейчас бы она убедила его, что он поступил так, потому что она вывела его из себя, заговорила о брате, которого ненавидит. Они ведь и вправду не смогут жить в одном доме с Никлаусом. Тот убьет ее, как только Кетрин переступит порог дома. А чего еще ожидал Элайджа? Он ее не спасет. Так все и будет, но сможет он остатить семью ради ее? Разрушить связь длинной в тысячи лет. Память и все что они пережили вместе : мучения, круги Ада из боли и крови, смерти, на что они шли ради личной выгоды и чтобы расквитаться со своими врагами. Семья- самое важное в этом мире. Любовь тоже важна. Ребекка свята верила в вечную любовь и выбирала любовь в ущерб семье. Никлаус считал любовь – величайшей слабостью. А что Элайджа? Элайджа всегда выбирал семью. Но укоры сердца оказываются сильнее. Его разрывает изнутри от всепоглощающей вины, и он думает, думает, думает о том, что убил ее. И никакая логика не способна собрать воедино разбитое сердце. Разбитое сердце и правда в том, что связь с семьей не разорвать, но можно ли совместить любовь и семью.

Он выберет семью и Кетрин знает это, и тогда она просто будет помнить дни, когда тот дорожил ею, защищал, заставлял чувствовать, и она слышала биение его сердце, а если Клаус простит ее, они заключат сделку и что тогда? Тогда Элайджа останется с ней и это будет единственным светом в ее жизни. Тогда победу одержат любовь и свет.

Берет за руку, усаживается на колени, а его руки скользят по ее спине, ее любовь.

Все в огне, ее глаза пылают и она не боится его, проводит рукой по лицу и его сердце щемит, разрывается, а она словно искусственная. Красивая кукла облаченная в черный обтягивающей комбинезон. Элайджа ведь желал видеть ее настоящую и видел, даже под это непробиваемой маской он знал ее настоящую.

Он разбил ее душу и не удивится, если эти осколки поранят его.

Она могла сделать это, но пока Элайджа дорожит ей, сжимает руку, она нужна ему Кетрин Пирс будет рядом и не боится. Она ведь знает абсолютно все о его темной стороне и зачем врать самой себе. Он ведь не сказочный принц, ведь реальном мире глупо верить в сказки.

Кетрин Пирс и не верила в эти сказки.

Просто держать за руку.

Внутри у Майклсона словно всё отмирает с каждой последующей секундой, пока он осознает, что никогда больше не увидит этот испепеляющей взгляд, который разжигает пламя. Как она смогла выделиться из всех его женщин, услышать его сердце? Как?

Муторно, от того, что он больше не назовет ее « Катериной» и никогда не заключит в объятиях.

Никогда — такое отвратительное, пугающее, гнусное, грустное слово.

Никогда – бьет сильнее любого клинка в сердце.

Прикрывает глаза зарываясь руками в ее волосы, и Кетрин поддается, наклоняется к его губам и целует. Ее поцелуй со вкусом соленой крови и блеска для губ, со кусом карамели. Поцелуй, который сочетает в себе сладость и горечь, боль и удовольствие, покой.

Понимает, что эти их последние дни.

Дни, когда они держатся за руки.

Дни, когда он дорожит ею, а она им.

Дни, которые она будет помнить.

Дни, которые он будет помнить.

Такой она была, Кетрин Пирс : облаченная в черное, ведь только этот цвет придавал ей особую сексуальностью и тьму, да и как можно представить Кетрин Пирс, которая предпочла другой цвет сдержанному и ахроматическому оттенку черного. Черный – цвет угля, сажи, траура, хотя на Востоке это символ добра, чистоты и совершенства, благородства и опыта. Чёрный также считается символом неоднозначности, тайны и неизвестности: «покрыто мраком тайны» ,то есть неизвестно, непонятно. Она носит черное, потому что желает все контролировать, у нее сильная воля или же она просто желает убежать от мира, закрыться. Шоколадные кудри ниже плеч, в которые он готов зарываться своими руками, перебирать, вдыхать ее аромат и смотреть в карие глаза, которые заполняет огонь . Его Катерина.

Дни, когда он готов убить любого ради нее, любви к ней.

Дни, когда она просто может быть самой себе, а не жалкой, шлюховатой версией, которую называли Кетрин.

Дни, когда он понял, что эта роза ранила его. Понял, что это не просто алая роза. Роза с черными разводами по краям бутона. Черная окраска отчетливо выражается в бутонах. Бархатистые цветки темно-бордового отлива радуют глаз в теплое время года. Она ведь могла радовать его своей улыбкой, тем что она берется, а он верит в ее спасение и вправду спасает, потому что рядом с ним ей нечего бояться. Но роза, выращенная в жаркий период времени на почве с повышенной кислотностью, будет черного цвета. А с приходом осенних холодов они становятся ярко-черного оттенка. Ее тьма не пугает его, но когда тьма берет верх, то на пути у Кетрин Пирс лучше не вставать и глупо молить ее увидеть свет. Если она позволит тьме заполнить ее сердце, то даже любовь не встанет на ее пути.

Дни, когда она сидит у него на коленях.

Дни ожидания.

Последние дни.

— Ты ведь понимаешь, что испортил мою прическу? Скажи, что-нибудь Элайджа, и у нас запланирована прогулка или ты передумал? - голос девушки вздрогнул.

— Ты ненавидишь людей? – уверял ее тот.

— Нет. Но мне легче, когда их рядом нет, - ухмыляется брюнетка.

— Прости меня, Катерина. Я пытался защитить тебя от себе и брата, если будет нужно.Ну же,посмотри на меня - с мольбой в голосе проговорил он,видя разочарованный взгляд Пирс, неужели она разочаровалась в ней. Разочаровалась, но не в нем.

Расстояние между ними и так минимальное, лбы соприкасаются, поэтому Элайджа мог слышать ее голос и стук сердца : — Не смей.Больше.Никогда извиняться Элайджа. У каждого есть темная сторона. Я же не извиняюсь за ту, которой я являюсь и ты не должен. Все мы монстры и это сложно. Но ты же веришь, в спасение души или прощения. На все готов ради этого. Я поверила в это рядом с тобой. Я верю в наше будущее, а ты?

— Я верю, Катерина, но мой поступок, до сих пор терзает меня изнутри,- объяснял первородный.

— Почему ты не рассказал мне об этом?- начала та.— Я бы сказала, что вместе мы справимся и это не должно тебя волновать. Мы ведь знаем, какие мы звери и монстры. Я знаю и принимаю это, тебя, твою темную сторону, так же, как приняла и свою. Я не боюсь и буду с тобой до конца. Я обещала провести с тобой вечность и так и будет, если я нужна тебе, если я близка тебе.

— Потому что...- развел руками Элайджа, поставил бокал на кофейный столик, подбирая слова. — Как ты думаешь, что между нами? Игра? Ложь? Настоящие чувства?

— Мне кажется, что это любовь, Эладйжа. Мы попробовали и это настоящее и взаимное чувства, -твердо ответила шатенка,как бы намекая на то,что его не должно тревожить та тьма, которую он скрывал слишком долго. — Ты обещал мне прогулку в порту, прежде, чем мы покинем город. Идем, Элайджа и я позволю тебе выбрать наш сегодняшней ужин. Ты сам решишь, кого мы убьем.

— Прекрасно, моя Катерина, - и он даже попытался улыбнуться, когда встала с его колен, но при этом не отпускала руку.

Его сердце услышало ее.

Они так отчаянно нуждались друг в друге, но слишком хорошо играли в равнодушие, и лишь редкие вспышки фейерверков между ними могли показать истинную правду. Правду любви. Они так сильно нуждались друг в друге, но это оказалось наваждением. Она любила наслаждение после укуса, как кровь жертвы наполняет и оживляет, каждую клеточку ее организма, а он полюбил вкус крови на ее губах вперемешку с карамелью.

Противоположности. Но они ведь притягиваются?

Первородный монстр, который верил в свет, но при этом отвергал свою тьмы и не верил в любовь.

Вампир, который погряз во тьме ради своей же выгоды и был не способен любить.

Последние дни...

*** Италия. Павия. 2013 год. ***

Проснувшись рано утром, Софи обнаружила, что находиться в постели Люсьена, но самого его нигде нет. Казалось, винить она должна только себя, но как ни странно Софи знала, что все всегда так заканчивается. Его нет рядом.. Как не странно, но только с ней Касл ощущать себя живым. Все его рискованные поступки, вечные путешествия в поисках мести.

Они и не заметила, как в комнату зашел сам Люсьен, поправил кожаный ремень наручных часов. Он ,был одет в светлую рубашку и темные джинсы. Присев на кровати возле девушки он начал говорить:

— Доброго утра, вам хорошо спалось в моем обществе, - сказав это на русском, он не однозначно улыбнулся.

— Не смешно, Люсьен! – она натянула на себя простынь.

— Я пытаюсь говорить на твоем родном языке, ты обещала научить меня, - продолжает тот, пытается коснуться ее лица, но та отворачивается.

— Иди к черту, - ухмыляется та. — Лучше расскажи о девушке с портрета. Я видела и она красивая. Ты любил ее? Где она сейчас?

— Я не собираюсь это обсуждать с тобой, - возмущается тот. — Так ты решила издеваться надо мной. Не выйдет, милочка...

— Знаешь, я думала и тебе стоит объединиться с теми, кто так же сильно ненавидит Майклсонов и вместе у вас больше шансов, - озвучивает свое предложение Софи. — Ты знаешь таких вампиров, тех, кому ты можешь доверять?

— Возможно, и знаю, но это очень длинная история и в ней замешена гордость, - говорит тот.

— Или в той истории замешана, та женщина с портрета, - наклоняет голову, прижимает простынь к груди. — Ты любил ее? Скучаешь? Где она сейчас?

— Один Бог знает, где она сейчас, - тяжело вздыхает тот, явно не желая продолжать разговор.

На этой фразе Люсьен вышел из комнаты, оставив Софи наедине с собой. Нужно было быстро собираться, в дорогу, привести мысли в порядок, а главное не вспоминать дни, когда он дорожил любовью к Авроре Де Мартель, верил в их будущее, несмотря на свой статус, ведь Касл быт всего лишь конюхом, мусором, слугой аристократа, для которого его жизнь ничего не значила. Он увидел свет в ее глазах, но все разрушилось, когда он застал ее с Клаусом и тот скрылся, а весь гнев Тристан выплеснул на него и тот умер. Не вспоминать те дни, когда он был жалок и слаб из-за любви, не мг остаться с любимой женщиной, а он ведь его и не любила. Любила другого мужчину, которому сейчас на нее наплевать. Может лучше не вспомнить те дни? Может лучше одному Богу знать, где сейчас та женщина.

*** Шотландия. Эдинбург. 2013 год.***

Уличный, солнечный свет проникал в комнату и освещал лицо шатена. Сероглазый брюнет вытягивает руки, смотрит на свое отражение в зеркале, пока мужчина поправляет запонки на рукавах его белоснежной рубашки, помогает надеть серый жилет, поправляет черный галстук.

Тристан Де Мартель был таким мужчиной, что любил держать все под своим контролем. Да и пристало бы чистокровному аристократу одеваться самому. У таких всегда есть слуги, которым п статусу полагается прислуживать их сиру. Да и сам Тристан с радостью остановился бы в Эдинбургском замке, который уж точно не являлся резиденция монархов, а всегда был укрепленной и неприступной крепостью. Именно в такой крепости Тристан бы предпочел спрятаться сам и спрятать свое самое ценное сокровище – его сестру Аврору. Рыжеволосая считала мир слишком жестоким, да в силу обстоятельств и болезни, психического расстройства Аврора воспринимала мир совершенно иначе. Он привык к скандалам, которые устраивала его сестра. Привык вечно спасать ее и заботится о своей младшей сестре, ее психическом состоянии. Привык подавлять волю людей и подчинять их себе, делать преданных и верных рабов, Юготовых отдать за него жизнь.Только сдержанность, контроль, подавление и подчинениение, дисцеплина иначе, как бы у него вышло контролировать одно из самых древнейших и опасных вампирских сообществ – Стрикс. Неясыти – опасные хищники. Неясыти – из семейства совиных, а как известна совы являются символом мудрости, олицетворяют знания. Тристан Де Мартель умен, образовано и сдержан, да и по режиму он сова. Он выходит охотится только по ночам, когда можно дышать прохладным воздухом, наблюдать из-за угла за своей жертвой. Как правило сова начинает свою охоту спустя несколько десятков минут после захода солнца. Охота ведется всю ночь, и с появлением первых лучей солнца неясыть улетает на дневку. Период охоты не монотонный, а имеет два пика. Но сейчас он вместе с « Неясытими » вернулись и желают вернуть все, что тогда потеряли. Именно поэтому его доверенные люди уже охотятся на неугодных вампиров Шотландии, которые отказались присягать на верность их сиру. Тристан, как никто другой знает, когда нужно проявить жестокость, а когда милосердие, сочетать эти два несочетаемых способа управления. Триста Де Мартель еще помнит дни, когда нам их видом дрожали смертные, те, что по идеи должны быть для них мешком с кровью и мясом, ведь вампиры на вершине пищевой цепи. А что сейчас? Что происходит в двадцать первом веке? Все просто, ведь люди не знают кого бояться и Тристан это понимает, поэтому скрывается за воротами шикарных особняков и богатством. За столько столетий он так и не растерял аристократического хладнокровия и жестокости. Помнит дни, когда своим происхождением и голубой кровью гордились. Гордились тем, что родились со статусом и не в бедности. А сейчас буквально любой может иметь землю, богатства, бизнес и все осталось в прошлом, утратило значимость.

Ну а пока, его помощница Ая занимается не угодившему их сиру вампирвами, ведь как только сядет солнца Тристан лично будет наслаждаться их криками, когда вынесет смертельный приговор.

Он был высоким, в красивом сером костюме тройке, просто стоял, смотрел в окно, то на свое отражение, в зеркале и думал о чем-то. Но очень быстро отвел взгляд, от девушки, которая вошла в комнату и преподнесла на подносе бокал, наполненный своей кровью. Тристан ведь не варвар, он сохранил свои манеры и понимает, что можно обойтись и внушением, пить свежую кровь именно так, нежели разорвать на части жертву, испачкаться ее кровью. Правда, не прошло и пяти минут, как Тристан осушил бокал, сам подошел к ней, поставил бокал на поднос.

— Спасибо, милая, - улыбнувшись, сказал парень.

— Рада служить вам, мой сир, - ответила блондинка.

— Теперь можешь идти к моей сестре. Как она? Проснулась? Рядом с ней охрана? - спросил тот, сводя брови.

— Еще спит в комнате, - говорит девушка. — Я пойду к ней и предложу выпить крови, как только она проснется, вам сообщат.

— Не стоит играть со мной, и помни, что Аврора – моя единственная семья, - предупреждает Тристан, задерживает ее за руку, смотрит в глаза.

— Да, - вздрогнув, отвечает она, опускает взгляд и смотрит в пол.

— Ты можешь идти, - отмахивается от нее Де Мартель.

За всю свою жизнь Аврора Де Мартель поняла две вещи. Жизнь — череда неприятностей и ужасов, и что ей не страшно, пока она жива. Что пока она дышит, можно продолжать улыбаться и не кричать.

Улыбаться и верить, что ей не больно смотреть, как вокруг того, кого она любила другие женщины. Со временем она осознала, что она ничего не понимает в настоящей жизни.

Ее жизнь в иллюзиях. В построенных стенах собственного разума и понимания, которое честно старается не пересекать ярко-красную полосу, нарисованную на зеркале, любимой помадой. Потому что один лишний шаг — и она пропадет. Пропадает в своих воспоминаниях.

Она бывает весела, разговорчива, излучает свет, словно солнце.

Она бывает плачет, ни с кем не разговаривает закрываясь в своей комнате, закрывая свое сердце, прячась от мира и утопая в своих слезах, словно за окном пасмурно и дождь. Ливень.

Внутренний мир рыжеволосой, похож на галактику. Только в ее центре, вместо яркого желтого солнца — черная дыра. Дыра из всего того, что она не прожила. Дыра, которая должна была быть заполнена счастьем. Такая же, как и в ее груди, там, где должно быть сердце. У нее в глазах бездна воспоминаний: навязчивых, неприятных, пока что больше, но она старается превратить их в созвездия. Холодные, как льды Антарктиды.

Она ценит заботу брата, готова ради него на все, но даже его успокоительный, снотворные и еще какие-то препараты не помогают. Но попробовать ведь стоит?

Помогать сестре - его жизнь.

Аврора в отчаяние.

Только вот от отчаянья можно смеяться. Ее смех разбивается о реальность, как изящная статуэтка, которую она запускает в дверь, ведь когда Аврора проснулась и она обнаружила то, что заперта в комнате и как еще реагировать? Только смехом и битьем того, что попадет ей под руку. В ее глазах горит пламя такой силы, что глаза девушки слезятся от едкого дыма. И дышать почти нечем.

Он слышит все и не может ей помочь. Он клянет себя за то, что не может посмотреть правде в глаза. Потому что Тристан боится признать, что его сестра никогда не вернется к началу, никогда не станет рассуждать здраво, ее сон никогда не будет спокойным и крепким, а он всегда будет защищать ее. Защищать и скрывать от всех страшную правду. Ведь ради спасения сестры он готов предать любого. Он боится признать, что ее состояние ухудшилось. Вновь.

Аврора плачет, часто дышит, бросает в дверь какую-то книгу.

— Черт! Тристан! Сейчас же поговори со мной, иначе я вышибу эту дверь и сама выйду к тебе, братец.

Уж лучше быть такой сволочью с дьявольским огоньков в глазах, которую она строит из себя, выводить брата своими выходками, чем когда-нибудь увидеть суровую правду и остаться одной, совершенно беспомощной.