Три года счастья

*** Новая Шотландия. Галифакс. ***

Кетрин сжимает губы в тонкую линию и щурит глаза от лучей солнца, которые освещают кухню. На ней только алый шелковый короткий халат, ночная рубашка на бретелях, зона декольте которой и низ украшают черные кружева. Слушать и говорить очередную ложь о любви и безграничной верности ей и не хотелось, потому что она признала свое поражение ,и сейчас ей только хотелось взять его с собой и скрыться от всего мира. Ей нравится чувствовать на нем аромат своих духов, а ее волосы уже давно пропахли его терпким одеколоном.

Кетрин Пирс привыкла бежать, но после вчерашней ночи она остановилась. Остановилась, потому что Элайджа стал впереди ее, закрыл собой, когда ее узнал один из вампиров, который решил поохотится, в портовом квартале, где было полно туристов. Тот, кто желал стать хищником стал жертвой. Элайджа просто оказался рядом и вырвал сердце. Он ведь снес голову Тревору, который только желал вымолить прощения за свою ошибку. Майклсон не прощает, вот и сейчас он не стал разбираться. Это не к чему, ведь тело вампира он сбрасывает в воду. Вот и все. Кетрин спокойно наблюдала за всем этим, присела рядом на деревянные доски, поправила подол длинного платья, сжала его окровавленную ладонь, опустила голову на его плечо.

Монстр в костюме.

Наихудшая сука всех времен.

Вот и все.

Их никто не спасет.

— Мой рыцарь...

Она шепчет тихо, на ухо, а он знает, что говорит она специально, на старый, средневековый манер, когда рыцари и вправду были готовы совершать подвиги, защищать, оберегать, воевать ради руки и сердце прекрасной и благородной дамы.

Сейчас другое время, а время подвигов ради любви осталось в прошлом. В далеком прошлом.

Он просто знает, что она нужна ему и принимает его темную сторону, потому что сжимает

его окровавленную ладонь, согревает.

Сейчас Элайджа замер на пороге кухни и наблюдает за тем, как та пытается смешать ингредиенты для омлета : сыр, перец, томаты, мясо.

— Моя Катерина...

Оголенные ноги, за которыми наблюдает Элайджа, как только облокотился о дверной проем двери.

Как она умеет сочетать в себе не сочетаемое? Роль шлюхи ночью и любимой женщины с наступлением рассвета. Ночью он проснулся и наблюдал за ней, хотя Кетрин считала, что ночью есть дела поважнее. Ему нравилось наблюдать за тем, как она спит, а ей уже давно не сняться сны. Даже, если ночью она была шлюхой, то на утро останется любимой женщиной, если важна мужчине, если тот любит ее. В его глазах она любимая женщина, даже если одета в красно-черное, ее ноги оголены, а струящейся шелк подчеркивает все ее достоинства. Он смотрит только на нее. Катерина никогда не позволял так одеваться. Его Катерина нравилась ему обычной, такой, какой он видел ее всегда, домашней и уютной, верящей в любовь и добро. Но Кетрин Пирс даже в вызывающе красно-черном, смотрится домашней на кухне, стоящее рядом с плитой и пытающееся приготовить завтрак. Как она сочетает в себя шлюху и любящую женщину? Свою Катерину он любил, а вот Кетрин шлюха, которая позволяет себе в постели все, что он пожелает.

Она черная кошка, которая свободна и готова на все, чтобы этой свободы ее никто не лишил. Она черная кошка, которую даже и не стоит пытаться приручить, ведь она придет сама, если будет нужно и будет виться у твоих ног, как только ей это будет выгодно.

Она нужна ему и все.

Спасать ее будет только он.

Только он и ни один другой.

Он ведь видит, как она смотрит на ее, видит пламя.

Она видит, как тот смотрит на нее, и этот взгляд убивает ее. Убивает, словно одним взглядом Элайджа говорит : « Моя.»

Сейчас она и вправду только его.

Их не нужно спасать от этой любви.

— Все в порядке, дорогой? - оборачивается к нему. — Я пыталась приготовить омлет с овощами и сыром? Кофе? Как себя чувствуешь?

— Я смотрел на тебя, - признается тот.

— Ты так смотришь, что, мне, конечно, нравится твой взгляд, но я не нахожу себе места. Что-то не так? – говорит подходя к нему ближе.

— Мужчины так смотрят на особенную женщину в своей жизни, - его руки обвивают ее талию и она подчиняется, подается вперед.

— На Татию ты тоже так смотрел? - усмехается та.

— Возможно, ведь Никлаус на нее смотрел тоже по-особенному, взглядом, который заслуживает любимая женщина, - на выдохе говорит тот. — Желаешь поговорить о ней? Чем она была лучше или хуже тебя? У нее ведь был ребенок, как и у тебя. Она выбрала меня, отдала мне свое сердце, а моя мать принесла ее в жертву.

— Я могла бы мучить тебя разговорами о ней, но мне наплевать. Я догадаюсь и сама, - смотрит в глаза. — Ее желали мужчины, женщины завидовали ее счастью и красоте. Она играла, пока любовь не сжала ее сердце в тиски и не убила. Мне кажется, что ее любовь ее убила.

— Да, - кратко говорит тот. — Думаю, что завтраком лучше заняться мне, Катерина.

— Уважаю мужчин, которые умеют готовить, - улыбается, прикасается губами к его губам, дарит поцелуй, прежде, чем Элайджа отпускает ее, закатывает рукава своей рубашки и занимает место у плиты, а та садиться за стол.

— Элайджа Майклсон ты толкаешь меня на безумства и сводишь с ума, потому что я бы имела тебя прямо на этом столе, - произносит накручивая локон волос на тонкий пальчик, прикусывает губу.

— Я бы впервые в жизни просил пощады, - на губах проскальзывает ухмылка. — Этот стол не выдержал бы.

—Желаешь проверить? Только мне будет жаль вазу для печенья, которая между прочим девятнадцатого столетия, как я заметила. Есть еще много идеальных мест для этого, - продолжает она. — Но сейчас кроме тебя я желаю завтрак и кофе.

— Ты наблюдательна, Катерина. Сейчас завтрак, - поддерживает Элайджа оборачивая голову на кофе машину, которая, как и терпкий запах опутывающей комнату, оповещает о том, что кофе готов и Пирс спешит встать с места и поставить чашки с напитком на стол.

Всё идеально.

Кетрин без макияжа выглядит более естественной и обольстительно улыбается ему и тихо ненавидит себя за это. Ненавидит себя за то, что сдалась любви. Она всё отдаст, чтобы быть такой же счастливой, какой кажется сейчас, когда Элайджа ставит перед ней тарелку с омлетом и целует в висок.

Теперь она ненавидит свою жизнь, но всё ещё играет, всё ещё стучит острыми шпильками по паркету, всё ещё посылает к чертям его семью и всех, кто желает ей смерти. Она же сучка Кетрин Пирс, которая всегда выживает и предает. Все видят ее красивую, с огнем в глазах и усмешкой на лице, готовую разорвать любого, кто встанет на ее пути. Кетрин уже давно не чувствует себя лучше их всех, даже завидует сама — у кого любовь, настоящая, не на показ, не прописанная в сценарии жизни, кому не нужно спать с кем-то ради достижения цели или использовать. Кетрин завидует тем, кто готов на все ради любви. Завидует Елене, ради которой братья Сальваторе убьют любого. Стефан никогда не посмотрит так, как на Елену, не будет любить ее, так, как любит Елену. Елена Гилберт – настоящая любовь Стефана Сальваторе и Пирс знает это. Знает, что только Элайджа смотрит на нее особенным взглядом, словно готов утонуть в ней, словно она его душа, отражение. Знает, что тот любит и будет гореть с ней в огне. Знает, что тот будет любить ее даже, если оставит ради семьи. Знает, что это та любовь, которая была у других, и не было у нее. Знает, что будь, она с ним он сделает ее счастливой, потому что этот мужчина может сделать счастливой женщину.

Она и безуспешно пытается забыть свою боль, прошлое, но не выходит. Она не забудет, но сможет начать заново вместе с ним.

Всё идеально.

Элайджи плевать, что нужно сделать, чтобы убить Кетрин Пирс, и он проиграл, но все же убил. Убил потому что видит это по ее спокойному, умиротворенному, томному взгляду.

Кетрин не помнит, когда последний раз разговаривала с кем-то - по-настоящему, а не на публику, не говорила то, что должны были слышать. Она доверяла Изобель, которая знала ее секреты. Она хочет помнить, только Изобель мертва. Она хотела сыграть с Элайджей, но проиграла и открылась ему. Зачем? С ней всё в порядке, даже замечательно — она пускает шуточки и знает, что жизнь удалась. Она сдалась и он знает это, потому что видел слезы на ее глазах. Она настоящая и главное верит в будущее с ним, как и он. Он возненавидит себя, если она не будет рядом, а у нее утром голова не трещит, потому что не нужно придумывать план и бежать, позволяет жить и радоваться жизни.

Она любит вопреки здравому смыслу.

У нее нет другого воздуха, кроме Элайджи, другого смысла.

У нет другого спасения, кроме Элайджи Майклсона.

Теперь каждую ночь меняет виски, на него.

Всё идеально.

У нее губы солёные, потому что недавно она пила свежую кровь, когда утром тот целует её под лучами солнца, садится напротив ее.

Это, кажется, сумасшествием, но способность анализировать отказывает в голове Кетрин

Пирс. Она больше не бежит, не уходит. Она сжимает его ладонь, точно зная, что они чувствуют одно и тоже.

Чувствуют и их сердца стучат быстрее, взгляды прожигают.

Никто не бесстрашен. Ей больше не нужно боятся.

Те, кто не могли и не должны были любить, все же полюбили.

*** Мистик Фоллс. 2013 год. Поместья Сальваторе. ***

Во что теперь превратилась его настоящая любовь?

В пародию Кетрин Пирс?

В ту, которую ничего не чувствует?

Стефан Сальваторе запутался, только знает, что все еще любит и должен спасти ее. Он должен впихнуть в ее глотку лекарство.

Он стоит перед ней, пытается ухмыльнуться, облокачивается о перила постели и смотрит на то, как Елена медленно снимает с себя форму черлидерши и остается в черном бюстгальтере. Правда, Елена снимает одежду медленно, смотрит в зеркало.

— Знаешь, тот же самый трюк использовала Кетрин.

— Не сравнивай меня с Кетрин. Она была в бегах так долго, что боялась собственной тени. Я ничего не боюсь.

— Я отключила все чувства. Все. Включая чувства к тебе. Не пойми меня неправильно. Я вижу, что ты стоишь передо мной, и ты отлично выглядишь. Я помню наш секс. И это был отличный секс. Я просто больше ничего не чувствую.

С каждой последующей секундой Стефан понимает, что ее нужно спасать. Она не помнит того, что помнит он : разговоры, взгляды, касания, признания, ночи, то как он сражался за нее, как боролся с жаждой крови, когда Клаус внушил ему отключить человечность и убить ее, как она кричала и плакала, а он утешал ее, когда умерла Дженна, а затем и Аларик. Он помнит их знакомства, а точнее столкновение у мужского туалета. Он помнит их поцелуй на колесе обозрения. Он помнит, как одевал на ее палец кольцо, и они сидели на крыши встречая рассвет. Только они и восходящее солнце. Он помнит, как узнал о ней и Деймоне, как у него словно снесло крышу, как бросал в стену шахматную доску, как был зол и возненавидел себя, как потерял любовь.

Он любил смотреть на нее и улыбаться.

Он всегда был рядом.

Он просто желал любить ее и быть рядом.

Она помнит только секс.

Он потерял любовь.

Он просто желает вернуть ее. Просто вернуть ее настоящую и быть рядом. Рядом даже в качестве друга. Больше ему и не нужно.

У него срывает крышу от того, что он ненавидит себя за то, что не спас любовь и видит пустоту в ее глазах, то, что он не ее.

У нее перепутаны все чувства, холод в глазах. Она помнит, но нет таких ощущений, голова не кружится, так как у него, от воспоминаний.

Надежда все еще есть. Надежда – лекарство.

И хорошо, что Керолайн отвлекает его на этой вечеринке. Вечеринке, которую устраивает

Елена накачивая себя и гостей алкоголем, вправду Елена отрывается от того, что поит одну из девушек алкоголем, когда видит, как Стефану хорошо рядом с Керолайн, он хватает ее, перебрасывает, через свое плечо и смеется, позабыл обо всем и напряжение, как рукой сняло. Керолайн заставила его забыться и это главное, то что ему нужно было : Не переживать из-за Елены.

Им нужно немного веселья.

Стефан смеется, а Елена видит это. Видит и Керолайн. Она знает подругу с раннего детства. Знает, что та не предаст. Знает, но что если Керолайн желает быть со Стефаном? Занять в ее место в сердце Стефана?

Чувствует? Сгорает от ревности?

Елена ничего не чувствует злобы и ненависти, которые сжигают ее изнутри. Злобы, которая находит выход, когда кулоки Елены приведенные в боевую готовностью ударяют Форбс по лицу, оставляют следы. Керолайн неуступит, ведь только сегодняшний день Елена угрожала ее матери, опозорила ее, уронила ее во время выступления. Елена ведь сейчас сама решает, какой будет конец. Елена потеряна и поэтому Керолайн даже не имеет права злиться на подругу.

— Тебе не придется чувствовать вину из-за твоих грязных мыслей о Клаусе.

— Заткнись!

Братья Сальваторе как всегда во время, разнимают их, сдерживают, ведь Керолайн готова напасть, вырвать волосы своей лучшей подруге, но она не может так поступить, потому что знает, что может оказаться на месте, просто Елена потеряна и если не сегодня, то завтра вновь найдет путь к свету.

— Ты дерешься, как девчонка... Отпусти меня!

— Признаю, при других обстоятельствах, это было бы очень возбуждающе.

Их сдерживают, и Деймон не мог обойтись без шутки, колкости. Злоба Керолайн не смогла вырваться наружу, в отличии Елены, которую ничего не сдерживало. Она могла позволить себе это, потому что она не обременена эмоциями, словно ее голова пустая. Керолайн знает это. Керолайн, как и все знает, что не сегодня, но завтра ее подруга вернется и посмотрит на ее иначе.

*** Нью-Йорк. 2013 год. ***

Вианн залпом осушает один за стакан бурбона, из бара, словно обычную воду, ведь после услышанных новостей от Хейли. Графин стремительно пустеет, а серые глаза волчицы становятся все больше от удивления, но похоже Хейли плевать. Будь ее воля, она бы вырвала все волосы Хейли, только бы остановить подругу. Ведь Джулс была смелой и храброй, даже уехала в Мистик Фоллс узнав о пропаже Мейсона Локвуда. Друзья не предают. Друзья не оставляют тебя, когда ты нуждаешься в них. Джулс не бросила Мейсона, даже попыталась отомстить, только вот для нее все закончилось вырванным сердцем во ритуала. Клаус убил ее и Вианн боялась, что Хейли Маршалл ждет такая же участь, как и Джулс.

Еще один стакан бурбона, и Хейли день кажется уже не таким ужасным. Спиртное — единственный известный способ смириться совсем.

— Хейли, прошу не нужно связываться с Клаусом, он миф, легенда, волчица говорит, а на лице Хейли появляется улыбка.

— Он реален, я его видела и позвоню ему, - с улыбкой на лице говорит Маршалл. — Позвоню и он узнает об этой вампирской шлюхе.

— Тебе нужно остыть подруга, а мне нужно на бежать по своим делам, - ставит бокал на кухонный стол.

— Думаешь, я поступаю не правильно? – прикусывает губу.

— Кетрин Пирс и вправду заслуживает всего, что с ней произойдет с ней, я ведь с первой минуты видела, какая она лгунья, только Мейсон не верил своей старой подруге, - тяжело вздыхает, облокотилась об стол.

— Именно заслужила и поплатится за все, когда Клаус разорвет ее на части, - громко говорит Маршалл. — Она заслужила это главное. Я так зла!Зла!

— Ты зла, потому что твои родители мертвы, ты грустишь, и сейчас для тебя главное остаться живой и не рушь свою жизнь.

— Рушить уже нечего, подруга, - зажмурив глаза, находит в себе силы признаться Хейли.